Пройдясь по святой земле

†       В квартире по Бейкер стрит 221b, в которой проживают Шерлок Холмс и Джон Уотсон, сейчас находился ещё один человек по мимо жильцов. Этим человеком был Майкрофт Холмс. У Майкрофта было очередное дело для Шерлока, которое младший Холмс очень хотел взять (из-за отсутствия в последнее время преступлений как таковых), но не за что бы не согласился на предложение брата из чистой, почти детской, Шерлоковской, упрямости.       Братья как раз спорили, а Джон спокойно пил чай на кухне наблюдая за этими двумя, когда по среди комнаты, внезапно, появились двое мужчин, о чëм-то ругающихся. По телу высокого мужчины с рыжей шевелюрой, в брюках, чëрной кожанке и с круглыми чëрными солнечными очками на переносице, бегали крохотные разряды синих, белых, лиловых и даже красных молний. А низкий, чуть пухлый мужчина в кремовом костюме и вьющимися белыми волосами, излучал от чего-то физически давящий, душный, чуть обжигающий белый свет. Майкрофт кашлянул, и напряжённо позвал неизвестных никому людей.       Вместо осознанной реакции со стороны неизвестных, Майкрофт получил лишь разряд статического электричества в ладонь, а давящее ощущение от света для Майкрофта на несколько секунд стало куда сильнее, из-за чего ему пришлось откашливаться от ощущения удушья. Джон был смелее, он взял в руку заряженный пистолет, дошёл до мужчин и свободной рукой прикоснувшись к обжигающему беловолосому.       Мужчины в миг перестали ругаться и, будто бы телепортировавшись, оказались плечом к плечу, в нескольких метрах левее Джона, встав так, что бы каждый из них мог видеть комнату, оба мужчины расположились впозиции, где имели возможность защитить другого Джон знал такую слаженность, когда бойцы, даже разругавшись в хлам, всë равно в миг могут объединиться для защиты друг друга, обычно такие боевые дуэты прошли вдвоëм много дерьма в течении многих лет. В армии подобных разлучают очень уж редко..       Но вот бойцами, по телосложению, мужчины для Джона не выглядели, хотя позиции держали явно профессионально. Уотсон видел, как оба мужчины, каждый по очереди, щëлкают не заметно пальцами, а потом о чëм-то тихо, недоумëнно переговариваются, всë так же ведя себя достаточно странно и не отвечая на ранее заданный Джоном вопрос.       На ладони Уотсона, что прикасалась к беловолосому мужчине, уже появился ожог; Не сильный, дня через два пройдёт, но как медик, Джон не понимал как такое возможно, хотя внешне сохранял невозмутимость.       Мужчины, о чëм-то, почти, договорившись, оглядывают помещение где оказались и рыжий мужчина произносит что-то шипящее — સિયેમ્સય.. ***       Кроули сегодня был не в духе. Бентли, которую Энтони не так давно удалось восстановить, упорно отказывалась сегодня работать, цветы бунтовали. Они упорно вяли, покрывались пятнами, выглядя совершенно не презентабельно, отказываясь даже примерно объяснить в чём конкретная причина этой грёбаной забастовки. Ещë и Ад внезапно решил, что Кроули, всë ещë работает на них. После апокалипсиса, (и попытки их с Ангелом нейтрализации по средствам безвременного убийства), у Энтони наконец появилась независимость, о которой он мечтал все те тысячелетия после падения! Поведение Азирафаэля тоже слегка напрягало, ведь Ангел явно что-то умалчивал, да и вëл себя так, будто ничего между ними не изменилось, а Энтони ведь пытался сделать хоть что-то, что бы они стали чуть ближе, чем уже они были те шесть тысяч лет, выполняя так ненавистную обоим работу на земле, рука об руку. Кроули надеялся, что сможет наконец отдохнуть в лавке своего Азирафаэля, не смотря на ту отстранённость, что в последнее время проявлял Эфирный, но, конечно же, в этот день всё, чего хотел Кроули, катилось к Дьяволу.. ×•×•×•×       Азирафаэль всегда был упёртым и с тяжестью принимал новое; о чëм говорить, если его ванная, в домашних комнатах книжной лавки, где Кроули бывал не то что бы часто, до сих пор выглядит так, будто сделана для дворца девятнадцатого, если не более раннего, века. Так и в этот раз Азирафаэль всë никак не мог привыкнуть к тому, что более он небыл подчинённым небесной канцелярии.       Самого Азирафаэля факт непривычности и непричастности к чему-либо – изрядно напрягал. Раздражало Ангела и то, что Оккультный принял все обстоятельства "свободы" столь быстро!.. Нет, конечно, если бы он обдумал всё более рационально, то с уверенностью сказал, что за Кроули безмерно рад! Но так же, Азирафаэль обнаружил, просто-напросто завидует другу, завидует его.. Свободе что ли? Не совсем..       