Глава 1. Альтернативное начало

Проявление судьбы (31 октября 1981 года)... — Авада Кедавра. С вспышкой зеленого света змееподобный человек небрежно убил магла, стоявшего у него на пути. В кроваво-красных глазах Темного Лорда не было ни удовольствия, ни гнева от этого чудовищного поступка. Убийство маглов было просто услугой, которую он оказывал волшебному миру. Звук судорожных шагов привлек внимание Темного Лорда. Он повернулся и увидел у подножия лестницы маглу, по щекам которой текли слезы; она потрясенно смотрела на своего мертвого мужа. — Дэвид! Дэвид, пожалуйста, вставай! — закричала она. Темный Лорд не смог сдержать мягкого смешка, сорвавшегося с его губ: — Боюсь, теперь вы вдова, миссис Эванс. — Ты, чудо... — Империо, — заклинание мгновенно оборвало крики обезумевшей женщины. — Веди меня к Нейтану Поттеру. Женщина послушно развернулась на каблуках и повела самого жестокого человека на планете наверх, где спали двое ее внуков. Она толкнула дверь в конце коридора и вошла в комнату, где в одной детской кроватке лежали два маленьких мальчика. Волдеморт следовал за маглкой с удовлетворенной улыбкой на лице. С тех пор как ему поведали о пророчестве, предсказавшем его падение, он только и делал, что замышлял уничтожение этого ребенка. Его шпионской сети не потребовалось много времени, чтобы найти всех детей, родившихся в конце июля. Клерк в больнице Святого Мунго, находясь под заклятием Империус, легко раздобыл и скопировал записи о каждом ребенке, появившемся на свет на исходе этого месяца. Из этих записей Темный Лорд узнал о двух детях, родившихся 31 июля. Гарри Поттер, родившийся 31 июля в 22:42, и Нейтан Поттер, родившийся 31 июля в 22:50. Нейтан Поттер был последним ребенком, родившимся в магической Британии в июле. «И на исходе седьмого месяца явится он...» — вспомнил Темный Лорд свои мысли при чтении записей. Нейтан Поттер был тем, кто мог принести ему гибель. Но этому не бывать. Он просто убьет мальчишку до того, как тот успеет стать угрозой. К сожалению, древняя магия, которой Альбус Дамблдор защитил Поттеров, была — как бы Волдеморту ни не хотелось это признавать — практически неприступной. Пожиратели Смерти пытались похитить предателя крови Сириуса Блэка и выпытать у него местонахождение семьи, но миссия провалилась, и теперь Блэк тоже прятался где-то под заклятием Фиделиус. Шпион доложил, что Хранителем Тайны Блэка был сам Дамблдор, из-за чего добраться до него стало невозможно. В порыве разочарования Волдеморт приказал своему шпиону похитить детей Поттеров, однако этот опрометчивый план также с треском провалился. Дополнительные защитные чары вокруг поместья Поттеров не позволяли насильно выводить детей за его пределы никому, кто не был связан с ними кровными узами. Этот план едва не стоил ему единственного шпиона в Ордене Феникса, и только благодаря красноречию Питера Поттеры поверили в его невиновность. Темный Лорд не был дураком. Он признавал, что до сих пор его планы были поспешными и непродуманными. Нет, Волдеморт всегда учился на своих ошибках, а потому затаился. Он решил ждать и планировать гибель ребенка до тех пор, пока не представится удобный случай. Тем временем он вымещал свою ярость, совершая нападения на волшебную Британию. Он был неумолим. Великаны, тролли, вампиры, оборотни и Пожиратели Смерти — все они каждую ночь отправлялись на задания. Пока война разгоралась, его шпион, исполнявший роль связного по переписке между Лили Поттер и ее родителями-маглами, намекал Поттерам, как сильно отец и мать этой грязнокровной суки хотят увидеть внуков. В конце концов Поттеры согласились с Питером, который предположил, что собрание Ордена на Хэллоуин продлится всего час или два, и будет вполне безопасно оставить детей с бабушкой и дедушкой, тем более что сам Питер останется на месте для их охраны. В ночь на Хэллоуин Поттеры высадили детей у дома родителей Лили. Сразу же после их трансгрессии Питер связался с Темным Лордом, и теперь Волдеморт был готов обеспечить себе вечное господство. Темный Лорд перевел взгляд с одного ребенка на другого, лежащих рядышком в кроватке. — Кто из них Нейтан Поттер? — потребовал он от маглы. Женщина быстро взяла одного из детей на руки и протянула его Темному Лорду. — Положи его на пол, — приказал Волдеморт. Как только ребенок оказался на полу, он заплакал. Вскоре после этого проснулся и второй ребенок Поттеров и тоже залился плачем. Выполнив свое предназначение, магла рассталась с жизнью от быстрого заклинания Авада Кедавра, выпущенного Волдемортом. Женщина, упавшая замертво к ногам Нейтана Поттера, лишь усилила неистовый плач детей. Переводя взгляд с одного мальчика на другого, Волдеморт поднял палочку, намереваясь сначала убить близнеца Нейтана. Однако в тот самый момент, когда он собирался послать смертельное проклятие