Часть 2. Обеденный переворот

Среда. Школьная столовая. День котлет. Бикрос Молан стоял на раздаче с выражением лица человека, который вот-вот ударит кого-то половником. На самом деле он никого бить не собирался — это было его обычное лицо. Дети, толпящиеся в очереди, немного нервничали, но свои знали: Бикрос добрый. Просто его доброта выражалась в размере порции, а не в улыбках. — Следующий, — произнёс он низким, чуть раздражённым голосом. Очередь продвинулась. Кейл сидел во главе длинного стола. Справа — Чхве Хан, спокойный и твёрдый, как скала. Слева — Розалин с планшетом, высчитывающая что-то про бюджет студсовета. Альберу сидел напротив и улыбался своей дежурной медовой улыбкой, которая ничего не обещала и всё скрывала. Тут же сидели Пасетон, Витира, Арчи, Ханна, Джек, Лок, Тунка, Бад Илис, Валентино и — с некоторого расстояния — Клопе Секка. — Можно вопрос? — подал голос Бад Илис. Он говорил прямо, как всегда, без обиняков. — Кейл, почему ты всегда садишься именно здесь? Разве это стратегически выгодная точка? — Удобно, — коротко ответил Кейл. — Понял, — Бад кивнул и отхлебнул из термоса. Все знали, что в термосе у Бада «чай», и все делали вид, что верят. Бад, в свою очередь, делал вид, что пьёт, и тихо наблюдал за столовой. — Я не понимаю, — прогудел Тунка, крупный парень, занимавший полтора стула. — Почему мы просто не выкинем «Руку» из столовой? Физически? Я могу. У меня физкультура — пятёрка. — Потому что это столовая, а не ринг, — спокойно ответил Чхве Хан. — И потому что тогда Шеррит устроит нам дополнительную физкультуру. А тебе это понравится, и ты перестанешь быть нам полезен. Тунка на секунду задумался, а потом удовлетворённо кивнул: — Логично. — Я могу выкинуть их из столовой через студсовет, — предложила Розалин, сверкая солнечной улыбкой. — У меня есть пять формальных причин. И три неформальных. И одна — на всякий случай. — Пока не надо, — сказал Кейл. — Пусть поедят. Бикрос старался. Как раз в этот момент Бикрос лично вынес поднос и поставил его перед Кейлом. На тарелке возвышалась котлета размером с небольшую спортивную медаль. Пюре горкой. Компот в стакане — явно налитый до краёв, не как у остальных. — Ешь, — буркнул Бикрос и тут же отвёл взгляд, будто ему было всё равно. — А то опять говорят, что в школе кормят плохо. Неправда. Я хорошо кормлю. — Спасибо, Бикрос, — сказал Кейл. Бикрос кивнул и быстро ушёл обратно на кухню. Со стороны могло показаться, что он раздражён или недоволен. Кейл так и подумал — он вообще часто неверно истолковывал поведение Бикроса и был уверен, что повар его недолюбливает. На самом деле Бикрос просто не умел показывать привязанность иначе, чем через размер котлеты. — Он тебя обожает, — тихо заметила Мэри с монотонной интонацией GPS. — Вероятность обожания: девяносто восемь процентов. — Мэри, ты же навигатор, а не калькулятор эмоций, — отозвался Кейл. — Я многофункциональна. — Расчётное время завершения обеда соперника — пять минут, — добавила Мэри, мельком глянув на стол «Руки». — Вероятность конфликта: девяносто девять процентов. Она оказалась права. Барроу поднялся из-за своего стола через четыре минуты пятьдесят восемь секунд. Сайрем, Бернард, Бекрок и Дорф проводили его взглядами, не делая попытки остановить — они знали, что это бесполезно. Адин встал было следом, но Бекрок жестом усадил его обратно. — Сиди, — коротко сказал Бекрок. — Ты ему не поможешь. Ты ему только сок приносишь. И Валентино. Адин опустил голову и ничего