глава вторая: отложенное свидание и урок терпения

Каникулы официально начались только пару дней назад, когда последние июньские экзамены были сданы и старшекурсники простились со школой, ставшей их домом на долгие семь лет. Однако Хогвартс успел сильно измениться. Необычные и непривычные метаморфозы охватили весь замок: ещё несколько дней назад древние коридоры гудели от топота ног, звонких голосов и нервного ожидания завершения Ж.А.Б.А. и С.О.В., а теперь настала тишина. Она заполнила все залы, осела в гобеленах, притаилась в высоких сводах и легла на каменные плиты. Большинство преподавателей разъехались ещё на рассвете, а те немногие, кто остался, будто растворились среди бесконечных лестниц и башен. Их присутствие угадывалось лишь по редкому шелесту мантии или далёкому скрипу двери где‑то в глубине замка. Тишина казалась чересчур умиротворяющей, но не вызывала дискомфорта. После долгого, тяжёлого года это было похоже на долгожданную передышку. Альбус, вернувшись после беседы с директором Диппетом и закончив писать несколько писем для Николаса Фламеля, которые он бывшему наставнику порядком задолжал, распахнул окно. Тёплый летний ветер сразу ворвался в кабинет, игриво взъерошив ему волосы и шелестя пергаментами на столе. Внизу, у кромки Запретного леса, деревья быстро покачивали кронами. Солнечные лучи золотили древние стены Хогвартса, а над Чёрным озером лениво кружили птицы. Впервые за многие месяцы Альбусу не нужно было думать ни о расписании, ни об эссе, ни об административной рутине, которая в последнее время душила его. Непременно на место одним заботам придут другие: заголовки «Ежедневного пророка» продолжали вызывать опасения. Однако внутри загоралось что‑то новое. Нет, уже не беспокойство. Это было настоящее, сладкое, почти забытое нетерпение, сводившее всё к одной особе, которой, пожалуй, полезно было напомнить о небольшом отдыхе. Ведь последние недели экзаменов выдались особенно изматывающими. Они с Минервой лишь крали редкие мгновения. С ней было катастрофически сложно найти компромисс, когда дело касалось работы. Минерва не позволяла личному просачиваться в обязанности, и Альбус не мог её за это винить. Их отношения и так балансировали на острие. Многие в замке уже давно догадывались, но дальше осторожных слухов дело не шло. И это их вполне устраивало. Минерву он нашёл не сразу. Ни в кабинете трансфигурации, ни в библиотеке, ни в гостиной преподавателей её не оказалось. Оставалось только одно место. К счастью, наконец‑то дописанные письма для Фламеля пришлись как нельзя кстати. Альбус поднялся по винтовой лестнице в совятню. Здесь даже в разгар лета царила приятная прохлада. Сквозь узкие бойницы падали косые золотые лучи, ложась на каменные ступени яркими, дрожащими полосами. Порывы ветра умудрялись проникать сюда, разнося ароматы летней травы. Где‑то наверху тихо ухали совы, с важным видом осматривая прибывшего гостя. Минерва стояла у высокого арочного окна. Она не сразу заметила его присутствие, задумчиво скользя взглядом по строчкам письма, словно в последний раз взвешивая, стоит ли отправлять его или лучше оставить при себе. Так почти всегда случалось с письмами, предназначенными для родных. Несколько непослушных прядей выбились из аккуратной причёски и легли вдоль скул. На раскрытой ладони сидела небольшая сипуха. Минерва немного рассеянно гладила её по шелковистым перьям, и птица, прикрыв янтарные глаза, едва заметно распушила крылья. За её спиной, в широком проёме окна, простиралось бескрайнее небо, испещрённое лёгкими, невесомыми облаками. Альбус решил дать о себе знать. — Я тебя обыскался, Минерва, — произнёс он, подходя ближе. — Много новостей? Или ты просто предпочитаешь общество сов моему? Она обернулась, и на её губах появилась тёплая, чуть лукавая улыбка. — Возможно, потому что они хотя бы не пытаются отвлечь меня от работы, — ответила Минерва, приподнимая одну бровь. — Справедливое замечание, но не совсем уместное, — Альбус остановился совсем близко, почти нарушая привычную дистанцию. Сипуха недовольно ухнула, почувствовав, как внимание Минервы ускользает, и быстро перелетела на ближайшую жёрдочку. Теперь они остались наедине. — Ты выглядишь подозрительно довольным собой, — заметила Минерва, внимательно вглядываясь в его лицо. — Я действительно доволен, — ответил Альбус. — Наконец‑то мы можем поговорить только вдвоём. Его взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на непослушных волнистых прядях, которые очертили линию скул. — Да, в этом определённо есть свои положительные стороны, — согласилась она, попутно заканчивая отправлять письмо. Альбус внимательно проследил за её движениями, запоминая каждую мелочь: как свет падает на её профиль, заставляя зелёные глаза щуриться из‑за ярких лучей. Когда Минерва собралась что‑то спросить у него, он коснулся пальцами её подбородка и наклонился, вовлекая в поцелуй. Неторопливые, но в то же время настойчивые касания губ, ладони, опустившиеся на его плечи, и его пальцы, зарывшиеся в её волосы, отчётливо демонстрировали накопившиеся за эти недели взаимную усталость от рутины, нежность и сильную потребность быть ближе. Всегда приятно было испытать облегчение от того, что можно наконец перестать притворяться «просто коллегами», всё время думая об осторожности. Его лоб слегка коснулся её лба, и она прикрыла глаза, теснее прижимаясь к нему. — Знаешь, я понял одну вещь, — сказал он, вновь невесомо коснувшись её губ. — Какую? — Минерва скользнула ладонью по его скуле. Пальцы приятно показывала щетина. — Что тебе стоит побриться? — Не совсем, — Альбус усмехнулся, — Я задолжал тебе свидание, Минерва. Минерва удивленно посмотрела на него. Принимая во внимание их рабочий распорядок, в последний раз они говорили об этом во время пасхальных каникул, но тогда планы резко переменились. — Альбус, это совершенно не обязательно, — ответила она, чуть склонив голову. — Не обязательно? — мягко переспросил он, не сводя с неё взгляда. — Мне достаточно того, что мы наконец можем просто побыть вместе, — призналась Минерва. — И ты сам говорил, что на несколько дней придется задержаться здесь из-за просьбы профессора Диппета. К чему лишние сложности? Вместо того чтобы снова потянуться к её губам, он лишь нежно сжал её пальцы. — Боюсь, профессор МакГонагалл, я вынужден не согласиться, — едва уловимо улыбнулся он, и в этой улыбке мелькнуло что‑то мальчишеское, совершенно не сочетающееся с её практичностью. — Доверься мне и ни о чём больше не волнуйся. — Хорошо, профессор Дамблдор, — согласилась Минерва, стараясь не думать, насколько заметным покажется их совместное отсутствие в Большом зале. В его глазах светилось знакомое озорство, когда он повёл её за собой.

