Часть 2

Полноценно выспаться Очако так и не удалось. Не то чтобы она сильно переживала, но мысли о завтрашнем дне никак не давали спокойно выдохнуть, и даже таблетка не произвела должного эффекта. Она была на нервах с самого утра, что, естественно, отразилось на её эффективности во время занятий. Айдзава-сенсей уже во второй раз переспрашивал её о чём-то, отчего на третий она, подпрыгнув на стуле, выронила ручку. Где-то сзади раздалось самодовольное хмыкание Бакуго — ей даже не нужно было поворачиваться, чтобы сказать наверняка. Учитель хмурился, но ничего не говорил. Всегда собранная Урарака не будет рассеянной без причины, а эту «причину» весь класс успел обсудить на перерыве уже 100 раз. То, что по этому поводу сенсей до сих пор не произнёс ни слова, напрямую означало данное им добро, но почему-то Очако всё равно не сомневалась, что он заглянет на тренировочное поле, чтобы точно всё проконтролировать (или, если будет лень, отправит кого-нибудь из других учителей). Что ж, это неважно. Наблюдение педсостава её, и ТЕМ БОЛЕЕ Бакуго, никак не остановит. С окончанием последнего урока в 17:30, Урарака быстрым шагом направилась к себе в комнату. Нужно переодеться, настроиться и дойти до поля, при этом желательно не опоздать. Не успела она закрыть за собой дверь, как в комнату ворвалась взволнованная Ашидо и сделала это за неё. Прислонившись спиной к древесной панели она жалостливо простонала: — Урарака, кажется, я волнуюсь за тебя больше, чем ты сама!.. — Она начала мерить пространство большими шагами, нервно заламывая пальцы. — Он же тебя, нахрен, искалечит!!! — Ты настолько во мне не уверена? Очако наигранно усмехнулась и продолжила облачаться в чистую спортивную форму — нужно было поторопиться. — Не волнуйся так, — она подошла и положила руку на плечо подруги, — мне тоже страшно, но, думаю, я справлюсь. Даже если не смогу победить, это отличная возможность хорошенько стукнуть его пару раз. — Глубокий вздох. — Ну и, тем более, я сама предложила, деваться некуда. Эти слова не особо помогли в успокоении, но Мина, всё так же тараторя, сказала, что будет болеть за неё всеми руками и ногами, и тоже поспешила в свою комнату. Очако осталась одна и вдруг подумала, как хорошо, что кто-то будет сидеть там и поддерживать её, всё-таки это действительно придаёт больше сил. Внезапно осознав, сколько хороших подруг у неё появилось благодаря обучению в академии, она тепло улыбнулась. Интересно, кто ещё придёт посмотреть? Когда пришло время отправляться на место назначения, ответ на вопрос в буквальном смысле нашёл её сам: На тренировочном плацу собрался почти весь их класс, за исключением нескольких человек. У Урараки глаза округлились от такого скопления народа: она не думала, что стычка между ней и Каччаном может вызвать столько интереса, но, видимо, очень недооценила ситуацию, которую сама же и создала. Стало как-то боязно. Только теперь до неё по-настоящему дошло, какую кашу она заварила и ЧТО будет, если она слишком легко проиграет — она опозорится. Это будет означать, что она была слишком легкомысленна, надменно переоценила свои силы, бросила вызов сопернику гораздо сильнее неё и, как вишенка на торте, сделала это прилюдно. Все любили Урараку, никто не будет её за это осуждать, но даже мысль о том, как проигрыш повлияет на её самооценку, приводила в ужас. Поэтому она заранее решила, что бороться будет до самого конца. Она не доставит Бакуго удовольствия победить её слишком легко. Ни за что. На экране телефона большими цифрами горело «17:57». Урарака уже успела хорошенько разогреться, но Бакуго так и не появился. Когда он всё же соизволил прийти, то проигнорировал всех стоящих вокруг и направился прямиком к своей позиции. — Ты что, не будешь разминаться, Бакуго-кун? — она старалась говорить как можно миролюбивее, чтобы, не дай бог, не вывести его из себя раньше времени. Хотя куда уж… Уловить его настроение сейчас вообще было довольно сложно. Все одноклассники привыкли к его неизменному образу — олицетворению раздражительности и угрозе их жизней. Никто не считал его плохим, просто старались не злить лишний раз. Он умел дружить, своеобразно заботиться — всё в своём странном стиле, но умел. А сейчас — попробуй пойми, что у него на уме. Вроде и не брызжет слюной от злости, но и взгляд далеко не располагает к мирным переговорам. Парень язвительно фыркнул. — В отличие от некоторых, мне это не нужно, — и посмотрел на неё как на червяка (другого описания