не ответил. Барроу подошёл к столу «Семьи» и упёрся руками в столешницу. — Хенитьюз. Объясни мне, почему у тебя котлета больше, чем у меня. Кейл отложил вилку. — Тебе честно или вежливо? — Честно. — Потому что Бикрос меня кормит лучше, чем тебя. Это не я решаю. Это Бикрос. — Ты подкупил повара! — Чем? — искренне удивился Кейл. — Своей харизмой? Ты же знаешь, я ленивый. Подкуп требует усилий. — Это нечестно! — Это справедливо! — громко заявила Ханна, которая до этого молча ела. Она поднялась со своего места, и в её глазах загорелся нехороший огонёк. Ханна была заботливой сестрой, оберегавшей своего брата, но когда речь заходила о «Руке», её заботливость сменялась мстительностью пугающей интенсивности. — Справедливо, что тому, кто не орёт на всю школу, достаётся еда получше. Что, съел? То есть не съел. В том и проблема. — Ханна, — тихо сказал Джек, дёргая её за рукав. Он был добрым и заботливым, но порой слишком наивно верил, что конфликт можно уладить словами. — Может, не надо? Он же ещё ничего не сломал. — Пока не сломал, — поправила Ханна, не садясь. — Но я готова. Джек вздохнул. Ханна снова села, но взгляда от Барроу не отвела. Барроу понял, что проигрывает по всем фронтам, и решил зайти с другой стороны. — Хорошо. Тогда после уроков. За спортзалом. Один на один. — Ты уже это говорил, — напомнил Кейл. — Перед обедом. Я ещё не забыл. — Если ты не забыл, то ты не ленивый! — У меня хорошая память. Ленивая, но хорошая. — Кейл, — подал голос Арчи. Он сидел с краю, скрестив руки на груди, и смотрел на Барроу с откровенной грубостью. Арчи вообще был грубой личностью — так он выражал заботу. С Кейлом он лишний раз не разговаривал, чтобы случайно не ляпнуть что-то резкое, но в сторону Барроу можно было не сдерживаться. — Просто кинь в него что-нибудь. У тебя в тарелке пюре. Отличный снаряд. — Не надо пюре, — вмешался Пасетон. Скромный, как всегда, но за своих — горой. — Бикрос старался. — Согласен с Пасетон, — кивнул Витира. В её голосе звучала сталь. — Порвать Барроу можно и без жертв среди гарнира. Барроу попятился. — Вы все ненормальные! — заявил он. — Ты только сейчас это понял? — искренне удивилась Розалин. И тут случилось неизбежное. Адин, который всё это время сидел за своим столом, поднялся и быстрым шагом направился к столу «Семьи». В руках у него была тарелка с десертом — школьной булочкой с повидлом. — Валентино, — тихо сказал он, ставя тарелку перед бывшим другом. — Вот. Ты говорил, что не любишь повидло. Я проверил. Эта без повидла. Валентино посмотрел на булочку. Потом на Адина. Потом снова на булочку. — Я помню, — сказал Адин. — Ты не любишь повидло. С детства. — Ты помнишь, — эхом отозвался Валентино. Голос его прозвучал ровно, почти холодно. — Хорошо, что помнишь. Значит, ещё есть шанс. — Шанс? — в голосе Адина мелькнула надежда. — Шанс, что когда-нибудь ты вспомнишь и всё остальное, — отрезал Валентино. — А теперь иди. Барроу на тебя смотрит. Адин вздохнул и вернулся к своему столу, где Барроу действительно прожигал его взглядом. — Ты зачем ему булочку понёс?! — зашипел лидер «Руки». — Я должен, — был короткий ответ. — Почему?! — Потому что я виноват. Ответ был исчерпывающим. Барроу уронил голову на сложенные руки. Бернард молча подвинул ему стакан компота. Сайрем сделал пометку в блокноте: «Среда. Адин опять носил булочку. Моральный дух Руки — ниже плинтуса. Придумать мотивацию». Бекрок добавил вполголоса: «Мотивацию, а не ещё одну крикливую речь, пожалуйста». Дорф