Часть 9

Утро выдалось ясным, морозным, таким, когда снег скрипит под ногами, а воздух кажется хрустальным. Флок проснулся в отличном настроении. Вчерашний ужин, её робкое объятие и улыбка, всё это грело его изнутри, как натопленная печь. Дина возилась на кухне, когда он вошёл, натягивая чистую рубашку. — Одевайся теплее, — сказал он, не глядя на неё. — Зачем? — она подняла глаза. — Погуляем. В городе. Дина замерла. Она не выходила за пределы дома и двора уже много недель. Это было что-то невероятное, почти запретное. — Ты… ты шутишь? — тихо спросила она. — Я редко шучу, — Флок усмехнулся. — Не всё же тебе в четырёх стенах сидеть. Пойдём, покажу столицу. Не такую страшную, как ты думаешь. Она хотела спросить «почему», но не стала. Боялась, что он передумает. Быстро надела тёплое платье и шерстяную шаль. Флок оглядел её, одобрительно кивнул. — Идём. Коня оставим дома, прогуляемся пешком. Они вышли на улицу. Город жил своей зимней жизнью, редкие прохожие, патрули йегеристов на перекрёстках, дым из труб, запах свежего хлеба из пекарни. Дина шла рядом с Флоком, оглядываясь по сторонам, как ребёнок, впервые попавший на ярмарку. — Здесь красиво, — сказала она. — Будет ещё красивее, когда мы наведём порядок, — ответил Флок. — Сейчас разруха, но пройдёт год-другой, и город зацветёт. Она хотела спросить, будет ли она здесь через год-другой, но не решилась. Они свернули на главную улицу, где располагались магазины и административные здания. Флока сразу заметили двое йегеристов в чёрных формах, подошли с докладом. — Командир, разрешите? — один из них козырнул. — Говори, — Флок остановился, отпустил руку Дины, повернулся к подчинённым. Они начали обсуждать какие-то вопросы, поставки, патрули. Дина слушала краем уха, но быстро потеряла нить разговора. Её внимание привлёк витрина книжного магазина. Она сделала шаг в сторону, потом ещё один, рассматривая выставленные книги. Она не заметила, как отошла от Флока на несколько метров. И не услышала топота копыт. Со стороны перекрёстка выехал отряд, человек десять всадников. Даз сидел в седле прямо, несмотря на недавнее ранение, и оглядывал улицу. Он увидел девушку, она стояла спиной к нему, разглядывая витрину. Лошади шли быстро. Дина услышала стук копыт, обернулась и от неожиданности попятилась, споткнулась о край тротуара, упала на снег, больно ударившись ладонями. Даз мгновенно спрыгнул с коня. — Вы в порядке? — спросил он, протягивая руку, чтобы помочь подняться. Дина подняла голову. Их взгляды встретились. — Даз… — прошептала она. Он узнал её. В его глазах мелькнуло удивление, потом что-то похожее на боль. — Дина? — переспросил он тихо. — Ты… что ты здесь делаешь? Она не успела ответить. К ним уже бежал Флок, он увидел, как она упала, и рванул с места, оттолкнув докладывавших йегеристов. — Дина! — он схватил её за плечо, рывком поднял на ноги, задвинул себе за спину. Повернулся к Дазу, заслоняя её всем телом. — Ты что здесь делаешь? — голос Флока был ледяным. — Патрулирую улицу, — ответил Даз, выпрямляясь. — Я не знал, что вы будете здесь. — Мы уходим, — Флок схватил Дину за руку. — Продолжай заниматься своим делом. Даз хотел что-то сказать, но передумал. Только проводил взглядом бледную Дину, которую Флок почти тащил за собой. — Флок, ты делаешь мне больно, — прошептала Дина, пытаясь не отставать. — Молчи, — бросил он, не сбавляя шага. — Домой. Немедленно. Флок не смотрел на неё. Он сжимал её запястье, вёл по улице, и в каждом его шаге чувствовалась глухая, кипящая злость. Дина молчала, сжав губы. На глазах выступили слёзы, от боли в руке, от несправедливости, от того, что