в Гарри Поттера, магический барьер, который он сам установил вокруг дома маглов, вздрогнул и пал. Дамблдор! Волдеморт узнал бы магию своего старого профессора где угодно. Он пришел защитить своего избранника, но на этот раз старик опоздает — мальчишка умрет от его руки! Отвернув палочку от Гарри Поттера, Волдеморт прорычал: — Прощай, Нейтан Поттер. Авада Кедавра! Темный Лорд улыбнулся, когда зеленый свет вырвался из его палочки и ударил ребенка в голову. Однако в следующее мгновение все пошло наперекосяк. Нейтан Поттер закричал от боли, а смертельное проклятие, казалось, на секунду скопилось на лбу ребенка, после чего отрикошетило обратно в Волдеморта, принявшего весь удар заклинания на себя. С криком абсолютной агонии Волдеморт ощутил разрывающую душу боль, когда его тело было уничтожено. Настоящее и прошлое Годрикова Впадина, (11 декабря 1988 года)... — Ну пожалуйста, мам, — заныл Гарри, уставившись на мать самым умоляющим взглядом, на какой был способен. Лили вздохнула. Они вели этот разговор уже слишком много раз. — Гарри, нет. Вы с Нейтаном еще слишком малы, чтобы начинать учиться магии. Прошло семь лет с той роковой ночи, когда Темный Лорд исчез. Семь лет с тех пор, как ее младший сын, Нейтан, был провозглашен спасителем волшебного мира. Семь лет с тех пор, как они с Джеймсом узнали, что один из их самых близких друзей обрек ее родителей и их детей на смерть. В мире многое изменилось, и далеко не все к лучшему. Как только Темный Лорд был повержен, Лили хотела снять заклятие Фиделиус с Годриковой Впадины и жить как можно более нормальной жизнью. К сожалению, этому не суждено было сбыться. Альбус предостерег от снятия чар. Поначалу предполагалось, что это продлится лишь до тех пор, пока не поймают всех сторонников Темного Лорда, и после того, что случилось с Фрэнком и Алисой Лонгботтом, Лили была благодарна, что они с Джеймсом послушались Альбуса. Однако когда несколько известных Пожирателей Смерти избежали тюрьмы, заявив, что находились под заклятием Империус, Лили и Джеймс были вынуждены сохранять чары дольше, чем планировали. Когда Гарри и Нейтану исполнилось по пять лет, родители снова подумали о снятии чар. Это решение было аннулировано после первой же семейной вылазки в Косой Переулок. Их окружила толпа доброжелателей и людей, желавших сфотографировать Нейтана. Разумеется, оба мальчика были до смерти напуганы огромной кричащей толпой, и только своевременное появление Альбуса с несколькими бывшими членами Ордена спасло их от того, чтобы их полностью не растоптали. После инцидента в Косом Переулке Альбус предложил Джеймсу и Лили растить Гарри и Нейтана под защитой Фиделиуса, чтобы Нейтан не вырос высокомерным из-за победы над Волдемортом. Альбусу стоило лишь спросить Джеймса, каким бы стал он сам, если бы победил самого могущественного темного мага в годовалом возрасте, чтобы получить поддержку супругов. Лили не могла позволить Нейтану вырасти заносчивым придурком, каким когда-то был ее муж, а Джеймс уже давно признал, что никогда бы не добился Лили, если бы продолжал вести себя так, как в первые шесть лет учебы в Хогвартсе. Лили и Джеймс с гордостью могли сказать, что вырастили Гарри и Нейтана, не выделяя никого из них. Когда они рассказали мальчикам о том, как Нейтан остановил Волдеморта, они обязательно упомянули, что Нейтана спасла вовсе не какая-то превосходящая магическая сила, а шанс один на миллиард. Это гарантировало, что Нейтан не загордится, а Гарри не почувствует себя хуже своего близнеца. — Но мам, ты сама говорила, что научилась магии еще до того, как поехала в Хогвартс, — возразил Гарри. — Это было совсем другое, Гарри, — ответила Лили. — Мне тогда было почти десять лет. — Но нам с Нейтаном восемь. Это же совсем рядом с десятью! Упоминание Нейтана заставило Лили с любопытством оглядеть гостиную. — А где твой брат? Я удивлена, что он не спорит здесь вместе с тобой. Растя без другого реального общения, ее мальчики были практически неразлучны. О, у них бывали свои размолвки, и обычно они заканчивались тем, что один из них говорил что-то обидное, из-за чего его магия случайно вырывалась наружу. Ничего слишком опасного, конечно: как-то раз Нейтан лишил Гарри всех волос, а Гарри несколько раз окрашивал кожу Нейтана в розовый цвет. Мальчики просто слишком сильно любили друг друга, чтобы их магия сотворила что-то более вредное, чем взаимное смущение. — Он на улице с папой и дядей Сириусом, — сказал Гарри с невинной улыбкой. Лили мгновенно напряглась. Джеймс, конечно, повзрослел со времен Хогвартса, но всякий раз, когда он, Сириус или Римус собирались вместе с мальчиками, они словно снова превращались в семнадцатилетних подростков. — И что же они делают? — спросила она. Гарри лучезарно улыбнулся: — Дядя Сириус обещал научить нас летать на настоящих