Урарака в голову не пришло). Попытки быть милой и осторожной моментально отъехали на второй, а то и на третий план. А смысл? Она — будущий герой Уравити. У неё всё получится! По крайней мере, она пыталась себя в этом убедить, а заодно унять лёгкую дрожь. Смолчав в ответ на едкое замечание, Урарака так же двинулась к рингу, показав язык широкой спине. Несколько человек вокруг сдавленно прыснули, за что сразу же были вознаграждены холодным взглядом ярко-красных глаз. Атмосфера была более чем напряжённой — Бакуго ничего не говорил, а зачастую это было гораздо страшнее, чем если бы из него сыпались уже привычные всем бесконечные ругательства. Как минимум — странно. Наконец они встали друг напротив друга, и Очако уже собиралась сделать глубокий вдох и выдох для поднятия настроя, как… — Лучше бы шла отсюда, пока можешь, — Она успела только хлопнуть глазами, перед тем как бой наконец начался. — потому что я собираюсь хорошенько подправить наглые твои щеки. ********* Спарринг продолжался только вторую минуту, когда Урарака уже успела пожалеть, что родилась на этот свет. Началось всё с того, что она напала первой. Бакуго всегда, неизменно даёт противнику фору в несколько секунд, и она собиралась этим воспользоваться. Стоять и ждать, когда он нападёт первым, времени не было. Она решила действовать по наитию, не продумывая каждый последующий шаг, в любом случае она не была в этом сильно хороша. Будь на её месте Дэку, точно бы придумал далеко не одну схему, которой можно увеличить свои шансы на победу, но сейчас с Каччаном дерется не он, а Очако. Невольно вспомнился спортивный фестиваль на первом курсе; тогда он даже пришёл к ней перед боем и хотел поделиться своими записями, но она отказалась. Эх, вот бы они ей сейчас пригодились… Мидория, кстати, тоже пришёл посмотреть. Тогда, в разгар вечера он, как и все, не ожидал от милой и доброй подруги такой выходки. Сейчас он рядом с Цую и Киришимой с явным волнением наблюдал за происходящим.  Она всего на секунду углубилась в свои мысли, но противник тут же заставил её об этом пожалеть. Не успев выставить блок, Урарака получила сильный удар по ребрам, который выбил из неё весь воздух. Она прикусила губу, чтобы не застонать, и кинулась в ответную атаку.  — В твоем положении я бы не советовал летать в облаках, — Кацуки, казалось, не устал совсем. Как будто для него это была только разминка, и Урараку это бесило. Очень.  — Без твоих советов справлюсь.  Удары посыпались с новой силой, но парень легко отбивал её атаки и старался не упускать ни одной возможности нанести свои. Урараке всё-таки удалось задеть его, и теперь на его лице красовалась рассеченная бровь. Она торжествовала, но ее маленькой победе было не суждено продлиться долго: Бакуго замахнулся для удара в шею, но она, не успев сообразить, что делает, постаралась увернуться и получила твердым кулаком прямо в челюсть. Придя в себя, пошарила языком по собственному рту — зубы вроде бы целы (слава богу!), но вот состояние десен и нижней губы оставляло желать лучшего. Чувствуя неприятный металлический вкус, Очако сплюнула кровь, и теперь ее подбородок был весь в красных разводах - выглядело это как неудавшийся макияж на Хэллоуин.  На пару, секунд после удара, Бакуго замешкался. Несмотря на безжалостность, наверняка в его планы не входило портить ей лицо.  Это был идеальный момент. Идеальный для одной из хитростей Урараки, которой грех было не воспользоваться. Долго она не думала. Хоть бы всё получилось…  Она кинулась на Бакуго и занесла вперед ногу, как будто собиралась ударить стопой в торс. Как и предполагалось, он рефлекторно схватил летящую конечность под коленкой, и Очако мысленно поблагодарила его за это. Пока что он идеально следовал её плану. В принципе, дело оставалось за малым: она обеими руками обхватила чужую шею и запрыгнула на ошалевшего парня. Оказавшись боком буквально у него на руках, как невеста с женихом на свадебной фотографии, она переместила весь свой вес в сторону и потянула светлую макушку на себя, чтобы они оба начали падать. Распластавшись на земле, Урарака наблюдала за тем, как по инерции парень сделал через её тело кувырок, а затем, когда он оказался на спине, резко выпрямилась и обхватила его шею ногами. Со «зрительских мест» послышались удивленные возгласы, а Мина и Цую буквально прыгали от возбуждения, пытаясь подбодрить подругу.  