Скоее Ангел завидовал лёгкому отношению Кроули к его, наверное это можно назвать жизнью, а ещё столь исскусному умению адаптироваться к любой ситуации. Конечно, Ангел ни за что бы не высказал все свои мысли по поводу этого своему Демону, да и не обдумал он все свои действия столь рационально, что бы дойти до мысли о своей зависти..       Свою нервозность из-за отсутствия привычного комфортного существования – Азирафель держал в себе, не из-за отсутствия доверия, а лишь потому, что не хотел нагружать Энтони такими глупыми, на взгляд Ангела, мыслями. Азирафаэль надеялся, что в компании Кроули, за бокальчиком вина, он сможет расслабиться.. Но как и бывает у них обычно, из-за недомолвок возникли некоторые трудности. ×•×•×•×       Кроули, попавший, перед самым входом в библиотеку, под холодный осенний ливень, зашёл внутрь обители своего Ангела. Демон высушил себя и свою одежду Чудом, зацепил душку очков на горловину рубашки под своей чëрной кожанкой и, очередным взмахом руки сменил уличные ботинки – на сухие, домашние выглядящие точно так же, как и уличные. Это было одним из бесчисленного числа милых бзиков его Ангела. Азирафаэль терпеть не мог, когда в уличной обуви ходят по дому, но для хождения по библиотеке босиком или в тапочках – было ещё слишком холодно.       Пройдясь по лавке, Кроули не нашëл Ангела и уже было направился в сторону домашних комнат Азирафаэля, когда замети, что рабочий кабинет его Ангела открыт. Кроули думал, что раз уж они более никому не служат, Ангел мог бы переделать комнату под что-то другое, например, под комнату для хранения граммофона и пластинок, о которой так давно мечтал, но Чудо тратить – упорно отказывался.       Заглянув во внутрь, Кроули нахмурился. Демон опëрся на дверной косяк, сложил руки на груди и несколько минут наблюдал за тем, как Ангел строчит нечто уж очень сильно похожее на тот самый отчёт, которых им более писать не нужно было. Сколько он, так простоял, сам Демон небыл в курсе, но вот, наконец Азирафаэль откладывает перьевую ручку в подставку, закрывает чернила, а дописанный отчëт отправляет в шкафчик в столе, куда всегда клал все свои отчёты, за то время что они живут в Лондоне..       Кроули нацепил очки, улыбнулся немного натянуто и мягко позвал, пока ещё не заметившего его Ангела, что-то просматривающего в своëм блокноте: — Ази.. — О, мой Дорогой! — радостно воскликнул поднявший голову Азирафаэль, обращаясь, непосредственно к Кроули. — Ты так рано! Пойдём, я припас для нас лучшее вино!       Азирафаэль вышел из за стола светясь радостно и тепло, проходя на выход из комнаты, мимо Кроули, в сторону зала, где они, обычно проводят совместные вечера, Ангел провëл мягко по плечу Демона, после чего коротко, непринуждённо и почти неосознанно, чмокнул Энтони в скулу.       Азирафаэль пошёл дальше, а Кроули, застыв на секунду, покраснел от концов пальцев на ногах и до концов, чуть отросших за последнее время, волос на голове. Кроули встряхнул головой, дыша глубоко, пытаясь успокоить своë сердце и мысли от такого простого, но такого.. Будто бы правильного действия со стороны дорогого ему, Кроули, Ангела. До этого самого момента, Азирафаэль ни разу подобного не делал и Энтони небыл уверен, нужно ли продавать этому какой-то смысл и стоит ли сосредотачивать какое-то внимание на этом действии.. Что было более важно, он не знал, стоит ли ему самому делать нечто подобное, или Ангел отрицательно расценит подобную инициативу с его стороны.       Кроули когда-то давно, пару столетий назад, во время обсуждения того, почему Демон не желает идти с Азирафаэлем на массаж, сказал Ангелу, что не очень любит прикосновения, не договорив, впрочем, что не любит чужих прикосновений, прикосновения Ангела не были чужими, они были дороги ему. Тогда Ангел перестал касаться Демона вовсе и Энтони хотелось вырвать себе язык. Но не прямо же было говорить Азирафаэлю, что насчёт касаний Ангела к себе, он вовсе не имеет ничего против и только "за" эту особенно чувственную тактильность Ангела. Кроули было сложно смириться с тем, что Азирафаэль более его никогда не коснётся..       