Клуб писателей с шизофренией

В это же самое время, в совершенно другой реальности, далекой от заснеженных северных лесов, мрачных темниц и магии, три девушки сидели за круглым столом в уютном кафе. На столе дымились чашки с латте, лежали блокноты, а в воздухе висело тяжелое, чисто писательское отчаяние. Это была очередная встреча закрытого клуба авторов сетевых новелл. За столом сидели двое старожилов: Писательница 1 авторша «Лепесток ромашки» (автор ставшего культовым романа «Рыцари и святая») и Писательница 2 под ником «Мать дворецкого» (создательница уютной комедии «Северная любовь трудоголиков»). Третьей к ним робко подсела Новенькая — девушка, которая в ужасе наблюдала за своим текстовым редактором последние несколько недель. — Почему никто не верит, что моя книга за меня переписывается?! — с порога воскликнула Новенькая, едва не плача и нервно сжимая свой телефон. Писательница 1 устало отхлебнула кофе, окинула её понимающим взглядом и слабо улыбнулась: — О, новенькая! Присоединяйся в наш клуб писателей с шизофренией. — Не поняла... — Новенькая растерянно моргнула. В разговор тут же вмешалась Писательница 2, активно закивав головой: — Нас уже четверо. У нас тоже книги за нас переписываются, и никто вокруг не верит! Главное, пойми: это реально не мы пишем. Буквы сами появляются на экране. — Вот! Мне издатели вообще не верят, говорят, что это я так изощренно шучу и срываю дедлайны! — пожаловалась Новенькая, наконец найдя родственные души. — В шуправке мы как раз в клубе думаем над тем, как объяснить издателям эту чертову магию, — вздохнула «Мать дворецкого», подперев щеку рукой. Новенькая присмотрелась к Писательнице 1 и вдруг восторженно округлила глаза: — Лепесток ромашки... Я где-то слышала, что у вас самое популярное произведение — это «Рыцари и святая», ну, тот роман с мистикой. Она тут же осеклась и испуганно пробормотала себе под нос, отведя взгляд в сторону: «А, блин... Это же я её вселенную полностью скопировала и вставила к себе... Как неловко-то». Чтобы поскорее перевести тему, Новенькая быстро повернулась к Писательнице 2: — А у вас какой ник как у автора? — «Мать дворецкого», — спокойно ответила та. — Вы, скорее всего, такое даже не слышали. — Да, возможно, незнакомо, — вежливо согласилась Новенькая. — А что у вас самое популярное? — Самое непопулярное — «Злодейка, которая любит свет», — самокритично отозвалась Писательница 2. — И вправду не слышала, — честно призналась Новенькая, а затем обратилась ко всем: — Ладно, в любом случае... У вас тоже злодеи и герои начали вести себя совершенно не соответствуя их прописанному характеру? Писательница 1 аж подпрыгнула на стуле, а её лицо исказилось от подступающей паники: — Да! У меня сейчас вообще хотят отобрать лицензию на публикацию! Из-за того, что там изначально были нормальные гетеро-отношения Кристиана и Люси, а сюжет внезапно развивается в сторону какого-то жесткого юри! И я просто не знаю, что делать... Новенькая сочувственно охнула, вспомнив, как Амора (в которую вселилась Сора) внезапно уехала, оставив святую Люси одну: — Ой, я... Ого, не завидую. Я-то думала, это у меня в тексте всё пошло радикально. — А у вас-то что случилось? — хором спросили обе писательницы, подавшись вперед. Новенькая обреченно уткнулась лицом в ладони: — Моя злодейка Амора просто... покинула сюжет в первых же главах! Взяла и уехала! И сейчас главные герои без антагониста ходят кругами и вообще не понимают, что им надо сделать для того, чтобы хоть как-то подтолкнуть свои чувства друг к другу. Писательница 1 нахмурилась, вспоминая структуру романа, который Новенькая у неё «позаимствовала»: — Подождите, но в вашем произведении злодейка должна была присутствовать большую часть сюжета! Я даже не представляю, как там герои могут построить хоть какие-то чувства без её козней и пинков. — Да и я о том же! — всплеснула руками Новенькая. — Я даже не знала, что читатели настолько любят эту стерву. Когда она ушла из сюжета, куча людей меня просто захейтила в комментариях! На меня такая критика льётся, рейтинги стремительно падают... А у вас вообще лицензию отобрать хотят. Что нам делать? Писательница 2, которая всё это время что-то сосредоточенно сопоставляла в своей голове, вдруг замерла с открытым ртом: — Погодите-ка... Но у меня в «Северной любви трудоголиков» антагонист-дворецкий Пелио тоже вдруг перестал злодействовать! Кстати, если так подумать... её сбежавшая злодейка чертовски похожа на ту загадочную красноголовую гостью, которая приехала к моему Ричарду! Новенькая испуганно замерла. — Слушайте! — Писательница 2 восторженно забарабанила пальцами по столу. — Её антагонистка с моим антагонистом в последних главах стали лучшими друзьяшками! Они сидят в библиотеке и пьют чай! А у меня от этого взаимодействия рейтинги просто взлетят до небес! Вы ведь не против, если я прочту вашу книгу, ну, ту, которая сама переписывается? Мне нужно сверить таймлайны! — Против, — отрезала Новенькая, мгновенно замкнувшись. — Чего вы так резко-то? — обиженно протянула «Мать дворецкого». — Я просто... я просто не хочу, чтобы читали произведение, которое написано не моего авторства, — тихо, но твердо пояснила Новенькая, чувствуя вину перед своими персонажами. — Мне за этот текст перед читателями неловко. — Ну ладно, не кипятись, — примирительно махнула рукой Писательница 2. Новенькая неловко поправила сумку и тихо спросила: — А к клубу я могу вашему присоединиться? Ну, официально? — Да, конечно, проходи, присаживайся поудобнее, — Писательница 1 дружелюбно пододвинула ей стул, а затем наклонилась ближе и заговорщически прошептала: — Там у нас у одного автора, только по секрету, жестокий яой на глазах превращают в приторный флафф и повседневность. Бедный парень сейчас в глубочайшей печали и депрессии. Так что ты поосторожнее с ним, когда пойдешь знакомиться. В любом случае, у нас у всех теперь общая... Девушки переглянулись, понимая, что их вымышленные миры окончательно объявили авторам войну и начали жить своей, глубоко корейской и абсолютно непредсказуемой жизнью.