только что она чувствовала себя почти свободной, а теперь снова была пленницей. Они дошли до дома. Флок втолкнул её в калитку, сам зашёл следом. — Иди в дом, — приказал он. — Сиди там. — Флок, что случилось? — сказала она дрожащим голосом. — Я сказал иди в дом! — рявкнул он. Дина вздрогнула, развернулась и побежала к крыльцу, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Флок остался во дворе, упёршись руками в забор. Он тяжело дышал, пытаясь унять ярость. — Чёрт, — прошептал он. Даз видел её. Он прикасался к ней. Флок ударил кулаком по забору, содрав кожу. Злость закипала в нем, ему нужно уехать в штаб и там остыть. Да, так и поступит. Вскочив на коня, Флок рванул прочь, не желая обьясняться перед Диной. Дина лишь слышала, как хлопнула калитка, как затих топот копыт. Она осталась одна в доме, прижавшись спиной к тёплой печке, и долго не могла успокоиться. Ладони саднили, снег на тротуаре оказался жёстким, и она ободрала кожу, когда упала. Но мысли были не о боли. Она думала о Дазе. О том, как он помог ей встать. О том, как смотрел, удивлённо, тревожно, будто хотел сказать что-то, но не успел. И о том, как Флок разозлился. — Почему он так? — прошептала она в пустоту. — Я же не виновата, что упала. Ответа не было. Вечером, когда уже стемнело, она услышала стук копыт. Один всадник. Флок часто возвращался один, но обычно она слышала его тяжелую уверенную походку. Этот топот был другим, более лёгким, осторожным. Дина подошла к окну, выглянула. Занесённые снегом кусты мешали рассмотреть, но у калитки кто-то был. Она накинула шаль и вышла на крыльцо. У калитки стоял Даз. Он спешился, привязал коня, шагнул к ней. В свете луны его лицо казалось бледным и настороженным. — Дина, — позвал он тихо. — Даз, — она оглянулась на дом, будто Флок мог выйти из темноты. — Ты зачем? Флок скоро вернётся, он… — Он в штабе, — перебил Даз. — Я знаю. Я ждал, пока он уедет. Он подошёл ближе, остановился в шаге от крыльца. — Как ты здесь оказалась? — спросил он. — Я думал, ты осталась в деревне. А ты… здесь в его доме. И он смотрит на тебя так, будто ты его… его вещь. Дина опустила голову. Руки её дрожали. — Он выманил меня письмом, — сказала она тихо. — Сказал родителям, что я в партизанском отряде, что меня убьют. Они написали мне, что отец при смерти. Я приехала в Трост, а там… он. Даз молчал. Его челюсти сжались. — И теперь я здесь, — продолжила Дина. — Стираю, готовлю, лечу, когда надо. Он… он изменился немного. Но иногда срывается. А сегодня вы меня видели. Он был в ярости. — Я заметил, — Даз шагнул ещё ближе. — Дина, послушай. Завтра, когда он уедет в штаб, я приеду за тобой. Заберу с собой. На юг. Там я смогу тебя защитить. Никто тебя не тронет. Дина подняла глаза. В них мелькнула надежда и тут же угасла. — А если он узнает? Он убьёт тебя. — Не узнает, — твёрдо сказал Даз. — Я всё продумаю. А на юге у меня есть надёжные люди. Ты будешь в безопасности. Или хочешь остаться здесь? С ним? Дина молчала. Внутри неё боролись два голоса. Один говорил «беги, это твой шанс». Другой «ты не можешь, он найдёт, он убьёт их всех». — Даз, я… — Не отвечай сейчас, — он поднял руку. — Подумай до завтра. Я приеду, когда он уедет. Если выйдешь к калитке значит, согласна. Если нет… я уеду один и больше не вернусь. Он развернулся, вскочил на коня. — Даз, — окликнула его Дина. — Спасибо. Он обернулся. — Завтра. Не бойся. Он пришпорил коня и ускакал в темноту. Топот быстро затих. Дина осталась стоять на крыльце, прижимая шаль к груди. Внутри всё кипело — страх, надежда, отчаяние. Она не знала как поступить. Было страшно за себя, родителей… за Флока.