По этому то, что произошло сейчас, просто выбило Энтони из колеи самоконтроля. В момент мимолётного прикосновения губ Ангела к его коже, Кроули показалось, будто перед глазами взорвались несколько звёзных вспышек, превратив светящиеся шары плазмы во что-то сверхновое..       Сделав несколько успокоительных вдохов-выдохов, он окончательно успокоился, после чего с уже чуть менее натянутой улыбкой направился за своим Ангелом. ×•×•×•×       Азирафаэль, проснувшись утром, и сам не до конца понял, как, после выпекания замечательного печенья с шоколадной крошкой, вновь сёл за привычное написание отчёта. Закончив же и отложив отчёт в стол, он, подумал о том, что нужно будет попросить Кроули помочь сжечь все написанные бумажки к чертям..       Хотя нет, к чертям точно не надо, с Кроули не убудет действительно отправить все отчёты огненной почтой, прямо на голову Люцифера.. Лучше уж Азирафаэль, сам займëтся этим, а пепел отдаст на завод по производству удобрений для растительности, в обмен на пару мешков с теми самыми удобрениями для растений Энтони.       Просматривая в своëм блокноте записи о том, куда можно было бы сходить с Кроули в ближайшее пару десятилетий, Азирафаэль думал о том, как странно начал вести себя его Демон.. Ранее Кроули хватало того, что бы они виделись несколько раз в пару столетий, один раз они и вовсе не общаясь в течении тысячелетия!       Сейчас же, Кроули приезжает к нему, Азирафаэлю, в книжную лавку по несколько раз в неделю, постоянно куда-то зовëт и будто бы старается быть как можно ближе физически, хотя сам некогда говорил о нелюбви к прикосновениям.. Не то что бы Ангелу это не нравилось, как раз наоборот, он был только рад видеться с другом чаще, да и свою тактильность, ему, кроме Кроули, действительно было не с кем проявлять.. Но поведение действительно было для Кроули необыкновенно открытым. — Ази.. — донеслось от двери знакомым голосом, голосом Энтони. Голос Кроули, всегда казался ему бархатным, мягким и каким-то неуловимо тëплым, даже когда Демон злился, а в речь вплетались шипящие, змеиные, нотки – мягкий и тëплый тон голоса, в отношении Азирафаэля, ни разу не менялся. — О, мой Дорогой! — поднимая голову, радостно воскликнул Азирафаэль. Он действительно был счастлив, что Энтони приехал. — Ты так рано! Пойдём, я припас для нас лучшее вино!       Кроули, позвавший его, столь непривычным прозвищем – стал неожиданностью для Ангела, но даже оклик так до конца и не вырвал его из размышлений о том, насколько теперь ему была позволена тактильность в отношении Кроули.. По тому, проходя мимо Энтони, Ангел не задумываясь, провëл по плечу своего Демона, а после мягко, не задумываясь ни о чëм, поцеловал рыжеволосого мужчину в скулу.       Уже оказавшись в зале, он наконец понял, что сделал на самом деле.. Ему стало до одури стыдно, хотелось закрыть лицо руками и исчезнуть куда-нибудь далеко-далеко.. Но, прикрыв глаза, Ангел выдохнул, постаравшись успокоиться, он ведь не имел ничего такого ввиду, что имеют люди ввиду, когда целуют кого-то в щëку.. — Я просто очень тактильный и плохо сдерживаю себя, — мысленно пытался он оправдаться перед собой.       Азирафель может и небыл бы против действительно иметь ввиду то, что обычно в поцелуи вкладывают люди, но они с Кроули не люди и никогда ими не были.. Он думал о том, что Демону в целом вряд ли нужно было бы нечто такое, романтичное, от него.. Азирафаэль всегда считал Кроули самодостаточным и не склонным к романтике. Хотя любить что- и кого-либо, Энтони – это никогда не мешало. Например, Демон точно любит человеческих малышей, это подтверждается тем случаем с детьми Иова. Так же Кроули, пусть и своеобразно, любит свои растения.. Изредка он даже балует себя любимым (Кроули до сих пор этого не признал) молочным шоколадом с орехами и души (ха-ха) не чает в Бентли.. — Интересно.. А Кроули любит.. меня?.. — подумал Ангел, разглядывая подарочные и коллекционнын бутылки на полке винного холодильника. Где-то здесь и правда припрятаны парочка бутылок единственного вина, что приходится по вкусу его Демону..       Появление в зале Кроули, прервало размышления Ангела. Из задумчего, его выражение лица перетекло в мягкую счастливую улыбку. Наконец он достал нужную бутылку из холодильника, взял в другую руку из бокалы, бедром закрыв дверцу холодильной камеры, дошёл до своего излюбленного кресло и сел напротив Энтони, как делал это всякий раз при встрече с другом в стенах библиотечного зала. Передав бутылку Демону, Ангел наконец мысленно отмахнулся от своих размышлений. — Ну что за бред! Мы же друзья, конечно любит, как друга. В некой степени это тоже любовь, а более нам и не нужно..       