Тем временем Бакуго, только осознавший, что произошло, пришел в ярость. Только сейчас Урарака заметила положение, в котором они оказались, и то, как его голова оказалась крепко сжата её бедрами. Вдруг почувствовав смещение, её и так красные от тяжелого дыхания щеки покрылись ещё большим румянцем. Несмотря на это, отпускать она его не собиралась. Не зря ведь сама предложила бой «без правил» — сейчас можно делать всё, что хочется.  К несчастью, Кацуки быстро пришел в себя и на этот раз заставил Очако засмущаться ещё больше: больно схватив её чуть выше коленок, он резко перевернулся, положил её на живот и прижал всем своим весом сверху. — Зря ты это сделала… — Его дыхание было прямо у неё над ухом, и по спине пробежали мурашки. Прозвучало это настолько угрожающе, что девушке захотелось куда-нибудь спрятаться, но вместо этого она начала дрыгать ногами, пытаясь как-нибудь его задеть. В ответ на её жалкие попытки он вдруг разжал хватку, и они оба резко поднялись. Но уже с совершенно другим настроем - Урарака начинала злиться. Обычно спарринги проходят на уроках, где бой — всего лишь способ отточить приобретенные навыки со своими одноклассниками, ничего более. Во всех них она никогда не чувствовала желания сделать противнику по-настоящему больно. Но сейчас?.. Она по-настоящему злилась, стискивала зубы до скрипа. Кацуки тоже много времени не понадобилось — ему хватило увидеть её разъяренное лицо, чтобы решить, что оковы «не увлекаться и не калечить друг друга по полной» можно разорвать и отбросить подальше.  Теперь друг друга они не жалели совсем — никому не было дела ни до половой принадлежности, ни до жалости.  Больше никто не сдерживался. Теперь они оставляли друг другу не только равное количество ушибов по всему телу, но, кажется, решили заодно разукрасить друг другу лица. Кровь захлестала у Бакуго из носа, когда девушке удалось со всей силы ударить его локтем в лицо. Она готова была поклясться, что даже услышала небольшой хруст. Ребята начинали суетиться. Наблюдать за разворачивающейся картиной становилось по-настоящему не по себе, и Денки уже начал кричать что-то об остановке поединка, но постараться разнять их… никто, если честно, не решался. Пару человек сделали шаг вперед, но тут же отступили. Было слишком опасно попасть под горячую руку. Противники сплелись в катающийся по покрытию клубок, обещающий выбить зубы любому, кто попытается подойти ближе чем на пару метров. Той самой «горячей рукой» Кацуки схватил Урараку за шею, и она вскрикнула от боли — на месте ладоней остались красные ожоги. Да, причуды использовать было нельзя, но с вырабатываемым нитроглицерином парень поделать ничего не мог. Хотя, в общем-то, он и не хотел. — Послушайте, по-моему, достаточно, давайте заканчивать… — Момо попыталась говорить уверенно, но было слышно, как её голос слегка дрогнул. В любой другой ситуации Очако бы наверняка сразу прислушалась к зам.старосте, полагаясь на её мудрость и рассудительность — на Яойородзу можно было полагаться всегда, казалось, у нее наготове есть решение для любой ситуации. Но сейчас?.. Черт, она никого не хотела слушать прямо сейчас. Для неё существовал только Бакуго, которому очень хотелось возместить все нанесенные ей удары. — Эй, всё, хватит! — Киришима на автомате привстал, сам не понимая, что делать. Теперь все начали беспокоиться по-настоящему: Урарака и Бакуго больше не замечали ничего и никого вокруг. Все запреты были сняты, и со стороны казалось, будто они действительно хотят друг друга убить. Понятно было одно: их нужно как-то остановить, пока всё это дело не зашло ещё дальше (хотя куда уж дальше). Тем не менее у всех в голове крутилась одна и та же мысль: если сейчас, с помощью чьей-нибудь причуды, влезть между ними слишком неосторожно, они могут пострадать еще серьезнее. Лица обоих уже были полностью в крови, когда над ними, к огромному облегчению одноклассников, вдруг прогремело: — СТОП! Всемогущий схватил Бакуго в охапку и огромными руками заточил в импровизированный плен. Сейчас нужно было его (никто даже не заикался об «успокоить» — всё равно это невозможно) обезвредить, как минимум для того, чтобы он пришел в себя: его красные глаза были как будто окутаны пеленой, за которой он не видел ничего, кроме своей злости и объекта для её вымещения. В это время Айдзава, подойдя со спины, крепко-накрепко окутал Очако своими лентами, так что выбраться не было и шанса. Только спустя пару минут заточения они оба начали потихоньку приходить в себя. Первое время только вырывались и тяжело дышали, но сейчас