***

Флок вернулся из штаба поздно, злой, уставший, пропитанный табачным дымом и холодом. Разговор с подчинёнными не клеился, мысли возвращались к сегодняшней прогулке: как Дина упала, как Даз помог ей встать. Он вошёл в дом, бросил плащ на стул. Дина сидела у печи, перебирая травы. Увидев его, она поднялась, одёрнула юбку. — Я устала, — сказала она, не глядя в глаза. — Пойду спать. Она направилась к двери своей комнаты, но Флок загородил дорогу. — Не уходи, — голос его был глухим, напряжённым. — Флок, уже поздно, — она попыталась обойти его. Он схватил её за руку, не больно, но крепко. — Ты отдаляешься, — сказал он. — После того, как ты увидела Даза, ты снова меня боишься. — Я не боюсь, — она выдернула руку. — Я просто устала. — Врёшь, — Флок шагнул к ней, прижал к косяку. — Ты думаешь о том, чтобы сбежать. Я вижу. Дина вжалась спиной в дверь, сердце заколотилось где-то у горла. — Не трогай меня, — прошептала она. — Не могу, — он наклонился к её лицу, вдохнул её запах. — Ты нужна мне, Дина. Он поцеловал её, грубо, жадно, вжимая в дверь. Она упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. Он не двигался. — Флок, нет… — выдохнула она в его губы. — Тише, — он отстранился на секунду, взял её лицо в ладони. — Тише, Дина. Я не сделаю больно. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Она замотала головой, слёзы навернулись на глаза. Флок вздохнул, то ли с сожалением, то ли со злостью. — Почему ты всегда сопротивляешься? — спросил он. — Я дал тебе все, письмо отправил, не трогал, когда просила. А теперь… когда мне самому больно… ты отталкиваешь. — Ты не имеешь права, — голос её дрожал. — А кто имеет? — он подхватил её под ягодицы, поднял, понёс к кровати. Она вскрикнула, забила кулаками по его плечам, но он сильнее. Гораздо сильнее. Флок уложил её на постель, навис сверху. Она извивалась под ним, пыталась скинуть, но он прижал её бёдра своим телом, одной рукой схватил оба её запястья, занёс над головой. — Не надо, — прошептала она, сжимаясь. Он поцеловал её теперь нежно, почти ласково. Провёл губами по щеке, по уголку губ, по шее. — Успокойся, — сказал он ей в плечо. — Расслабься. Тебе понравится. Обещаю. Она замерла, чувствуя его дыхание на своей коже. Тёплое, частое. Он целовал ключицу, спускаясь ниже, а она лежала, зажмурившись, и плакала тихо, беззвучно. Флок поднял голову. Увидел слёзы и что-то в нём оборвалось. — Дина… — он коснулся её щеки, стёр влагу. —Ты… ты меня пугаешь, — всхлипнула она. Он помолчал, потом вздохнул. — Я не хочу тебя пугать, — сказал он. — Но и отпустить не могу. Понимаешь? Она не ответила. Он разжал её запястья, откинулся на локти, давая ей немного пространства. Но с кровати не встал. — Дина, — позвал он. — Посмотри на меня. Она открыла глаза, мокрые, красные. — Я не зверь, — сказал он. — Я просто хочу быть с тобой. Не силой, по-настоящему. Помоги мне. Она молчала долго. Потом выдохнула и чуть расслабила плечи. — Поцелуй меня, — прошептала она. — Только нежно. Флок наклонился, поцеловал — медленно, осторожно, водя губами по её губам, как будто учился заново. Она не отвечала, но и не отворачивалась. Он провёл рукой по её боку, расстегнул пуговицы на платье. Одну, вторую, третью. Она вздрогнула, но не остановила. Стащил платье с плеч, потом нижнюю сорочку. Коснулся её груди мягко, кончиками пальцев. — Какая ты… — прошептал он, целуя её шею. Она зажмурилась, чувствуя, как его руки скользят по её телу. Он раздел её почти полностью, потом себя. И вошёл медленно, почтительно, глядя ей в глаза. Она охнула, вцепилась в его сильные плечи. Было не больно, но