Вскоре Азирафаэль увлечённо болтал о том, какой из старых томов, принесëнных ему одним знакомым коллекционером, сейчас реставрирует, и, конечно же, о мечте заполучить его себе в единоличное пользование.. ×•×•×•×       Через пару часов рассказов Ангела, когда Энтони всë же дал своему организму немного захмелеть, как то делал Ангел при каждом их алкогольном вечере, только вот Кроули позволял себе это очень редко.. А потому немного не рассчитал того, насколько его тело восприимчего к алкоголю.       Вместо того, что бы дать телу дозу дозволения лишь на то, что бы лишь слегка расслабиться, а мыслям стать менее навязчивыми, Кроули отпустил контроль над опьянением почти полностью, а ведь к тому моменту, они на пару с Ангелом, уже выпивали третью бутылку красного вина..       На реплику о том, что Демон в последнее время ведëт себя необычно, случайно брошенную в речи Ангела, его опьянённый мозг выдал раздражённое замечание: — Я веду себя странно? Ты отчёты до сих пор в Рай пишешь! Я, честно сказать, не рассчитывал, что ты примешь подобный расклад нашего "свободного плаванья" слишком уж быстро; Ты всегда был медленным и просил меня о том же.. Но я и не думал что ты будешь поступать со мной так..       Демон не договорил, забыв озвучить, что под "поступаешь со мной так", он имел в виду недоговорённости, тайны которые всегда мешали их взаимоотношениям.. Но пьяный Энтони и не подумал о том, что недоговорённость, произошедшая из-за его пьяной забывчивости, в этой фразе – тоже лишний крючок, звучащий как обвинение, а не как сожаление, коим и должно было прозвучать, если бы он всё же договёл фразу до логического конца. Кроули было жаль, что Ангел так и не доверился ему достаточно. Ему было стыдно за то, что он так до сих пор и не смог стать тем, кому Ангел мог доверять безоговорочно.       Азирафаэль в ответ на реплику, кою считал завершённой, ожидаемо, вспылил — Тебя подсматривать никто не просил! И замедлитьсч ты, Кроули, решил сам! Я ничего от тебя не просил, говорил лишь, что ты и мир движетесь для меня слишком быстро! — Ангел соскочил с кресла, встал перед креслом Кроули и навис над ним. — Единственное, о чëм я просил, не прятать от меня глаза, когда мы общаемся наедине, и то, ты вновь не выполнил эту мою просьбу!       Кроули, тяжело сглотнув, мутными глазами за стёклами очков, осмотрел нависшего над ним Ангела.. Азирафаэль, даже злясь, выглядел как божественный дар; которым, за какие-то, не известные самому Кроули, заслуги одарила его Бог. Он никогда не считал себя достойным находится рядом с этим божественным существом под именем Азирафаэль.. С того момента, как он осознал, насколько же именно этот Ангел, отличается от всего остального "Божественного легиона", Энтони понял, что Азирафаэль будет единственным, что он не бросит ни за что и никогда, только если Ангел сам захочет, что бы Кроули более не появлялся рядом с ним..       Конечно, в случае, где Азирафаэль откажется от него, Кроули уйдёи и ни за что не покажется на глаза, но обязательно будет наблюдать издалека, что бы всегда иметь возможность спасти этого Эфирного из любой передряги, в какую бы тот не попал..       Кроули готов отдать за Азирафаэля жизнь. Но сейчас, пьяные мысли перемешивались с болью от старых слов Ангела о том, что они никакие не друзья.. Он до сих пор помнит, их совместный уик-энд в Риме, несколько веков назад.. Азирафаэль, держащий его под руку, несколько раз сообщил людям о том, что знать его, Кроули, ни знает и вообще не имеет желания с ним общаться, а после мило продолжал их с Энтони, прерваную людьми, беседу.       Таких случаев было много. Но ни разу Ангел не говорил, Кроули в лицо, что бы тот ушëл..       Всё эти воспоминания так давно были утрамбованы в его подсознании, что сейчас, приправленное раздражением на Ангела, в переполненном алкоголем организме, наконец раздался атомный взрыв обиды, горечи, боли и злобы, смесь которых, в трезвом состоянии, Энтони ни за что бы себе не позволил выплеснуть на Азирафаэля.       