Глава седьмая. Дважды до восхода смерти

Атсуму сидел за столом, опустив голову и пустым взглядом смотрел на стакан виски перед собой. Теперь парень не сомневался, что Наоми жива. Приятели пропали один за другим сразу же после злодеяния в лесу. Сколько уже прошло времени? Ровно три дня. Три гребаных дня Атсуму пытался что-нибудь узнать, но всё без толку. Ойкава, Вакатоши, Куроо... ребята куда-то бесследно делись, но Мию сейчас они совершенно не волновали. Для него был куда более важен родной брат, Осаму. Кроме друг друга у них больше нет никого. Мать скончалась в раннем детстве от рака, а отец ушёл из жизни ещё совсем недавно. Кому ещё нужны двое негодяев, терроризирующих всё своё окружение? Без Осаму Атсуму не представлял как жить дальше. Даже сейчас, без брата что-то не то, совершенно не то. С Осаму было на душе намного спокойней, хоть они и часто ссорились. Несколько раз постучав ногтем по столу, Атсуму вновь набрал брату, понимая, что всё это уже бессмысленно. А может и нет. Кто знает, вдруг ещё есть какая-либо надежда? Ответа не последовало, из трубки доносились лишь короткие гудки. Атсуму облокотился на стул, но в ту же минуту подскочил, ударяя телефон об пол так, что экран несчастного устройства разбился. — Сука! — завопил он и, накинув бардовую толстовку, выскочил на улицу. Он больше так не мог. Эта неизвестность ни то чтобы пугала, а приводила в самый настоящий ужас. Одному Богу известно, жив ли Осаму ещё или нет. Но где искать брата, Мия и не догадывался. Парень уже обыскал каждый переулок, во второй раз прочесал лес и окрестности, но ничего не обнаружил. Что же, ничего ведь не случится, если повторить попытку и в третий раз, верно? Атсуму медленно поплёлся в сторону заброшенной церкви, внимательно осматривая территорию. Но вокруг не было ничего, кроме поляны цветов и разбитой дороги. Однако, выйдя на неё, Мия наткнулся на какие-то подозрительные, грязные пятна. Нахмурившись, он осторожно прикоснулся к ним, и те посыпались, а Атсуму поднял взгляд вперёд. По асфальту тянулся длинный, рваный след высохшей крови. Здесь явно что-то произошло, а что именно, Мия знал точно, ибо в это забытое Богом место даже за цветами никто не ходит, глупо веря в какие-то проклятые байки, связанные с церковью. — Осаму, — тихо вырвалось с губ, прежде чем он со всех ног бросился по следу. Наоми пожалеет очень сильно, что не скрыла за собой улики, хоть труп она и выбросила в реку.