непривычно, тесно, странно. — Смотри на меня, — попросил он. — Не закрывай глаза. Она смотрела. На его лицо, сосредоточенное, почти страдающее. На рыжие волосы, упавшие на лоб. На его губы, которые шептали её имя. Он двигался плавно, стараясь быть нежным, но внутри у него всё горело — от желания, от её близости, от того, что она наконец была его. — Дина, — выдохнул он, ускоряясь. — Дина… Она не отвечала, только кусала губу, стараясь не стонать. Ей было стыдно, страшно, и в то же время что-то ломалось внутри, отпускало. Когда всё кончилось, Флок упал рядом, тяжело дыша. Она отвернулась к стене, подтянув колени к груди. — Дина, — позвал он, коснулся её плеча. — Пожалуйста, оставь меня одну, — сказала она глухо. Флок замер. Хотел что-то сказать, но передумал. Поднялся и вышел из комнаты, прикрыв дверь. Остался стоять в коридоре, прижавшись лбом к косяку. Внутри пульсировало — удовлетворение и стыд, счастье и горечь. За дверью она плакала. Тихо, в подушку, чтобы не было слышно. «Привыкнет», — подумал Флок. — «Со временем привыкнет». Но в груди саднило. Он прошёл на кухню, налил воды, выпил залпом. Посмотрел на печь, на её табурет, на её чашку, оставленную на столе. — Что я наделал? — прошептал он. Ответа не было. Только слёзы за стеной и его собственное тяжелое дыхание. А Дина лежала на мокрой от слёз подушке и думала: «Урод. Он просто урод. Никогда не прощу. Сбегу. Завтра же. С Дазом. Навсегда». Она вытерла щёки, повернулась на другой бок, обняла подушку. И в глубине души, там, где страшно признаваться, она знала, что боится оставить его одного. Но сейчас… сейчас она ненавидела его. И себя.

***

Утро пришло серое и морозное. Дина не спала почти всю ночь, лежала, глядя в потолок, прокручивая в голове его руки, его губы, его тяжелое дыхание. Стыд и ненависть перемешались в ней в липкий, тошнотворный ком. Она слышала, как Флок вставал, собирался, хлопнул дверью. Топот копыт затих вдалеке. Она ждала. Потом встала, оделась потеплее, накинула шаль. Вышла на крыльцо. У калитки ждал Даз. На коне, в походной форме, с тревожным лицом. — Ты решилась? — спросил он тихо. — Да, — Дина подошла. — Увези меня. Только не на юг. К родителям. В Трост. Даз нахмурился. — Нельзя. Флок найдёт их. И тебя. Я же говорил, на юге надёжные люди. — Даз, пожалуйста, — она взяла его за руку. — Я не видела их столько времени. Дай мне увидеть их, один раз. Хоть на час. Потом я поеду с тобой куда скажешь. Даз молчал, сжимая челюсти. Потом выдохнул. — Один час, — сказал он. — Только увидишься и сразу уедем. Если Флок узнает… — Не узнает, — перебила Дина. — Он думает, что я в доме. Даз помог ей сесть на коня, устроился сзади, обхватив рукой за талию, осторожно, почти не касаясь. Они поехали. Молча. Дорога была долгой. Дина смотрела на убегающие поля, на голые деревья, на серое небо. В голове крутились воспоминания прошлой ночи. Его губы на её шее, его руки на её теле, его шёпот «Дина, Дина». Она зажмурилась, прогоняя картинки. «Урод, — думала она. — Ты урод. Я тебя ненавижу. Никогда не вернусь». Но внутри, где-то глубоко, что-то ныло. Она не хотела признаваться себе — что. В Трост въехали к полудню. Родной дом — белые стены, зелёные ставни, сад, занесённый снегом. Дина спрыгнула с коня, не дожидаясь помощи, и побежала к крыльцу. Мать открыла дверь и замерла. — Дина? — прошептала она. — Мама! — Дина бросилась ей на шею, зарыдала. Из дома вышел отец в старом халате, с очками на носу. Увидел дочь и заплакал, не стесняясь слёз. — Доченька… жива… — Я жива, папа, жива, — она обнимала их обоих, чувствуя знакомый запах дома. — Всё хорошо. Меня спасли. Даз, это