Кроули встал на ноги, немного оттолкнув тем самым Азирафаэля, что был на голову ниже него, а после низким, шипящим голосом, так и сквозящим льдом, проговорил — Какой ты-с-с з-сабавф-фный!.. Я тожш-ше тебя прос-с-сил лиш-шь об одс-сной вещ-щи.. Помниш-шь?!.. ×•×•×•×       Ангел судорожно пытался вспомнить, о чëм именно говорил Кроули, ведь его Демон так редко о чëм-то просит! Каждый такой момент, казалось, отпечатался в сознании Азирафаэля, но на ум не приходило ни единой из тех просьб, что он так и не выполнил.. ×•×•×•×       Он горестно вздыхает, опуская глаза и пытаясь скрыть слëзы.. Ангел, Азирафаэль, ненавидит его, Кроули, суть Демона.. Он и сам ненавидит еë, но когда-то казалось, что Ангел сможет принять его любым. — Ты забыл, Азирафаэль?.. Не хочешь значит помнить.. Ненавижу, когда ты так делаешь. — проговорил Кроули, мысленно добавив — Ненавижу, когда ты причиняешь мне боль, не говоря причины твоей на меня злости.. Не сообщая, в чëм я провенился, что сделал не так, что бы вызвать твой праведный гнев..       Кроули был разочарован собой, был зол на себя за то, что так легко поддался эмоциям и поверил, что мог бы быть нужен хот кому-то.. Энтони был в отчаянии, ведь сейчас он терял доверие к последнему, кто был ему дорог.. — Когда я просил тебя в последний раз, когда просил остаться не так давно, ты тоже забыл о просьбе, стоило мне только сделать то, что тебе показалось излишним.. Я "Чудом" прижал тебя к стене и на коленях молил остаться Азирафаэль. И мне никогда не было стыдно, и ни разу я не сожалел. Сейчас.. Сейчас я начинаю осознавать, что вспоминать это больно. ×•×•×•×       Азирафаэль вспыхнул мгновенно, вокруг него задребезжал нагреваемый благодатью воздух. Плëнка, куполом окружившая ангела в паре сотен сантиметров от тела, выглядела как воздух над нагретым асфальтом, как мыльный пузырь, на который капнули бензином.. Ангел отчаянно злился и был растерян. Он не понимал, что сделал не так, что именно он забыл и он совершенно точно не имел понятия, почему в голосе его демона звучит глухое отчаянье, на пополам со злобой и разочарованием в чëм-то.. Или в ком-то. Ангел не хотел думать, что Кроули мог быть разочарован им, Азирафаэль просто не хотел в это верить. — Кроули ведь всегда был рядом, даже если был далеко.. Всегда спасал меня. Мой Демон учил меня новому, учил жить и быть более приближенным к людям.. А я сам? Я сам, что, настолько мало делал для него?! Кроули просто.. Просто не мог разочароваться во мне! Это совершенно бессмысленно! — думал Азирафаэль, пока его растерянность и злоба направленные ранее на него самого, перетекали в ярость и раздражение, адресатом которых стал Кроули. — Ты эгоистичная сволочь Кроули! Я мог быть в Раю, я мог бы изменить второе пришествие до, того как нам пришлось столкнуться лицом к лицу с Иешуа на земле. До того, как Адам чуть не погиб! До того, как начались те катастрофы, унёсшие жизни тысяч, если не миллионов, людей! Я остался из-за твоего эгоистичного желания, из-за того, что знал, какие последствия ждёт мир, если оставить тут тебя, Кроули, опечаленного тем, что не получилось заполучит то, чего тебя хотелось! Я знал что будет слишком много последствий, а потому остался! Я пожалел тебя и мир, а потому остался!       Азирафаэль говорил и понимал что врëт, врëт себе, врëт Кроули, врëт своей сути Ангела и даже Богу, которую считал Священной, даже не смотря на то, что она делала со своими собственными детьми – Ангелами, Демонами и Людьми. Азирафаэль врал, злился на себя и врал ещё больше, разжигая в душе пожар из боли и противоречивой привязанности к одному несносному Демону, что именовал себя не иначе чем Энтони Джей Кроули. ×•×•×•×       Разряды молний, исходившие от него, могли бы разнести и сжечь всю книжную лавку, но Кроули перехватил непослушную демоническую силу рукой и проглотил еѣ целиком. Не смотря на то, что его Ангел причинял сейчас Энтони невыносимую боль, он обещал себе, ни за что на свете не причинять своему Азирафаэлю боль, ни физическую, ни моральную, даже если Ангел нападёт первым..       Крики безсмысленных, а так же лживых обвинений со стороны Азирафаэля и недосказанных, оконченных лишь мысленно, беззвучно, не вслух, ответов со стороны Кроули, всë продолжались, распаляя злость обоих. Когда оба, не сговариваясь, поняли, что могут разрушить книжную лавку, в комнате прозвучали одновременные щелчки пальцев, после чего, два божественных создания, разъярённые сами на себя (и немного друг на друга), исчезли из букинистической лавки Азрафаэля, в золотистой вспышке. ×•×•×•×       Когда к плечу Азирафаэля прикоснулся неизвестный мужчина, коего вообще не должно было быть в ближайших пятидесяти акрах земли, если бы телепортация за счёт "Чуда" прошла успешно, Кроули отреагировал мгновенно. Они с Ангелом в считанные секунды расположились в комнате так, что бы иметь обзор на всë пространство, а позади них оказалась стена.       