***

Трансгрессия, которая по всем законам не должна была работать на территории Хогвартса, по‑прежнему оставалась для Минервы загадкой. Альбус умудрялся не просто обходить это правило, а откровенно его нарушать, однако на все её вопросы отвечал лишь загадочной улыбкой. Сейчас, впрочем, ей было не до расспросов. Перед ними тянулась полоса вереска, которая резко внесла изменения в привычную цветовую палитру: вместо привычной глазам зелёной травы раскинулась сплошная густая рябь лиловых и розовых оттенков. Холмы плавно стекали к горизонту, и порывы ветра летали туда‑сюда, вздымая стебли и снова укладывая их. Солнце ложилось на этот ковёр косыми полосами, высвечивая в одном месте бледный, почти прозрачный стебель, а в другом, наоборот, подчёркивая тёмную и густую фиолетовую тень. Вдали темнели горы, а облака плыли низко, ненадолго приглушая столь яркие цвета. Минерва никогда не скрывала своей слабости к вереску. Это напоминало о её любимых местах в Кейтнессе и долгих прогулках, во время которых течение времени и прочие заботы благополучно забывались. — Как тебе это удалось? — наконец поинтересовалась она, взяв себя в руки и преодолев абсолютно ребяческий порыв оставить Альбуса и затеряться среди вереска. Альбус смотрел на Минерву с теплотой. — Как видишь, я помню о твоей любви к вересковым пустошам, — сказал Альбус. — Повезло, что в этом году он зацвёл раньше, правда? Он обнял её за талию сзади и бережно притянул к себе, прижавшись грудью к её спине. — Удивительное совпадение, — Минерва улыбнулась, хотя в голосе явно слышалась ирония. — И ты, разумеется, не скажешь мне, где именно мы находимся? Она повернулась в его руках. Ветер тут же снова растрепал её волосы. Альбус убрал непослушную прядь за ухо. — Ты сама всё узнаешь, — усмехнулся он. — Если, конечно, научишься терпению и просто пойдёшь со мной. — Профессор, — Минерва лукаво прищурилась, — вы считаете, мне не хватает терпения? В её голосе звенела игривость, но взгляд оставался серьёзным. А спонтанный переход с личного «ты» на более формальное «вы», ставший для них привычным во время рабочих будней, заставил Альбуса припомнить, что не он один любил устраивать сюрпризы… Он улыбнулся уголком губ, пока ладони всё ещё оставались на её талии. — О, я бы никогда не посмел так утверждать, мисс МакГонагалл. Разве что… самую малость. — Его пальцы медленно блуждали по её пояснице. — Но я с радостью помогу… развить это качество. Минерва ответила не словами. Она резко потянулась вверх и впилась в его рот быстрым, жадным поцелуем. Губы были горячими, настойчивыми, с едва уловимым вкусом чая и лета. На миг Альбус почувствовал, как она прижимается к нему всем телом, но прежде чем он успел углубить поцелуй и обхватить её крепче, она уже выскользнула из рук. Отступая назад в густой вереск, Минерва облизнула нижнюю губу и произнесла с дразнящей улыбкой: — Тогда помогите мне научиться терпению, профессор… Ваши практические методы всегда особо эффективны. Затем произошло то, чего Альбус ожидал меньше всего, но мог с легкостью догадаться. Вместо Минервы в заросли грациозно ступила серебристо‑полосатая кошка. Она взмахнула пушистым хвостом и бросила на Альбуса последний, хитрый взгляд ярко‑зелёных глаз. А потом бесшумно исчезла в лилово‑розовом море вереска, оставляя за собой лишь лёгкое колыхание стеблей. Альбус стоял неподвижно, проследив за её маршрутом, после чего низко рассмеялся. — Это совершенно нечестный приём, Минерва… — проговорил он, улыбаясь в пустоту. Ветер унёс его слова над холмами. Где‑то в глубине зарослей раздался характерный для всех кошек звук — мяуканье, — словно своеобразное приглашение следовать за ней.