метлах на каникулах. — Что он сделал?! — прогремела Лили. — Ага, Нейтан сейчас на улице тестирует Нимбус-1700, — сказал Гарри, игнорируя нарастающий гнев матери. — Знаешь, если бы ты начала учить нас магии, мы бы не проводили столько времени, пытаясь выведать у дяди Сириуса о его школьных проделках или надоедая папе просьбами купить нам настоящую метлу. Лили прищурилась и подозрительно посмотрела на улыбающегося сына. — Мне показалось, ты сказал, что твой дядя Сириус уже купил Нимбус-1700. Гарри побледнел, поняв, что случайно проговорился. — Ну... он... — Гарри, твой дядя купил вам с Нейтаном Нимбус-1700, да или нет? — Лили строго посмотрела на старшего сына. Гарри засунул руки в карманы и принялся ковырять носком ковер. — Нет, — признался он, выглядя очень виноватым из-за лжи. — Но Сириус и папа намекали, что подарят нам метлы либо на Рождество, либо на следующий день рождения. Лили какое-то время молча смотрела на Гарри, обдумывая слова сына. Джеймс и в самом деле настаивал на покупке гоночной метлы к Рождеству, но ей удалось заставить его признать, что восемь лет — это все-таки рановато. Однако она была уверена, что на день рождения он им метлы точно подарит. Мысль о том, что два ее сына будут летать на этих смертоносных палках, безрассудно играя в квиддич, как их отец, пугала ее сильнее, чем ей хотелось бы признавать. «Возможно, — подумала она, — я смогу предотвратить то, чтобы мальчики стали полностью одержимы квиддичем, как ее муж». Хотя любая магия с палочкой сейчас была исключена, она могла бы обучить их теории, а также практическим вещам в зельеварении — примерно так, как Северус занимался с ней, когда они были моложе. Мысль о Северусе Снейпе заставила Лили задуматься. Она не писала ему больше года и не виделась с ним с тех пор, как в 1985 году проходил съезд зельеваров. Их встреча была, мягко говоря, неловкой. Какая-то часть Лили злилась на Северуса за его роль в передаче пророчества Волдеморту, но она не могла отрицать, что он перешел на их сторону с огромным риском для жизни, чтобы спасти ее. Она не была настолько слепа, чтобы думать, будто Северусу есть хоть какое-то дело до Джеймса. Тем не менее она знала, что Северус преподает в Хогвартсе и, вероятно, требует от своих учеников только самого лучшего. У Северуса просто не было терпения или характера, чтобы ожидать от них чего-то меньшего. Для ее детей определенно было бы лучше знать зелья до того, как они переступят порог его кабинета. — Гарри, лгать мне было нехорошо, — пожурила Лили сына. — Я бы очень сильно разозлилась на твоего дядю Сириуса, а ты знаешь, как сильно я не люблю перед ним извиняться. Несмотря на то, что его отчитывали, Гарри не смог сдержать легкой улыбки при этом замечании матери. — Думаю, однако, я могла бы начать обучать вас с братом кое-какой магии, — произнесла Лили, отчего Гарри издал радостный победный вопль. — Но будут правила. Во-первых, вы не получите волшебные палочки. Вы сейчас слишком малы, чтобы адекватно ими управлять, вы можете покалечиться. Это значит, что для предметов с палочками вы будете учить только теорию, хорошо? Заметив, что Гарри не выглядит счастливым от того, что не получит палочку раньше времени, Лили продолжила: — Вы будете учить зельеварение со мной, и я разрешу вам варить некоторые вещи. Но вы ни при каких обстоятельствах не будете пытаться приготовить что-то без моего присутствия. Это понятно? Разочарование Гарри быстро сменилось восторгом, и он закивал головой. Лили не смогла сдержать улыбки. — Хорошо, Гарри, а теперь иди расскажи брату. Мы начнем наши уроки в эти выходные. Лили проводила взглядом Гарри, который радостно выбежал из комнаты на поиски брата. Покачав головой и задаваясь вопросом, во что же она ввязывается, Лили отправилась на кухню, чтобы приготовить себе чаю. Возбужденное выражение лица Гарри так сильно напомнило ей ее саму в детстве. Она тоже хотела знать о магии все и была ужасно расстроена, когда узнала, что не сможет получить палочку, пока не поедет в Хогвартс. Лили вспомнила улыбку Северуса — не ту ухмылку, с которой он ходит сейчас, а настоящую улыбку, — когда она возмущалась тем, как несправедливо, что им нельзя иметь палочку до одиннадцати лет. Как сильно изменилась их жизнь с тех пор. Она вспомнила момент, когда их дружбе пришел конец. То, как Северус назвал ее «грязнокровкой» в тот день после экзаменов. Она была убита горем из-за того, что он смог совершить такой жестокий поступок, и отказалась слушать его извинения тем летом. Лили знала, что Северус таил в себе огромную злобу на своего жестокого отца; она также знала, что ему приходилось быть осторожным на своем собственном факультете, поскольку он был полукровкой. Даже когда она заметила, что, начиная с шестого курса, он связался с дурной компанией, она никогда не думала, что он