Азирафаэль благодарно кивнул, Кроули на миг улыбнулся краешком губ, они оба сейчас забыли о своей ссоре, ведь они так и не поняли где, как и в каком времени они появились.. Всегда ведь знали, что их совместное "Чудо" в спокойном состоянии оценивается во что-то около пятидесяти Лазарей.. Во сколько Лазарей оценится совместное "Чудо", сотворённое ими в озлобленном состоянии, когда эфир (оно же благодать Азирафаэля) и магия (это относится к Кроули) переполняли их до такой степени что имели внешние проявления, Кроули не знал и, честно сказать, знать не хотел.. А ведь когда вернутся, им придётся за это отвечать, не смотря на ту "свободу", которую они получили после апокалипсиса.       Самостоятельное Чудо, соразмерное пятидесяти и более Лазарям, есть только у пары адских князей, Гавриила, Люцифера и Бога, так что перед кем они с Азирафаэлем будут отчитываться, Кроули в душе не чаял и даже думать об этом было подобно зубной боли, а потому, Кроули переключил своё внимание на внимательный осмотр помещения и посторонних людей, находящихся в нём.       Коротко переговорив с Азирафаэлем, они решили, что сначала попробуют вернуться, без разговоров с неизвестными. Первая, шестая, двенадцата, попытка.. Ни одна не сработала так, как должна. Чудо будто бы не понимало, чего конкретно от него хотят, будто ранее его никогда не применяли здесь.. Это выглядело так, будто Азирафель и Кроули, вернулись ко времени, когда только образовались из божьей силы. Тогда они ещё совершенно не могли нормально распоряжаться своими чудесами, а что приводило к различным странным, иногда забавным, иногда пугающим последствиям.. Сейчас такое положение пугало как Азиру, так и Энтони.       Когда они поняли, что быстро точно ничего у них не получится, друзья решили проанализировать, расположение Божественного лифта, ведущего в Рай и Ад, ведь неподалёку от него, находится книжная лавка Азирафаэля. Но когда они с Азирафаэлем поняли, что лифта просто нет.. Единственное, что мог сказать раздражённый и немного напуганный Кроули это — Пиздец-с.. — Кроули! — тут же возмутился стоящий рядом Азирафаэль. Не смотря на то, что произнесена фраза была на енохианском, который люди не понимали, это небыло для Ангела поводом не обращать внимания на речь своего Демона.       Демон закатил, спрятанные за стëклами очков, глаза и цикнув поклонился изображая то, что должно было быть последним "Па" из извинительного танца. Азирафаэль почти успокаивается и мягко улыбается, поняв, что Кроули обещает станцевать его полностью, но не раньше, чем они останутся наедине и желательно дома, а не здесь.. Где бы это "здесь" ни было. ***       Джон Уотсон, военный врач, прошедший Афганистан, привык к тому, что в его жизни, с тех пор как он поселился в квартире 221b по Бейкер-стрит, слово «нормально» приобрело весьма условное значение. Перестрелки в бассейне, смертельные игры с таксистами, королевские скандалы и собаки-призраки – всё это стало частью нового, странного, но уже привычного уклада. Однако даже на этом фоне появление двух незнакомцев, сотканных, казалось, из самого света и грозы, было чем-то из ряда вон выходящим.       Майкрофт, как заметил Джон краем глаза, даже не пытался скрыть своего потрясения. Это было, пожалуй, самым тревожным знаком. Старший Холмс, всегда напоминавший неподвижную ледяную глыбу, сейчас выглядел, как человек, увидевший, трещену на любимой, выверенной и логично устроенной картине мира. Старший из Холмсов откашлялся в кулак, вновь обретая контроль над голосом, но руку, в которую ударил разряд молнии, держал на весу и чуть в отделении от себя, будто она ему больше не принадлежала.       