***

Минерва в облике серебристо‑полосатой кошки бесшумно скользила сквозь море вереска. Лиловые стебли, покачиваясь, оставляли за ней сладковатый, душистый шлейф. Она наслаждалась обострённым восприятием: любой порыв ветра, незначительный шорох и даже совсем крохотное, едва заметное насекомое, притаившееся среди цветов, мгновенно попадало в поле зрения. Всё вокруг ощущалось в десятки раз острее. Впереди, за лиловыми волнами вересковых холмов, показался старый каменный мост. Время потемнило его кладку, но она по‑прежнему казалась крепкой и надёжной. Под широкими арками тихо струилась узкая речка. Минерва остановилась и, слегка прищурив ярко‑зелёные глаза, внимательно всмотрелась вперёд. «Гленко», — сразу подумала она, наконец‑то немного удовлетворив своё любопытство, и в ту же секунду её ловко подхватили сильные руки. — Попалась, — раздался низкий, довольный голос Альбуса прямо у её уха. Кошка возмущённо замяукала и дёрнулась, но Альбус лишь усмехнулся, крепче придерживая любительницу уроков терпения. В конце концов пришлось смириться с небольшим поражением и признать — разумеется, лишь про себя, — что Альбус каким‑то необъяснимым образом умел быстро находить её даже в таком облике. Через мгновение Минерва вновь стала собой, и они оказались в траве: Альбус лежал на спине, а она нависала над ним, прижимаясь к нему всем телом. Её волосы, прежде собранные в аккуратную причёску, теперь свободно рассыпались по его груди и немного щекотали лицо. — Ты путаешь все наши планы на ужин, — проговорил Альбус с притворной укоризной, но его руки уже уверенно скользнули по её спине, крепко прижимая ближе и не позволяя отстраниться. — Если задержимся ещё немного, то окончательно опоздаем. Минерва медленно провела кончиком носа по его скуле. — Мы в Гленко, — довольно прошептала она, глядя ему прямо в глаза. Альбус удивлённо приподнял бровь, но в его взгляде мелькнуло неподдельное восхищение. — И как же ты догадалась так быстро? — спросил он. — Каменный мост, — пояснила она. Она сама не поняла, кто из них первым сократил последние несколько дюймов между ними. Минерва едва заметно выдохнула ему в губы, чувствуя, как под её ладонями напряглись его плечи и как часто бьётся его сердце. Наконец Альбус нехотя отстранился. — Теперь нам действительно пора в город. — Он быстро поднялся, бросил взгляд на наручные часы и, улыбнувшись, протянул ей руку. — У нас ещё есть немного времени. — Не волнуйся. Думаю, одного урока терпения на сегодня вполне достаточно, — с улыбкой ответила Минерва. Вдали шелестел вереск, колышущийся под тёплым вечерним ветром. Солнце медленно опускалось к горизонту, заливая холмы медово‑розовыми и золотыми оттенками и мягко освещая брусчатую дорожку, на которую они вышли.