Неподвижное мясо

После звука открывающейся двери в дверном проёме высветился тот самый старик. Он весь в крови. Видимых ран у него не было, поэтому, стало понятно что это чужая кровь. —Ну что, мальчик, пора насытиться и тобой! Старик демонстративно сжал руки в кулаки, стал медленно, плавно, без резких движений приближаться к своей добыче. Подобно голодному волку, который долго искал овечку, дабы поужинать на отвал. Денис сглотнул слюну. Его бросает то в жар, то в холод от осознания всей ситуации. Выступает холодный, липкий пот, особенно на ладонях с подмышками. При этом кончики пальцев - ледяные. Он ощущает, как капля пота медленно и мурашечно ползёт по позвоночнику, по его спине. Кожа лица бледнеет, приобретая землистый или зеленоватый оттенок, а губы сохнут, язык ватный, как и сами ноги Дениса, они не просто не могут двигаться, даже банально функционировать от напряжения и страха. Глаза широко раскрыты и направлены вперёд — на старика. Взгляд бегает, ни на чём не может сфокусироваться, или наоборот – застывает на одном человеке и упирается в одну точку. Звуки приглушаются, будто заложило уши в самолёте, а собственный пульс громко и, по ощущениям долго стучит в барабанных перепонках. Денис перестаёт контролировать ситуацию и выражение лица: скулы сводит нервный полуоскал, и уголки губ дёргаются вниз. Возникает ложный позыв в туалет - сильный спазм кишечника или мочевого пузыря. Это эволюционный механизм «облегчить вес для бегства», но ощущается как крайне унизительное желание опорожниться прямо здесь и сейчас. К горлу подступает кислый привкус рвоты, тот самый, когда он уже не мог выдержать поднятия кислоты по его горлу. Голова превращается в кошмарный радиоприёмник. Мысли скачут с бешеной скоростью, но все они об одном - о катастрофе. Он прокручивает один и тот же наихудший сценарий, не в силах переключиться. Время безжалостно растягивается так, что секунда длится вечность, то пролетает неуловимо. Всё это происходит одновременно с дрожью. Это не красивая дрожь, как на морозе, когда ты стоишь возле подъезда ночью или вечером, ожидая своего кента зимой, чтобы поесть на лавочке самые вкусные бургеры, или сухой роллтон, дабы окончательно убить свой желудок или отравить его новой порцией опарышей. Но это не та дрожь. Это дрожь от холода, а Денис сейчас ощущает весь спектр и эмоций, и физических ощущений. Он испытывает мелкий, но частый тремор, от которого сводит зубы. Они начинают непроизвольно стучать. Пальцы рук не слушаются. Их мелко потрясывает, из-за чего невозможно успокоиться. Колени подкашиваются в последних попытках удержаться и у не упасть к ногам насильника, самого себя пустить в руки к мясорубке. Кажется, прошло буквально меньше пяти секунд, как он опомнился и крепко схватил в руки топор, не отпуская до упора. У старика же ничего из оружия не было. —Ну ты чего, мой хорошенький, иди сюда, я тебя не обижу. Отпусти топор, не будешь съеденным. Обещаю. —Да кто вы такой?! Отпустите меня немедленно! Я…я.. я полицию вызову! —Как ты полицию то вызовешь, если телефон в итоге у меня? Повисло долгое молчание, по пути которого спешно, запыхаясь накинулся на Дениса мерзкий старик. Одновременно с этим, он отобрал у блондина топор, удерживая одной рукой его, а другой напрягая все оставшиеся силы на удержание молодого парня. —Ну что, внучок, твои последние слова? Денис ничего не ответил. Он уже был в трансе от происходящего. И какие у него были шансы на то, чтобы сбежать, или убить злодея? Да никаких. У него то опыта в этом не было, а у старика хоть отбавляй. Все варианты спасения были бы тщетны, как ни крути, судьба распределилась именно таким способом. В данный момент он уже принял свою участь и сдался, на съедение волку людоеду. Мысли его вовсе покинули. В последнем вздохе он вспоминал свою маму, папу. Какие были они нежные, когда он только родился. Когда вырос всё стало наоборот. Он и сам отстранился от них, когда подрос. И его подписчики. Как же они будут без его стримов? Молодой юноша только начинал карьеру, но лишился её не по своей воле. Наверняка, мама даже через неделю не вспомнит про него. Через месяц - может быть позвонит, если не возьмёт трубку, значит, сынуля занят своими там стримами какими-то. Такова уж жизнь. Весь этот безутешный поток мыслей вызвал у парня подходящие слёзы, и он погиб, вместе с подступающими слезами. Тяжело было смотреть на такой труп, поэтому после удушья старик топором по привычке замахнулся в область шеи и успешно попал. Кровь с него так и сочилась, лилась безудержно, а новое, свежее мясо стали обнюхивать мухи. Видимо, им понравилось. Но не они будут поедать по маленьким кусочкам это мясо, а старик, он же убил, он же и съест.