станет Пожирателем Смерти. Только не Северус. И все же он им стал. Как долго — она не знала, но стал. И все же Лили не могла не видеть его улыбающееся одиннадцатилетнее лицо, когда думала о нем, и неохотно признавала про себя, что она и сама была не совсем безгрешна в том, что ее бывший лучший друг погрузился в Темные Искусства. Она была эмоциональным подростком. Она чувствовала себя уязвленной и преданной самым худшим образом своим лучшим другом, а потому сорвалась и бросила его. Она злилась на Северуса, но никогда не воображала и не желала, чтобы он пал так низко. Приняв решение, Лили медленно поднялась. Ей предстояло сделать один очень долгий и запоздалый звонок по каминной сети и помириться со старым другом. Семейная вылазка Годрикова Впадина, (31 июля 1991 года)... — Нейтан, поторапливайся, мы опоздаем! — крикнул Гарри вверх по лестнице. Джеймс рассмеялся, глядя на нетерпение сына: — Расслабься, Гарри, у нас полно времени. Переулок никуда не денется. — Но пап, нам уже целых несколько часов как одиннадцать лет, а Нейтан копается целую вечность. — Я здесь. Я здесь. Я здесь, — зачастил Нейтан, спрыгивая с последних нескольких ступенек. — Ну наконец-то, — закатил глаза Гарри. Нейтан в ответ состроил брату гримасу: — Книжный магазин подождет тебя, Гарри, не волнуйся. — Ну да, только если мы не поторопимся, мама не разрешит тебе и папе пялиться на все новые метлы, — парировал Гарри, заставив Нейтана и Джеймса обменяться понимающими взглядами, полными ужаса. — Лили, дорогая, нам лучше поспешить. Не хочется ведь толкаться в толпе, — крикнул Джеймс, быстро увлекая мальчиков на кухню. — Уже? — удивилась Лили. — Ну, знаешь, береженого Мерлин бережет, — уклончиво ответил Джеймс. Лили лишь смерила Джеймса оценивающим взглядом. — Ладно. Нейтан, помни про свою шляпу, и если кто-нибудь спросит твое имя, ты говоришь, что тебя зовут как? — Дадли Дурсль, — ухмыльнулся Нейтан. Лили не выглядела довольной и обвиняюще повернулась к Джеймсу: — Это не смешно. Бедный мальчик теперь даже слова «магия» слышать не может, чтобы не схватиться за свою... — Чрезмерно огромную задницу, — съязвил Нейтан, но быстро умолк под суровым взглядом матери. — Мы же все исправили, Лили, — примирительно сказал Джеймс, — да и мальчик явно переиграл... — Из-за этого угощения у него вырос хвост, Джеймс! — сердито отрезала Лили. — Это было его первое знакомство с магией. — Он вел себя как задира, — спокойно заметил Гарри. — Это не повод опускаться до его уровня, — горячо произнесла Лили, прежде чем успокоиться. — Я не собираюсь снова спорить об этом. Пошли. После нескольких быстрых маскирующих чар ставшая неузнаваемой семья Поттеров переместилась через камин в «Дырявый Котел» и направилась через волшебную арку в Косой Переулок. — У нас достаточно денег, Чарльз? — спросила Лили, используя второе имя Джеймса. — Да, как насчет того, чтобы разделиться? Я знаю, что у Нейтана есть ингредиенты для аптеки, а вот у Гарри они закончились, — предложил Джеймс. — Хорошо, — согласилась Лили. — Встретимся у Олливандера в полдень. — Заметив восторженное выражение лица мужа, Лили быстро добавила: — Но видит Мерлин, если ты явишься без школьных принадлежностей Дадли и с глупой ухмылкой на лице, я запрещу тебе когда-либо еще водить Дадли во «Все для Квиддича». Получив должный нагоняй, Джеймс быстро повел Нейтана к мадам Малкин, что-то бормоча под нос о том, что нужно поскорее покончить с покупками. — Ну, куда теперь, Гарри? — спросила Лили. — В «Флориш и Блоттс», — не задумываясь ответил Гарри, заслужив улыбку матери. Гарри впитывал магические уроки матери как губка, и Лили не могла не гордиться энтузиазмом сына. С тех пор как она начала обучать Гарри и Нейтана, ей приходилось прикладывать усилия, чтобы уроки оставались интересными для Гарри, но при этом материал не оказывался слишком сложным для Нейтана. Однако это было почти невозможно, так как ее старший сын одержимо читал каждую книгу о магии, которой владели Поттеры. Она не могла сосчитать, сколько раз видела своего сына крепко спящим с огромным томом на груди или отрабатывающим движения палочкой с помощью обычной ветки на заднем дворе, пока Нейтан играл в квиддич или практиковал шуточные заклинания. Дошло даже до того, что однажды Лили буквально приказала Гарри пойти поиграть в квиддич с братом и дядями. Хотя они не были абсолютно идентичными близнецами, оба мальчика унаследовали телосложение отца и его черные волосы. Гарри, впрочем, укрощал свои непослушные вихры и любил зачесывать их назад в традиционном чистокровном стиле с помощью изрядного количества геля сильной фиксации. Нейтан же, напротив, казалось, с удовольствием копировал растрепанную прическу отца. Помимо волос, еще одним отличием близнецов было то, что Гарри унаследовал ярко-зеленые глаза Лили, в то время