***

— Осаму, пожалуйста, расскажи где твой брат, — Наоми вновь придерживала ему сигарету, заглядывая в глаза. Но Осаму продолжал упрямо молчать, не собираясь выдавать долбанутой маньячке родного брата. — Пожалуйста, — Наоми приложила перебинтованную ладонь к его щеке, умоляюще заглядывая в янтарные глаза. — Пожалуйста... — прошептала она, невесомо прикоснувшись губами к нижней губе парня. Сигаретный привкус очень сильно чувствовался, но оторвавшись от губ Осаму, Наоми едва сумела подавить рвотный позыв. Как бы там ни было, а отвращение к насильнику она чувствовала до сих пор. Впрочем, неудивительно. Какой бы человек в здравом уме стал бы добровольно целовать испортившего его жизнь человека по самое не хочу? Но вопрос в другом. В здравом ли уме ещё Наоми? Вряд ли. — А так? — Наоми аккуратно прикоснулась к обнажённой груди пальцами, слегка поддевая соски ногтями. — Отойди от меня, грёбанная стерва, — сквозь зубы злобно процедил Осаму с нескрываемой ненавистью, смотря блондинке прямо в глаза. — Надо было тебя бросить подыхать, как вшивую собаку. Выпрямившись во весь рост, девушка бросила на него хмурый взгляд и больно пнула ногой в живот. — Хорошо, попробуем немного по другому. — сказала она и, подойдя к выходу, громко захлопнула за собой дверь. Вернулась она с каким-то мешком в правой руке и ножом в левой. Наоми медленно подошла к Мие и, открыв мешок, достала из него что-то отвратительно пахнущее и разлагающееся. Нож неаккуратно прошёлся по дохлому голубю, разрезая его труп на части. Из прогнивших внутренностей и мяса повыпадали мелкие черви, но их большая часть до сих пор оставалась и копошилась в голубе. Осаму с ужасом округлил глаза и с отвращением скривил лицо. Схватив несчастного парня за копну пепельных волос, Наоми изо всех сил начала ему раздвигать челюсть и запихивать в рот червивые куски. Но сразу же после того, как голубь оказался в полости рта Осаму, Мия вырвал всё обратно прямо на Наоми. Бедняга кашлял, выхаркивая всё это дерьмо. Организм ни в какую не хотел принимать в себя эту дрянь и сопротивлялся что есть сил. У щёк, на языке и зубах противно шевелились черви, что вывалились из трупа, а теперь падали и изо рта парня. С губы стекала кислая и горькая жидкость, перемешанная со слюной. Настолько отвратно и униженно Осаму не чувствовал себя никогда. — Я тебя выебу, шлюха! — оскалившись словно дикое животное, закричал он с неимоверной и безграничной злобой. — Замолчи! — сильный удар ногой прошёлся по лицу Осаму, из-за чего от одного коренного зуба отломилась часть. — Я тебе устрою, сукин сын!.. Наоми быстро взяла в руки нож и сверху навалилась на связанного парня. Осаму попытался спихнуть с себя девушку, но у него ничего не вышло. Наоми полоснула лезвием по его груди и срезала правый сосок, а Мия завопил от боли. В следующие разы нож прошёлся по мышцам груди и бедру, оставляя за собой глубокие царапины. Соскочив с Осаму, Наоми подошла к тому мешку и, достав из него какую-то банку, раскрутила её. Крышка моментально полетела на пол, когда девушка запустила в неё пальцы и вытащила их обратно. Её ладонь была измазана какой-то тёмной, воняющей жижей. Но самое жуткое — это шевелившиеся в ней черви. — О Боже, о Боже, пожалуйста... — одними губами прошептал Осаму, мотая головой. В уголках ореховых глаз скопились слёзы, которые тут же потекли по щекам. — Не надо, Наоми, умоляю тебя... Но Наоми его и не слышала. Точнее, она слышала прекрасно, но останавливаться не собиралась. Ей было плевать на всё. На то, что он её спас, на его чувства и боль и на то, что ему придётся пережить. Впрочем, как она могла ещё относится к насильнику? В какой-то мере она считала, что эти адские мучения даже близко не стояли с тем, что пришлось пережить ей. Наоми обмазала раны Осаму той жижей, запуская червей под кожу. Парень закричал, надеясь вырваться, но увы, безрезультатно. Влепив ему звонкую пощёчину, девушка подошла к двери. Но стоило ей открыть дверь, как по её лицу прошлось что-то острое. Нож полоснул по лицу Наоми, но из-за большого количество сложенных бинтов, он вошёл неглубоко. Но и этого хватило, чтобы девушка завизжала от боли, так как он всё же задел сломанный нос. Неизвестно как проникший домой к Наоми Атсуму вновь замахнулся, попутно ударяя девушку ногой в живот. Голубоглазая отлетела на метр, спиной падая на стекло разбившейся бутылки. Осаму смотрел на брата с облегчением, но в то же время беспокойством, глубоко дыша. Чего-чего, а увидеть его здесь он не ожидал. Атсуму быстро подскочил к своей жертве, пытаясь воткнуть ей нож в горло, а Наоми едва успела увернуться и схватила большой осколок. В следующий раз нож воткнулся Наоми в правое ухо, отрезая от него мочку, хотя парень и целился в висок. — Тварь! — выплюнула светловолосая и воткнула осколок Мие в левое плечо. Стекло вошло полностью, из-за чего Атсуму пришлось отпрянуть от Наоми и крепко сжать окровавленную рану. Но и девушка не теряла времени зря. Схватив острое горлышко от бутылки, Наоми набросилась на Мию, норовясь проткнуть ему живот, однако парень легко сбил её с ног, сильно ударяя её носком тяжёлого ботинка под коленную чашечку. Наоми рухнула на пол, стараясь отползти как можно дальше от него. — Шлюха, — устало процедил Атсуму сквозь зубы и, стерев кровь с подбородка, вновь навалился на девушку сверху. Из-за стекла Мия не мог двигать ни левой рукой, ни плечом. Схватив свою жертву за волосы, парень ударил Наоми лицом об пол. Она закричала, когда из одних острых осколков вонзился в глаз, а Атсуму же продолжал избивать Наоми. Голубоглазая резко и сильно надавила внешней стороной бедра на пах Атсуму, но он даже не обратил внимания на боль. — Ненавижу! — крикнула Наоми и, с трудом развернувшись, вцепилась Мие острыми ногтями прямо в глаза. Атсуму закричал, держась за искалеченные веки, с которых тонкими ручейками текла кровь. Парню ничего не осталось, кроме того, как ослабить хватку, чем девушка и воспользовалась. Перейдя через боль и громко визжа, она быстро вытащила из глаза единственный большой осколок и в ту же секунду полоснула им по шее Атсуму. С пореза потоком потекла кровь, растекаясь по полу и обрызгивая всё вокруг. — Сука! — завопил Осаму, громко рыдая, когда увидел умирающего брата. Но Наоми ничего ему не отвечала, тяжело дыша и завораживающе глядя на шатающегося Атсуму. — Су... — рыдания перекрывали всё, не давая нормально говорить. — Ка... Атсуму держался за шею, смотря в никуда и шатался. Ноги стали словно ватными, и парень, пошатнувшись в последний раз, сделал несколько шагов назад и рухнул возле Осаму.