до затуманенного чем-то разума, кажется, начал доходить свежий воздух, и Урарака полностью расслабилась. Скопившееся в мышцах напряжение покинуло её мгновенно, она полностью перестала контролировать тело и беспомощно обмякла — благо, Айдзава успел положить её на пол. С Бакуго дела обстояли иначе — он всё-таки еще мог держаться на ногах (Всемогущий попробовал отпустить его), хотя потрепан был, нельзя отрицать, точно так же сильно. Айдзава был в полной ярости, что было заметно по его и так всегда красным глазам. — С вами мы поговорим потом, а сейчас оба — марш к Исцеляющей Деве, — рявкнул учитель и, кивнув Герою №1, направился к пребывающим в смешанных чувствах остальным ученикам. Всемогущий тем временем, подхватив Урараку и Бакуго (который, кстати, уже не сопротивлялся, но ругательства продолжал извергать, как и раньше), быстро исчез, оставляя руководителя и его учеников для выяснения всех подробностей. — Иида, Яойородзу, от вас я жду объяснений в первую очередь. — Он обвел присутствующих холодным взглядом. — И вы, и я прекрасно знали о спарринге. Я не стал вмешиваться, так как полагался на ответственность и понимание границ, но, видимо, ошибся. Что бы вы предприняли, если бы Всемогущий не уговорил меня пройтись и проверить? После полных сожаления извинений двух старост учитель тяжело вздохнул и устало потер переносицу. Айдзава редко был способен на произношение таких длинных речей, да и в принципе редко за что-то действительно отчитывал, поэтому все согласно закивали и поспешили ещё раз извиниться, на что учитель только махнул рукой и ушел в сторону выхода.             ******* Лежа с уже обработанными ранами на одной из кушеток, Очако было трудно понять, что произошло. Выражение «всё как в тумане» сейчас не описывало и половины её состояния: кажется, адреналин до сих пор не до конца отпустил её тело, и в груди теплилось странное чувство нарастающей пустоты, которое теперь смешалось с жуткой болью во всём её небольшом теле.  Смотря в потолок, она пыталась восстановить хронологию последних 20 минут, чтобы понять: когда всё пошло не так?  Они на площадке. Разминка. Стойка. Старт. Удар, ещё удар. Небольшая хитрость. Нарастающая злость.  Трудно было сказать, в какой именно момент она слетела с катушек, но это абсолютно точно произошло, потому что та Урарака, к которой все привыкли, вообще вряд ли оказалась бы в такой ситуации. — Готово. — Исцеляющая Девочка закончила накладывать последнюю повязку и стала убирать медикаменты.  Лечить их своей причудой медсестре запретили сразу же, как Всемогущий притащил их в палату. Что ж, это было ожидаемо. Лечить свои раны самостоятельно в качестве наказания — вполне объективное и справедливое решение.  Нанесённый друг другу ущерб явно нельзя было назвать лёгким. У Бакуго была неслабо так рассечена бровь, и залитый из неё кровью глаз припух и покраснел изнутри; по всему телу было множество ссадин, а где-то даже остались кровавые следы от чужих ногтей.  У Очако же сильнее всего пострадало лицо: разбитая нижняя губа до сих пор отдавалась неприятным привкусом во рту, нос с воткнутой в него окровавленной ватой пульсировал и болел. А не считая кучи ушибов и огромных синяков, на шее алел шрам от чужой обжигающей ладони.  — Оставайтесь пока что тут, сейчас к вам зайдут.  Услышав о том, что врач их покидает, Очако непроизвольно начала немного паниковать. Это что же, ей сейчас остаться с Бакуго?  Вдвоём.  В одной комнате.  После всего, что было.  Она уже чувствовала нарастающее в комнате напряжение и не ошиблась, подумав, как тяжело будет сейчас сидеть в гнетущей и неловкой тишине. С тех пор как хлопнула большая белая дверь, прошла уже пара минут, но никто так и не проронил ни слова. Она была готова смотреть куда угодно, только бы не на него! К сожалению, отмалчиваться вечно она себе позволить не могла — было ясно, что нужно что-то сказать. Вот только что?..  — Эй, Бак…  — Заткнись.  Красные глаза смерили её вроде бы как всегда убийственным, но на удивление спокойным и даже пустым взглядом. От этого стало вдвойне страшно: она ожидала, что прямо сейчас на неё обрушатся сами кары небесные за её прегрешения, и готовилась по крайней мере, к незамедлительной смерти. Но нет.  Бакуго встал, видимо, наплевав на завет «оставайтесь здесь», и молча вышел из палаты, оставив девушку сидеть с невероятно глупым выражением лица.  Чёрт.  Чёрт. Чёрт. Чёрт.  Очако откинулась на чистую медицинскую подушку. И вот что теперь делать?..