как у Нейтана были каштаново-карие глаза отца и высокие скулы. Ну и, конечно, имелся один очевидный опознавательный знак: на лбу Нейтана красовался знаменитый шрам в виде молнии, оставшийся от того дня, когда смертельное проклятие Волдеморта не смогло его убить. — Хорошо, Гарри, помни: список у меня, и ты можешь выбрать только три дополнительные книги, — сказала Лили, увлекая сына в магазин. Пятьдесят пять минут спустя изнуренная Лили Поттер вывела сына из «Флориш и Блоттс» и быстро побежала заканчивать остальные покупки. Она не могла поверить, что они провели в книжном почти час. Если она опоздает к Олливандеру, Джеймс ей этого вовек не забудет. Ну... Джеймс-то либо промолчит, либо будет сослан спать на диван, решила она, а вот Сириус и Римус точно замучают подколками, ведь Джеймс обязательно доложит своим друзьям-Мародерам. Подойдя к лавке Олливандера, Лили сверилась с часами и увидела, что они пришли на пять минут раньше. Войдя в магазин, Лили сразу заметила Джеймса и Нейтана, сидевших в креслах, пока мистер Олливандер подбирал палочку какому-то взбудораженному ирландскому мальчику. — Вы пришли пораньше, — заметила Лили. — Папа притащил нас сюда еще двадцать минут назад, — проворчал Нейтан. Лили не смогла сдержать улыбки. Несмотря на прожитые годы, Джеймс все еще ходил у нее по струнке. Радостный вопль известил Поттеров о том, что прыгающий от счастья ирландский мальчик наконец нашел свою палочку. Расплатившись семью галеонами, мать мальчика утащила его из лавки, бросив на Поттеров извиняющийся взгляд. — Ах, и теперь, когда с этим делом покончено, я полагаю, обоим юным Поттерам сегодня понадобятся палочки? — спросил Олливандер, поворачиваясь к ним. — Как вы узнали, сэр? — спросил Джеймс, снимая маскировочные чары. — Нас весь день никто не узнавал. — Мальчик мой, я помню каждую палочку, которую когда-либо продал. Сердечная жила дракона, двенадцать дюймов, весьма хороша для трансфигурации, не так ли? — Олливандер указал на палочку Джеймса. — И миссис Поттер. Ива и волос единорога, довольно гибкая. И все же прекрасная палочка для Заклинаний. Интересно, с чем же уйдете вы двое? Кто первый? Нейтан смело зыгнул вперед, и Гарри наблюдал, как его брата измеряет волшебная рулетка, а затем выдают одну палочку за другой для проверки. После того как прошел, казалось, целый час, в течение которого Нейтан взмахивал палочками, а Олливандер выхватывал их обратно, старик вернулся к своему рабочему столу и вынес палочку, выглядя глубоко задумавшимся. — Попробуйте эту, мистер Поттер. Остролист и перо феникса, одиннадцать и три четверти дюйма. Нейтан взял палочку и тут же взмахнул ей, отчего комнату заполнили красно-золотые искры. — Браво, браво, мистер Поттер, отличная работа, — сказал Олливандер, пока Лили, Джеймс и Гарри поздравляли Нейтана с тем, что он наконец-то нашел свою палочку. — Любопытно, любопытно... — пробормотал Олливандер. — Извините, сэр, но что любопытно? — спросил Нейтан, все еще улыбаясь своей новой палочке. Олливандер посмотрел на Нейтана поверх своих маленьких очков: — Я помню каждую проданную палочку, мистер Поттер. И надо же было такому случиться, что феникс, чье хвостовое перо находится в вашей палочке, отдал еще одно перо — всего лишь одно. Любопытно, что вам суждено было выбрать именно эту палочку, когда ее брат оставил вам этот шрам. Атмосфера в лавке мгновенно помрачнела, и Нейтан с ужасом уставился на свою палочку. Словно не замечая воцарившегося напряжения, Олливандер добавил: — Да, да, очень странно, как все порой складывается. Ведь в конечном итоге именно палочка выбирает волшебника. Все на мгновение замолкли, прежде чем Олливандер повернулся к Гарри: — Что ж, мистер Поттер, вы следующий. Да, нам нужно поторопиться. Если вы провозитесь хотя бы наполовину меньше вашего брата, мы, полагаю, задержимся здесь надолго. Напряжение спало, и Поттеры устроились поудобнее, наблюдая, как Олливандер начинает протягивать Гарри различные комбинации палочек: — Клен и сердечная жила дракона... нет, не то. Розовое дерево и волос единорога... совсем нет. Остролист и жила дракона... о, нет, нет, нет. Клен и перо феникса... абсолютно исключено, но, боже мой, какой взрыв! Ясень и сердечная жила дракона, десять дюймов, весьма темпераментная палочка. Гарри взял палочку и тут же почувствовал, как от руки по позвоночнику пробежала дрожь. Коротким взмахом палочка выбросила серебряный поток магии, который ударился в стену и взорвался сотнями мыльных пузырей. — Успех! — весело произнес Олливандер. — Смею утверждать, что вы нашли свою палочку, мистер Поттер. — Спасибо, сэр. Никаких предупреждений о том, что моя палочка — сестра палочки Гриндевальда, нет? — спросил Гарри, заставив Нейтана слегка улыбнуться. — Нет, боюсь, что нет, — ответил Олливандер. — С вас четырнадцать галеонов, мистер