***

— Боже, — Наоми опустилась в наполненную тёплой водой ванну. Тело неимоверно болело и ломило, а в придачу к остальным бинтам на лице прибавилась ещё одна повязка. Она намеревалась избавиться от Осаму сегодня же, а потом сразу обратиться в скорую помощь. Стоило ей окунуться в воду, как та тут же окрасилась в грязновато розовый оттенок, и Наоми сняла пробку. Медленно опустившись спиной на холодную стенку, она устало прикрыла глаз. Наоми нисколько не сожалела, что так жестоко расправилась над своими насильниками. Они унизили, осквернили и уничтожили её полностью. А она их в ответ. Не менее быстро и беспощадно. За открытой дверью ванной комнаты раздался шорох, но Наоми его не услышала, продолжая безмятежно лежать уже в пустой ванне. Но спустя пару минут, громкий, пронзительный крик пронёсся по всему дому, когда что-то тяжелое и массивное вонзалось в живот раз за разом. Алая жидкость летела во все стороны, окрашивая белую ванну и всё вокруг в яркий, насыщенный красный цвет. Кишки, словно превратились в фарш и вываливались наружу, а сама девушка давно лежала мертвой. Но Осаму всё равно продолжал непрерывно наносить удар за ударом топором. Атсуму всё же сумел спасти брата, перерезав, хоть и не до конца, верёвку на запястье Осаму. Но спастись самому ему так и не удалось. Остальное дело было за другим братом. Теперь пепельноволосый стоял над бездыханным и окровавленным телом Наоми. Мия бросил топор на пол и с наполненным ужаса взглядом смотрел на свою жертву. Девушка не двигалась и лежала молча, не издавая каких-либо звуков. Стервозная тварь, которая отплатила ему злом за милосердие. Она жестоко убила всех, не проявляя ни капли великодушия даже к неповинной девушке Тоору. Но... разве у неё не было на это причин? Было. И их определённо нескончаемо огромное количество. Наоми мстила. А теперь отомстил Осаму. Добрая и слабая девчонка оказалась не меньшим чудовищем, чем Куроо, Вакатоши, Ойкава, Атсуму и он сам, Осаму. Кто и в чём виноват разбираться не было смысла. Виноваты все без исключения. Однако... А что, если бы всё сложилось совершенно иначе? Как ни крути, а Наоми Осаму всё-таки изначально понравилась и даже более чем. Может именно эта симпатия и подтолкнула его спасти её в тот роковой день? Кто знает, что могло бы быть при другом раскладе событий? Возможно, если бы не авторитет перед приятелями и братом, то он бы защитил её тогда от избиения, изнасилования этих выродков, и сам бы не стал приставать. А потом они бы ближе познакомились, и их отношения перешли бы на новый уровень. Но не в этих обстоятельствах и не в этой жизни. Теперь она лежит перед ним в окровавленной ванне с внутренностями наружу и пустым, стеклянным взглядом.