Глава 4. При свете свечи.

Селена стояла, обхватив себя руками, и её трясло - от холода, от шока, от невыносимой неловкости происходящего. Вода капала с её волос на деревянный пол. Свеча на столе мигала от сквозняка, и тени плясали по его лицу, делая его старше и резче, чем она помнила. - Ты ранена, - сказал Джастин, глядя на царапину. - Это ничего. Стекло. - Стекло, - повторил он глухо и вдруг шагнул к ней, поднял руку - и замер, не дотронувшись. Словно между его пальцами и её скулой было невидимое стекло, которое он не решался разбить. - Дай посмотрю. - Я сказала, это ничего, - она отшатнулась, и он тут же опустил руку. Слишком быстро. Слишком привычно. Они стояли друг напротив друга в полутьме, и ветер бился в окна, и где-то вдалеке грохотал прибой, но здесь, внутри, была такая тишина, что слышно было, как потрескивает свечной фитиль. - Ты знала, - сказал он вдруг. - Что? - Что я здесь. Ты знала. Ты стояла на террасе в тот вечер, я видел силуэт. Она не ответила. Отвечать было нечего - он видел её, а она видела его, и оба притворялись, что не видят. - Почему ты не вышла? - спросил он. - Почему просто стояла там, в темноте? - А что я должна была сделать? - её голос прозвучал резче, чем она хотела. - Постучать в дверь? Сказать: «Привет, прошло пять лет, как ты, нормально?» - Да. Именно так. Это было бы нормально. - Между нами никогда не было нормально, Джастин. — Она назвала его по имени, и он дёрнулся, как от удара. - У нас никогда ничего не было нормально. С первого дня. Он замолчал, глядя на неё, и она видела, как на его лице сменяются эмоции - растерянность, узнавание, боль и что-то ещё, что она не могла или не хотела распознать. - Я думал, ты уехала, - сказал он тихо. - Когда я увидел силуэт, я подумал: наверное, уборщица или сторож. Агент сказал, дом пустует, я поверил. Я всегда верил в то, во что мне удобно верить. - Я тоже думала, что в этом доме никого. - И ты тоже поверила. - Да. Потому что мне так сказали и это было также удобно. Он вдруг усмехнулся - коротко, невесело, одной стороной рта. - Пять лет, - сказал он. - Пять лет мы умудрялись не пересекаться. У нас были целые континенты, чтобы разойтись. И мы выбрали один и тот же пляж, один и тот же месяц, два дома в двадцати шагах. Это какая-то дурная шутка. - Или закономерность, - сказала она прежде, чем успела подумать. Он посмотрел на неё внимательнее, и она пожалела о сказанном. - Ты правда в это веришь? - спросил он. - Во что? - Что у нас закономерность. Что мы всё равно должны были здесь оказаться. Она не ответила. Ветер за окном взвыл громче, стекло задрожало, и она вздрогнула, вспомнив разбитую дверь в своём доме, тёмную гостиную, полную осколков. - Твой дом, - сказал он, угадывая её мысли. - Там сейчас небезопасно. Окна выбиты, света нет. Останешься здесь. Это не было вопросом. - Я не… - Селена, - перебил он, и голос его прозвучал устало, как у человека, который спорил с ней тысячу раз и знает, чем это кончается. - Шторм на полную ночь, может, дольше. Дорогу размыло. Ты никуда не денешься, просто останься. Она смотрела на него и пыталась найти в себе силы отказаться. Не нашла. - У тебя есть сухая одежда? - спросила она наконец. - Найду. - И виски. Он приподнял бровь. - Виски - это обязательно? - Это базовая необходимость. Он кивнул, и что-то в его лице смягчилось - на долю секунды, но она заметила. - Хорошо, - сказал он. - Тогда садись. Я принесу полотенце. И виски. Всё, что нужно для выживания. Он повернулся и пошёл в глубь дома, а она осталась стоять посреди его гостиной, завёрнутая в его запах, в его свет одинокой свечи, и думала о том, что пять лет назад она поклялась себе никогда больше не оказываться с ним в одной комнате. И вот она здесь. И шторм снаружи - не самая страшная вещь, которая случилась с ней сегодня.