Поттер. Первые впечатления Кингс-Кросс, (1 сентября)... — Правда, мам, с нами все будет в порядке, — в сотый раз успокаивал матери Гарри. — Мои мальчики совсем выросли, — подразнила его Лили с улыбкой. — Да ладно тебе, Лили, они пропустят поезд, если мы продолжим стоять тут, перед платформой, — вставил Джеймс. — Я знаю это, Джеймс, но ведь не каждый день Гарри и Нейтан уезжают в Хогвартс. К тому же это ты сказал, что нам нужно прийти попозже, чтобы избежать толпы. — Они вообще не попадут в Хогвартс, если опоздают на поезд, — пробормотал Джеймс. — Сомневаюсь, что нас сейчас зажмут. На Нейтане шляпа, да и большинство детей, скорее всего, уже в вагонах. — Ладно. Пошли, мальчики. Вы помните, как пройти на платформу? — спросила Лили. — Просто пройти сквозь барьер, мам. Я годами ждал поездки в Хогвартс, и перед нами уже прошли как минимум восемь семей, — с легким нетерпением отозвался Гарри. — Ага, пошли, пока Гарри не сошел с ума от одной мысли, что до сих пор не увидел хогвартскую библиотеку, — поддел его Нейтан. — Смешно тебе сейчас, Нейтан, — ухмыльнулся Гарри, — потому что что-то я не видел, чтобы ты смеялся после того, как мы получили палочки, и ты не смог отразить ни единого моего сглаза. — Ну извините, что у меня есть личная жизнь, и я не тренирую движения палочкой и заклинания часами напролет, — огрызнулся Нейтан. — Ах да, точно, прошу прощения, — саркастически протянул Гарри. — Я и забыл, что твоя способность проигрывать папе в квиддич означает наличие личной жизни, а у меня ее, стало быть, нет. — Хватит! Так, мальчики, проходим по одному, — скомандовала Лили, указывая на барьер. Гарри быстро подхватил свой сундук и перебрался на другую сторону барьера, а через несколько мгновений к нему присоединились брат и родители. — Я просто не понимаю, как маглы вообще ничего не замечают, — заметил Нейтан. Закатив глаза, Гарри ответил: — Это называется чарами отвода глаз, гений, не просто так ведь. — Так, достаточно, — оборвал их Джеймс, когда Нейтан открыл было рот, чтобы ответить на подколку Гарри. — В Хогвартсе вам придется приглядывать друг за другом, так что не начинайте ссориться с самого начала. — Прости, пап. — Да, извини. — Вот и отлично. Хорошего вам семестра, увидимся на Рождество, — сказал Джеймс, прежде чем обнять обоих сыновей. — Да, и не смейте забывать писать! — со слезами на глазах произнесла Лили, заключая сыновей в крепкие объятия. — Я хочу знать, как пройдет ваш первый день, на какой факультет вас распределят и все-всё остальное. После еще нескольких прощаний Гарри и Нейтан наконец смогли вырваться от растроганных родителей и поднялись на борт «Хогвартс-Экспресса». — Это длилось целую вечность, — пожаловался Гарри, с трудом затаскивая свой сундук в вагон, а затем помогая брату с его вещами. — Ага, можно подумать, они нас больше никогда не увидят, — проворчал Нейтан. — Давай найдем купе поблизости, неохота таскать этот сундук по всему поезду. — Понимаю, о чем ты... погоди, что с нами не так? — Гарри тряхнул головой и коснулся обоих сундуков своей палочкой. Глаза Нейтана округлились, когда он без малейших усилий поднял свой багаж: — Как? — Облегчающие чары, — пояснил Гарри. Видя, что брат продолжает недоуменно смотреть на него, он добавил: — Седьмая глава нашего учебника по Заклинаниям. — А есть хоть что-то, чего ты еще не знаешь? Зачем тебе вообще ехать в Хогвартс? — хмыкнул Нейтан. — Зануда, — с улыбкой отозвался Гарри, и мальчики пошли по коридору в поисках свободного купе. — Ой, Фред, смотри! Потерявшиеся первогодки! — С каждым годом они как будто становятся все меньше и меньше, правда? Гарри и Нейтан обернулись и увидели двух ухмыляющихся рыжих парней, направлявшихся к ним. Нейтан инстинктивно натянул шляпу пониже, чтобы скрыть шрам. — Мы не потерялись, — отрезал Гарри. — Нужно быть очень тупым, чтобы потеряться в поезде. — Джордж, а он сообразительный. Давай познакомим его с нашим дражайшим братом, — предложил первый близнец. — О да, Фред, отличная идея. Рональду в любом случае не помешает набраться ума, — ответил Джордж, подхватывая Гарри и его сундук. Рыжий парень немного удивился весу сундука, но проигнорировал это и практически поволок Гарри по коридору. Пройдя немного, он открыл дверь и подтолкнул Гарри внутрь купе. Мгновение спустя появился Фред, затаскивая следом Нейтана. Гарри заметил, что в купе уже сидел еще один рыжий мальчик. — Рональд, мы привели тебе компанию! — Да, теперь тебе не придется сидеть в полном одиночестве. — Ведите себя прилично, парни, и чтобы никаких проказ, а то нам придется вернуться. — Болваны, — крикнул Рон вслед братьям, когда те ушли и закрыли за собой дверь. — Гм, извините за них. Фред и Джордж бывают настоящей занозой в заднице. — Да брось, не переживай, я знаю, какими бывают братья, — ухмыльнулся