он меня спас. Она обернулась. Даз стоял у калитки, держа лошадей, не вмешиваясь в эту сцену. — Заходите в дом, — сказала мать, вытирая слёзы. — Я сейчас чай поставлю. — Нет, мама, мы не можем, — Дина покачала головой. — Тот… человек, который меня держал, он может приехать. Нам нужно уезжать. Я просто хотела увидеть вас. — Останься, — прошептал отец. — Хоть ненадолго. — Не можем, — Даз шагнул вперёд. — Флок, он не простит. Если узнает, что она была здесь. И тогда… Он не договорил. С улицы донёсся топот копыт, быстрый, тяжёлый, не один всадник. Дина побледнела. — Флок, — прошептала она, выглядывая в окно. Флок скакал во главе небольшого отряда прямо к дому. Его лицо было искажено яростью. — Проклятье, — выдохнул Даз. — Он узнал. Он выбежал на крыльцо, Дина за ним. Флок уже спешился, бросил поводья одному из йегеристов. — Дина, — голос его был ледяным. — Быстро ко мне. — Нет! — она спряталась за спину Даза. — Не подходи! Флок перевёл взгляд на Даза. — Ты, — сказал он глухо. — Я тебя сослал на юг. Приказал не возвращаться. А ты украл мою женщину. — Она не твоя, — ответил Даз. — Она свободный человек. И уезжает со мной. — Даз, уезжай, — крикнула Дина. — Пожалуйста, уезжай! Я с ним сама разберусь. — Нет, — Даз не двинулся с места. — С Флоком нужно разобраться сейчас. Или никогда. Он шагнул вперёд. Флок навстречу. Они сошлись посреди двора, медленно, как два зверя перед схваткой. — Отдай её, — сказал Флок. — Не отдам, — ответил Даз. Флок ударил первым, резко, с разворота, в челюсть. Даз покачнулся, но устоял и ответил, в корпус, потом в лицо. Они били друг друга, грязно, без правил. Снег под ногами превращался в серую кашу. Дина кричала, чтобы остановились, но никто не слышал. Йегеристы не вмешивались. Флок оказался сильнее. Он повалил Даза в снег, навалился сверху, сжал горло. — Отпусти! — закричала Дина. — Отпусти его! Я вернусь к тебе! Я поеду с тобой, куда скажешь! Только не убивай! Флок не слышал. Его пальцы сжимали шею Даза, лицо было безумным. Тогда отец Дины подбежал, схватил Флока за плечи, дёрнул. Флок потерял равновесие, покатился в сторону. Даз судорожно вздохнул, схватил рукой за снег. Дина бросилась к ним, Флок уже вставал, Даз поднимался на четвереньки. И тут Даз, не глядя, выхватил пистолет и направил на Флока. — Не надо! — крикнула Дина. Но он уже взвёл курок. Дина метнулась и упала на Флока, закрывая его собой. Выстрел грянул. Мгновение и мир замер. Мать Дины вскрикнула и осела в обмороке в снег. Отец рванул к дочери. Даз застыл с пистолетом в руке, глядя на её кровоточащую спину. — Дина! — закричал Флок, прижимая её к себе. — Дина, нет! Она была в сознании. Боль обожгла, но она смотрела на его лицо, перекошенное ужасом, с кровью на губе, с мокрыми щеками. — Не стреляй, — прошептала она. — Пожалуйста… Флок прижал её к груди, гладил по щеке, по волосам, прижимался лбом к её лбу. И плакал. Слёзы текли по его лицу, смешиваясь с кровью и снегом. — Зачем ты это сделала? — шептал он. — Зачем ты закрыла меня? — Не знаю, — ответила она, теряя сознание. — Сама не знаю. Вокруг кричали, бегали. Даз бросил пистолет в снег, прижал руки к лицу. Флок держал Дину, не отпуская. Гладил её по голове, целовал в лоб, шептал какие-то бессвязные слова. — Живи, — шептал он. — Только живи. Я всё отдам. Я отпущу тебя. Только живи. Она не слышала. Снег медленно падал на окровавленный снег, на сломанные судьбы, на этот морозный двор. Никто не знал, что будет дальше. Никто не знал, выживет ли она. Но в этот миг, в этом хаосе, боли и слезах, Дина сделала свой выбор. Не за Даза. Не за родителей. Не за себя. За Флока.