Джон же, всё ещё сжимая пистолет, но уже опустив его дулом вниз, смотрел на незнакомцев, стараясь переосмыслить всё, что видел. Он был медиком и прекрасно знал, что такое ожог. Но ожог на его собственной ладони, оставленный не огнём, не химикатом, а самим прикосновением к светловолосому мужчине, не укладывался ни в один медицинский справочник. Кожа покраснела, вздулась крошечными волдырями, боль была тупой и ноющей, как от долгого воздействия солнца, сжатого в одну секунду. Джон заставил себя дышать ровно. Паника была непозволительной роскошью, он просто должен продолжать своё наблюдение.       Самым поразительным была метаморфоза, произошедшая с незваными гостями. Мгновение назад они кричали друг на друга, их силы – электрические разряды и обжигающий свет – создавали вокруг каждого кокон разрушительной энергии. Но стоило Джону коснуться одного из них, как они, не сговариваясь, заняли боевую позицию. Это было сродни рефлексу..       Высокий, в чёрной кожанке, заслонил собой чуть более низкого, в кремовом костюме, хотя, казалось бы, именно от последнего исходила более явная угроза.       Они двигались как единый организм, как два бойца, которые годами, нет, десятилетиями прикрывали друг другу спину. Джон знал такие дуэты. В армии их называли «кровными братьями», хотя их редко связывало кровное родство. Их связывало нечто большее – пролитая вместе кровь в защите друг друга и полная вера в своего названного брата, выкованная в таком пекле, которое обычному человеку и не снилось.       Но телосложение.. Рыжеволосый был худ, как плеть, а его движения текли с ленивой, будто звериной грацией. Второй, с белыми вьющимися волосами, казался мягким, почти изнеженным, но то, как устойчего он стоял.. Нет, они не были военными, точно не в привычном понимании этого слова, они явно были чем-то иным.. По движениям рыжеволосого проглядываются отголоски бокса и чего-то из азиатских боевых искусств. А вот боевая стойка беловолосого Джону понять ничего не удалось, — Возможно учился сам, на улицах?.. Нет. Движения слишком поставлены. Может что-то из "семейного наследия"? Насколько помню, в каких-то странах мира подобное всë ещë распастранено..       Шерлок, всё это время стоя застывшей статуей у камина, наконец подал признаки жизни. Его глаза, острее любого скальпеля, впились в незнакомцев.       Он не обращал внимания ни на молнии, ни на свет. Младший Холмс смотрел на их одежду, на мелкие детали, которые обычный человек счёл бы бесполезными. Он видел всё: срез кожи на ботинках, выглядящих совершенно новыми, но пошитых по технологии, которой он не знал, что было ещё одним из невероятных событий за сегодняшний день; микроскопические частицы золотой пыли на обшлаге кремового пиджака; покрой брюк рыжего, который был одновременно и винтажным, и ультрасовременным..       Ни одна из этих вещей будто бы и вовсе не принадлежала этому миру. Вывод, который напрашивался, был идиотским, но Шерлок не привык отбрасывать факты только потому, что они кажутся невозможными. Он отбросил все невозможные варианты, после чего – остался один, пусть и совершенно невероятный. — Майкрофт, — голос Шерлока прозвучал неожиданно тихо, без привычного сарказма. — Гости, кажется, из.. другого ведомства. — намекнул младший Холмс, как только смог. Врядли, конечно, Майкрофт понял, но Шерлок хотя бы попытарался донести информацию.       Тем временем светловолосый и его рыжеволосый спутник, которого светлый назвал «Кроули» – наконец-то закончили свой безмолвный диалог. Кроули, щелкнув пальцами в очередной раз и не добившись видимого для них, людей, результата, издал низкий, разочарованный звук, похожий на шипение расстроенной змеи. — વાહિયાત.., — выдохнул он вновь шипяще, и в этом одном слове было столько вселенской усталости, что Джон невольно ему посочувствовал. — Кроули! — возмутился беловолосый, и его укоризненный тон был бы уместен на званом ужине у епископа, а не посреди гостиной, где, только что, в сторону возмущëнного, сверкали молнии. В этом контрасте было что-то настолько абсурдное и при этом живое, что Джон едва подавил нервный смешок. — Азирафэль. — сказал рыжий, но не получив на свою шутку ни единой реакции - закатил глаза – Джон был уверен, что за стеклами очков он именно это и сделал, – после чего картинно поклонился, описав рукой замысловатый вензель. Это было больше похоже на элемент какого-то странного танца, чем на.. На что бы то ни было другое.       