просто жевал. За столом «Семьи» тем временем продолжался обед. Бикрос вышел из кухни, чтобы собрать пустые тарелки, и, проходя мимо Кейла, буркнул: — Ты котлету доел? — Доел. — А пюре? — Доел. — А компот? — И компот. Бикрос кивнул, всё с тем же угрожающе-раздражённым выражением лица, и унёс тарелку. Кейл проводил его взглядом и подумал про себя: «Точно недолюбливает. Вечно хмурый». Сидевшая напротив Розалин, которая прекрасно понимала Бикроса, перехватила взгляд Кейла и чуть улыбнулась. Она знала правду, но не говорила — ей нравилось наблюдать, как умный во всём остальном лидер не может разгадать простого повара. Эрухабен, который обедал за отдельным столиком (статус секретаря директора обязывал к нейтралитету), подозвал к себе Раона. Тот подбежал с полным ртом печенья. — Дедушка Голди, что такое? — Не называй меня Дедушкой Голди, — привычно вздохнул Эрухабен. — И не говори с набитым ртом. Я хотел сказать, что твоя мать, — он чуть понизил голос, — добавила Барроу дополнительную математику на завтра. — Ура! — громким шёпотом отозвался Раон. — Я передам Кейлу! — Передай. И скажи, что я не имею к этому отношения. Это инициатива директора. — Но ты же рад! — Я ничего не говорил, — Эрухабен чуть улыбнулся уголками губ. — Иди уже. И доешь печенье, а то крошки по всей столовой. Раон умчался обратно и, притормозив у стола «Семьи», выпалил: — Слабый человек! У Барроу завтра дополнительная математика! — Откуда знаешь? — спросил Кейл. — Дедушка Голди сказал! — Эрухабен не Дедушка Голди, но спасибо за информацию, — Кейл чуть улыбнулся и посмотрел на Альберу. — Слышал? — Слышал, — Альберу улыбнулся ещё более медово. — И, как президент студсовета, я полностью одобряю инициативы директора, направленные на повышение успеваемости. Особенно когда они касаются наших оппонентов. — Ты сейчас говоришь как политик. — Я и есть политик. И я ненавижу, когда ты это замечаешь. — Знаю, — Кейл произнёс это с совершенно невинным видом, и Альберу на секунду перестал улыбаться. Потом снова заулыбался. Профессионально. Обед подходил к концу. Клопе Секка, всё это время корпевший над восстановленным по памяти блокнотом, поднял голову и громким шёпотом произнёс: — Я записал! Булочка как символ многолетней вины! Это войдёт в легенду! — Клопе, — хором сказали Чхве Хан и Мэри. — Я молчу! Я уже молчу! Но легенда пишется сама! Кейл поднялся из-за стола. Все взгляды «Семьи» тут же обратились к нему. — Всё, — сказал он лениво. — Обед окончен. Встречаемся после уроков за спортзалом. Барроу ждёт. — Я пойду с тобой, — немедленно сказал Чхве Хан. — Я тоже, — Розалин уже нажимала кнопки на планшете. — Я принесу аптечку, — тихо добавил Пендрик, который как раз проходил мимо с подносом. Он был стеснительным и добрым, но к своей работе относился серьёзно. — На всякий случай. Для Барроу. В смысле — если что... я не хочу никого обидеть... но бинты... — Всё в порядке, Пендрик, — успокоил его Кейл. — Ты правильно делаешь. Бинты пригодятся. Барроу сегодня особенно активный. Барроу, услышав это, подскочил со своего места. — Я тебе покажу «активный»! За спортзалом! Без бинтов! — С бинтами, — мягко поправила Мэри. — Расчётная необходимость бинтов после встречи — девяносто три процента. — Откуда ты это вообще считаешь?! — Я многофункциональна. Под общий смех «Семьи» и скрежет зубов Барроу обед завершился. Команды разошлись по классам. В воздухе витало предвкушение: после уроков за спортзалом что-то будет. Но это уже совсем другая история.