Нейтан. — Обхохочешься, — сухо бросил Гарри, с помощью левитации без труда водружая свой сундук рядом с сундуком Рона. — Вау, — выдохнул Рон, наблюдая, как Гарри без усилий левитирует тяжелый багаж. — Ты на втором курсе? — Нет, мы оба первокурсники, — ответил Нейтан, видя, что его брат не собирается реагировать. — Просто Гарри последние несколько лет только и делал, что учил магию. Глаза Рона округлились: — Родители уже разрешали тебе колдовать? Ну вы и везунчики. О, кстати, я Рон. Рон Уизли. Гарри и Нейтан обменялись коротким взглядом, после чего Гарри слегка кивнул — в конце концов, им все равно придется признаться, кто они такие. — Гарри Поттер. И, кстати, у тебя грязь на носу, знаешь? Рон густо покраснел и попытался потереть нос, прежде чем до него дошел смысл слов. — Погоди... ты сказал «Поттер»? — Да. Привет, я Нейтан Поттер, — нерешительно произнес Нейтан, снимая шляпу и открывая шрам-молнию. — Ого, — благоговейно протянул Рон, бесстыдно уставившись на лоб Нейтана. Гарри не удержался и раздраженно закатил глаза. Если этот парень — показатель того, как к его брату будет относиться вся школа... что ж, год будет долгим. — Так, Рон, — немного неловко прервал паузу Нейтан. — Ты вообще играешь в квиддич? Это, похоже, вывело Рона из ступора: — Еще бы! Я обожаю квиддич, я всю жизнь болею за «Пушек Педдл»... Гарри лишь покачал головой, когда Рон принялся вовсю распевать дифирамбы «Чадли Кэннонс», а Нейтан начал спорить в защиту «Гордости Портри». Поняв, что эти двое надолго застряли в квиддичных дебрях, Гарри левитировал свой сундук обратно вниз, достал книгу по трансфигурации и погрузился в чтение, игнорируя любые попытки брата или Рона вовлечь его в разговор. За окном мелькали деревенские пейзажи. Вдруг в купе постучали, и дверь открылась, явив пышноволосую девочку. — Извините, вы не видели жабу? — спросила она, буквально втаскивая за собой еще одного мальчика. — Невилл ее потерял. Нейтан оторвался от разговора с Роном: — Нет, извини, не видели. Девочка, казалось, пропустила ответ Нейтана мимо ушей, так как ее взгляд намертво приковался к Гарри, который описывал палочкой круги в воздухе, изредка делая колющие движения. — О-о-о, ты колдуешь? — спросила она, усаживаясь напротив Гарри. — Ну-ка, покажи! Гарри посмотрел на эту слегка невоспитанную особу, после чего на его лице появилась ухмылка. Повернувшись к Рону, Гарри резко направил на него палочку: — Пинго Оранж! Из палочки вырвался луч и ударил в Рона, отчего его кожа окрасилась в ярко-оранжевый цвет. — Вот, теперь ты выглядишь как истинный фанат «Пушек». Рон с ужасом уставился на свои оранжевые руки и сердито выхватил палочку: — Верни все назад! — потребовал он. — Гарри, расколдуй его, — серьезно вмешался Нейтан. — Это не смешно. — Ладно, но только если вы оба пообещаете завязать со своей квиддичной болтовней, это продолжается уже несколько часов. И, Рон, «Пушки» ужасны, это все знают, — сказал Гарри, поднимая палочку. — Фините. Кожа Рона тут же вернулась в нормальное состояние, и он выглядел так, словно готов был взорваться от злости. Гарри не был уверен, из-за чего именно — из-за сглаза или из-за насмешки над его любимой командой. Скорее всего, из-за всего вместе. Однако прежде чем Рон успел разразиться тирадой, девочка снова подала голос: — Я никогда раньше не видела этого заклинания. Я пробовала несколько простых заклинаний дома, и они все у меня получились. Кстати, я Гермиона. Гермиона Грейнджер. — Гарри Поттер. — Неужели? — удивилась Гермиона. — Ты родственник Нейтана Поттера, Мальчика-Который-Выжил? Гарри ткнул большим пальцем в сторону брата: — Наш прославленный спаситель прямо перед тобой. Нейтан сердито посмотрел на Гарри, после чего поздоровался с Гермионой и совершенно ошарашенным Невиллом. — Ты правда Нейтан Поттер! А ты знаешь, что о тебе написано в «Современной магической истории» и в «Взлете и падении Темных Искусств»? Гарри снова поймал себя на том, что отключается от их беседы. Он читал обе книги, о которых говорила девчонка, и нашел их абсолютно недостоверными. Серьезно, там даже не упоминалось, что у Нейтана есть брат. После короткого разговора о факультетах Хогвартса Невилл и Гермиона ушли дальше искать жабу. Гарри на самом деле собирался поучаствовать в этой беседе, но Нейтан влез первым и безапелляционно объявил его будущим когтевранцем, даже не дав возможности высказать собственное мнение. Гарри испепелил брата взглядом, но воздержался от комментариев по поводу его «проницательности». Поездка продолжалась, и на улице начало темнеть, когда дверь купе в очередной раз отворилась. Гарри хватило одного взгляда на бледного мальчика, вошедшего внутрь, и на своего брата, чтобы понять: эта встреча не принесет ничего хорошего. Резким взмахом палочки Гарри послал в пришельца сноп искр, заставив того отпрянуть назад