Беловолосый, которого Кроули назвал Азирафаэлем, вздохнул с видом мученика, но уголки его губ едва заметно дрогнули. Казалось, этот безмолвный обмен погасил в них последние искры недавней ссоры. Теперь они оба изучали комнату, и их взгляды были полны не только настороженности, но и глубокого, почти научного любопытства. — Подскажите пожалуйста, где мы находимся? — спросил Азирафаэль. Его голос был мягким, но в нем чувствовалась скрытая сила, как в натянутом перед выстрелом луке. Он обращался, как ни странно, не к Шерлоку и не к Майкрофту, а к Джону. К тому, кто коснулся его и не отдернул руку. — И, что гораздо важнее, мой Мальчик, когда?       Джон медленно моргнул, будто компьютер прогружающий браузер после поискового запроса. Странный вопрос был задан настолько буднично, что его истинный смысл дошел до сознания не сразу. «Когда»? Они спрашивали не только о месте нахождения, но и о времени своего прибывания. Уотсон ощущал себя так, будто попал в дешëвый фильм о путешественниках во времени.. — Двадцать третье октября, две тысячи четырнадцатого года, — четко, словно диктуя протокол, ответил Майкрофт, беря ситуацию под контроль. Он уже оправился от первого шока и теперь стоял, оперевшись на свой зонт. Его взгляд, холодный и аналитический, был направлен на гостей. — Лондон, дом два-два-один Би, по Бейкер-стрит. — заметив огонь узнавания в глазах новоприбывших, при произнесëнном адресе, старший Холмс решил, что вот теперь, уже он может начать задавать вопросы.. — Так, Джентльмены, Вы получили ответ, сейчас, полагаю, пришло время Вам представиться и объяснить, что это было за светопреставление.. ×•×•×•×       Азирафаэль и Кроули переглянулись. В этом взгляде, длящемся долю секунды, произошел обмен информацией, на который у людей ушли бы часы. — О, две тысячи четырнадцатый! — с неподдельным облегчением выдохнул Азирафаэль, проигнорировав вопрос. — Слышишь, мой дорогой? Мы не промахнулись во времени! Это всё ещё наша эпоха. — Слышать-то я слышу, Ангел, — процедил Кроули, с подозрением разглядывая ноутбук Шерлока на столе. — Только вот число не то. У нас было седьмое сентября шестнадцатого года. Да и с пространством мы промахнулись знатно. Должны были быть в пятидесяти акрах от Лондона, тот заброшенный дом что я выкупил пару лет назад. — проанализировав местность, Кроули цыкнул языком — И лифта нет.       Азирафаэль напрягся, но в ответ ничего не сказал, понимая, что людям и так уже было сказано слишком много. — Какого именно лифта? — мгновенно вцепился в слово Шерлок, чьи глаза горели..       Кроули перевел взгляд на детектива, и Джон готов был поклясться, что из-за темных очков на Шерлока взглянула сама бездна. Ухмылка, появившаяся на лице Демона, была острой, как лезвие. — Того самого, что соединяет Ад, Землю и Рай, — произнес Кроули низким, шипящим голосом, растягивая слова, словно пробовал их на вкус. Демон совершенно не обращал внимания на щепки Азирафаэля, пытающегося остановить своего неугомонного Демона от раскрытия ещë большего количества запретных, для людей, тайн. — А его здесь нет. Ни в этом доме, ни в этом квартале, ни в этом городе или даже стране. Его вообще нет в этой вселенной, не так ли, Ангел? — Похоже на то, — тихо подтвердил Азирафаэль, и его рука невольно, едва уловимо, коснулась запястья Кроули, почти полностью прикрытое рукавом кожаной куртки. Жест, который явно не ускользнул от внимания Джона. ×•×•×•×       В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Впервые за долгое время Шерлок Холмс не знал, что сказать. Все его дедуктивные цепочки рассыпались, упираясь в одно-единственное, неподвластное логике высказывание. Майкрофт медленно опустился в кресло, не сводя глаз с незнакомцев. Джон перевел взгляд с одного гостя на другого, переваривая услышанное.       Они не просто стояли посреди гостиной на Бейкер-стрит. Они находились на руинах всех их представлений о реальности. Ангелы в их гостиной и, видимо, застрявшие здесь надолго.. — Значит, Ад и Рай, — подвел итог Джон, убирая пистолет на предохранитель и убирая его за пояс джинсов. Он посмотрел на свою обожженную ладонь, затем на невозмутимое, но бледное лицо беловолосого существа. — Что ж, добро пожаловать в Лондон. Думаю, чай нам всем сейчас не помешает.. У Вас, кажется, был тяжелый день.       Азирафаэль перевел на него взгляд своих небесно-голубых, наполненных древней печалью и благодарностью глаз, и впервые с момента своего появления улыбнулся – мягко, тепло и чуточку растерянно. — Вы очень добры, мой дорогой мальчик. Поверьте, вы даже не представляете, насколько.. .