в коридор и сбить с ног двух других парней, которые, судя по всему, собирались войти следом. Гарри быстро поднялся, захлопнул дверь и запечатал ее быстрым Коллопортус. — Уже знаком с ним? — спросил Гарри у явно расстроенного брата. — Ага, — со злостью ответил Нейтан. — Встретил этого пижона в Косом Переулке. — Кто он такой? — поинтересовался Рон. — Драко Малфой. Я был под маскировкой, а он без умолку трещал о том, насколько он выше всех из-за своей семьи. — Я знаю эту фамилию, — прорычал Рон. — Мой папа терпеть не может мистера Малфоя. Пока Рон и Нейтан увлеченно обсуждали, как им не терпится научиться проклинать Драко, Гарри покачал головой и вернулся к чтению. Ему-то как раз не нужны были уроки, чтобы научиться насылать проклятия на людей; он потихоньку практиковался на Нейтане с тех пор, как получил палочку. Брат мало что замечал — Нейтан, вероятно, просто списывал все на то, что весь август был чрезвычайно неуклюжим или неудачливым. Хогвартс, Большой Зал Гарри не мог не восхищаться всем, что его окружало. Зачарованный потолок, привидения, бесчисленные рыцарские доспехи и говорящие портреты превзошли все его ожидания. Конечно, он читал обо всем этом в «Истории Хогвартса», а родители и дяди рассказывали ему кучу историй, но увидеть все своими глазами было поистине потрясающе. Песня Распределяющей Шляпы была интересной, и он мельком подумал, приходится ли ей каждый год сочинять новую. Он поднял глаза на преподавательский стол и увидел своего названого дедушку, Альбуса Дамблдора, с гордостью взиравшего на каждого нового ученика. Гарри на секунду поймал взгляд директора и был уверен, что Дамблдор подмигнул ему прямо перед тем, как заместитель директора Макгонагалл выкрикнула первое имя для распределения. Гарри узнал несколько имен, которые упоминали его родители. Абботт, Боунс и Дэвис были среди самых заметных волшебных фамилий, которые он запомнил. Гарри слегка удивился тому, что они с братом оказались не единственными близнецами на курсе. После того как Падма Патил отправилась на Когтевран, а ее сестра Парвати — на Гриффиндор, Макгонагалл заглянула в свой список и громко произнесла: — Поттер, Гарри. Гарри уверенно шагнул вперед, прекрасно понимая, что шепотки, пронесшиеся по залу, скорее всего, касались его и брата. Последнее, что он услышал перед тем, как Шляпа упала ему на глаза, были слова одного абсолютно нетактичного пуффендуйца: «Я и не знал, что у Поттеров двое детей». — Хм-м-м, и что же мы тут имеем? — раздался в его голове бесплотный голос. — Здравствуйте, — нерешительно отозвался Гарри. — Шляпа? — Весьма неординарный ум, мистер Поттер, но у вас также есть огромная жажда проявить себя. Да, вы боитесь, что мир всегда будет видеть в вас лишь брата Мальчика-Который-Выжил. Вы хотите доказать, что вы лучше своего брата... Гарри сердито вскинулся: — Я не хочу быть лучше Нейта... — Пожалуйста, мистер Поттер, вы не можете мне лгать. К тому же нет ничего плохого в стремлении к величию, а вы к нему стремитесь, в этом нет никаких сомнений. Я распределяла многих детей, но лишь единицы предъявляли к себе столь же высокие, исключительные требования, какие ставите перед собой вы. Так куда же мне вас определить, хм? — Гриффиндор? — спросил Гарри. — Это то, чего вы хотите, мистер Поттер? Быть гриффиндорцем? Гарри помедлил. Нейтан всегда мечтал стать идеальным гриффиндорцем, как их отец, но действительно ли он сам хочет на Гриффиндор? — Ваше молчание отвечает на мой вопрос. Что ж, хотя изначально вы начали учиться лишь для того, чтобы доказать, что вы равны своему брату, у вас развились такая любовь и талант к магии, какие я редко видела у кого-то вашего возраста. Да, совершенно очевидно, что ваше место на... КОГТЕВРАН! Шляпу быстро сняли с головы Гарри, и он поднял глаза, увидев, как профессор Макгонагалл слегка ему улыбнулась, пока крайний левый стол взорвался аплодисментами. Гарри тут же направился к столу Когтеврана, а Макгонагалл тем временем объявила: — Поттер, Нейтан. Пока все за столом Когтеврана пытались пожать ему руку и поздравить, Гарри изо всех сил старался наблюдать за братом, которому на голову опустили Шляпу. Судя по тому, как Нейтан вцепился в табурет и что-то бормотал себе под нос, у него происходил очень бурный разговор с Распределяющей Шляпой. Спустя почти минуту поля Шляпы раскрылись, и она провозгласила: — ГРИФФИНДОР! Гарри не мог не захлопать вместе со всем залом, пока Нейтан пробирался к гриффиндорскому столу. Гарри знал, что Нейтан уже давно практически во всем копировал отца и что пределом мечтаний его брата было оказаться на Гриффиндоре, точь-в-точь как папа. Когда Блейз Забини был отправлен на Слизерин, что ознаменовало окончание распределения, Гарри улыбнулся. Он наконец-то в Хогвартсе, вместе со своим братом. Этот год обещал быть великолепным.