Глава 3: Столкновение

      Утро третьего дня началось для Соника с философского вопроса: зачем он вообще согласился на это шоу талантов? Ответ сидел рядом на скамейке у входа в репетиционную базу, листал скетчбук и делал вид, что не замечает его хмурого взгляда. Эми выглядела так, будто всю ночь не спала — но не от усталости, а от предвкушения. На коленях у неё лежал всё тот же скетчбук, и сейчас она быстро зарисовывала фасад здания.       — Ты вообще спала? — спросил Соник, подавляя зевок.       — Немного, — не отрываясь от рисунка, ответила она. — Я придумывала твой сценический образ.       — У меня уже есть образ. Он называется «я и моя гитара».       — Этого недостаточно. Нужна... искра.       — У меня вся жизнь — искра. Меня из-за этого из кафе выгоняют.       Эми подняла глаза, улыбнулась уголками губ и уже открыла рот, чтобы ответить — но её перебил чей-то громкий, нарочито растянутый голос:       — О-о-о, только посмотри! Кого это занесло на прослушивание? Самый быстрый уличный попрошайка с гитарой!       Соник обернулся.       К входу в репетиционную базу подходили двое. Первый — высокий парень, одетый в тёмно-бордовую кожаную куртку, небрежно наброшенную на голое тело. Сквозь раскрытую молнию было видно жёсткую мускулатуру и зловещий шрам, бегущий наискосок через всю грудь — старый, белёсый, явно оставленный не в уличной драке. Его волосы были ярко-зелёными, взлохмаченными, торчащими во все стороны, словно он только что вышел из турбулентности. Но опаснее всего была его ухмылка — широкая, обнажающая клыки, с прищуренными голубыми глазами. Он смотрел не с ненавистью, а с ленивым превосходством хищника, который уже знает, чем закончится охота.       Второй была девушка с длинными рыжими волосами, убранными в высокий хвост, и выразительными голубыми глазами. Её движения были плавными и точными, как у хитрого зверька. Лёгкая чёрная куртка мягко переливалась в солнечном свете, а на шее поблёскивал кулон с янтарём — капля застывшего огня в тон волосам. Она не шла — она шествовала, словно весь тротуар был её личной сценой, а выражение лица говорило, что всё происходящее вокруг — не более чем забавный, но уже поднадоевший спектакль. Скордж и Фиона.       Дуэт, о котором говорили многое и с опаской. Что они — дикие звёзды панк-сцены. Что их выступления заканчиваются разбитыми гитарами и сорванными голосами. Что Скордж обладает пугающей харизмой, играя на публику так, что зрители сами не замечают, как поддаются ему, словно кролики удаву. И что никто не умеет ранить словом так же метко, как Фиона.       — Смотри-ка, Фи, — лениво протянул Скордж, бесцеремонно разглядывая Соника и Эми. — Наш уличный спринтер. Говорят, ты уже разбил всю посуду в округе? Решил переключиться на разбитые мечты? Соник медленно поднялся со скамейки. Его зелёные глаза встретились с голубыми глазами Скорджа.       — Слушай, зелёный, если ты пришёл сюда, чтобы пошуметь, то там за углом есть помойка. Там как раз твоя акустика. Скордж усмехнулся, не разрывая зрительного контакта.       — Остряк. Уважаю. Только на большой сцене остроумие не играет. Там нужно что-то посущественнее.       — Например?       — Например, умение выживать, а не просто быстро бегать, — вставила Фиона ледяным тоном, поправляя манжету своей перчатки. — На улице ты был большой рыбой, а здесь ты просто корм.       Эми захлопнула скетчбук и поднялась. Её лицо было спокойным, но Соник видел, как она сжала край альбома — так, что побелели костяшки.       — Его таланта хватит на десять таких, как вы, — тихо, но отчётливо сказала она. Фиона перевела взгляд на неё. Медленно. Оценивающе. Её пальцы коснулись янтарного кулона на шее, губы тронула едва заметная усмешка.       — О, — протянула она почти ласково, — а это та самая девочка, которая вечно за ним бегает. Эми, кажется? Ты, говорят, рисовать любишь? Наверное, чтобы хоть как-то прикоснуться к сцене, на которую тебя никто не пустит. Эми не ответила. Просто смотрела — прямо, не мигая. Соник заметил, как дрогнул её подбородок.       Он сделал шаг вперёд, закрывая её собой.       — Слушайте, — его голос был спокойным, но с той особой ноткой, которая появлялась у него перед тем, как в кафе начинали лететь кружки, — если вы пришли сюда просто пошуметь, то я предлагаю вам развернуться и пойти своей дорогой. Здесь вам не на кого охотиться.       Скордж хмыкнул. Его ухмылка стала чуть шире.       — Дерзкий. Ладно, Быстрый Ёж. Посмотрим, как ты запрыгаешь на сцене. Только не обделайся от страха. В кафе тарелки бить — это одно, а стоять перед залом, который ждёт твоего провала — совсем другое.       — Я не провалюсь, — отрезал Соник. — У меня кеды быстрые.       Скордж фыркнул, развернулся и толкнул дверь репетиционной базы. Фиона задержалась на секунду, её острый ноготь легонько коснулся плеча Эми.       — Удачи... фанатка, — прошептала она.       И скрылась за дверью.       В наступившей тишине было слышно, как где-то далеко, за углом, лает собака и гудит мотор автобуса. Эми стояла, опустив голову. Соник повернулся к ней.       — Эй. Ты в порядке?       — Да, — она кивнула, но голос прозвучал глухо. — Я просто... Привыкла уже.       — К чему?       — К тому, что я — просто та, кто бегает. Ничего особенного.       Соник нахмурился. Он взял её за плечо — не сильно, но уверенно.       — Ты — не «та, кто бегает». Ты — та, кто притащила меня сюда. Та, кто верит в меня больше, чем я сам. Та, кто рисует всякие... штуки в своём скетчбуке и никогда не показывает. Эми подняла глаза. В них стояли слёзы — но она не плакала. Держалась.       — Если хочешь, — добавил он тише, — я могу сейчас зайти туда и случайно уронить на них что-нибудь тяжёлое. Например, колонку. Или целый рояль.       Эми неожиданно рассмеялась — коротко, всхлипнув, но искренне.       — Ты невозможен.       — Знаю.       Она вытерла глаза рукавом и поправила рюкзачок.       — Ладно. Пошли. У тебя прослушивание через час. Надо размяться.       — Кому размяться? Мне или гитаре?       — Обоим. Особенно тебе. Ты вон, опять на месте топчешься.       Соник опустил взгляд на свои ноги. Действительно — он уже пританцовывал, сам того не замечая.       — Это не я, — сказал он. — Это кеды.       Эми улыбнулась и первой толкнула дверь.       Внутри репетиционной базы кипела жизнь — насколько вообще может кипеть жизнь в старом здании с облезлыми стенами и запахом пыльных кулис. По коридору сновали люди: кто-то с гитарой, кто-то с папкой для нот, кто-то просто нервно перебирал пальцами воздух перед выходом на сцену. Вдалеке снова слышался синтезатор — теперь увереннее, чем вчера.       Соник и Эми прошли мимо афиш, развешанных по стенам. Одна из них — новенькая, явно только что повешенная — рекламировала предстоящий концерт Скорджа и Фионы в клубе «Тёмный круг». На плакате оба стояли в агрессивных позах, а под ними горела алая надпись: «НАСТОЯЩАЯ МУЗЫКА ДЛЯ НАСТОЯЩИХ ЛЮДЕЙ».       — Пафосно, — хмыкнул Соник.       — Зато честно, — донёсся голос откуда-то сбоку. — Хотя и мерзко.       Из-за угла вышла Салли с неизменной кружкой в руке. Сегодня на ней был бейдж «ПРОДЮСЕР» — видимо, чтобы участники не путались.       — Видела вашу стычку на крыльце, — сообщила она без предисловий. — Впечатляет. Соник, ты всегда так за словом в карман не лезешь?       — Только когда кто-то лезет к моим друзьям.       — Похвально. Ладно, идите в зал. Сейчас начинаем прослушивания второй волны. Там будет... хм, интересный участник. Я хочу, чтобы ты, Соник, на него посмотрел.       — Зачем?       — Увидишь, — Салли загадочно улыбнулась и скрылась в коридоре, оставив после себя лёгкий аромат чая и интриги.       Зал для прослушиваний был небольшим, с низкой сценой и парой рядов кресел. Сейчас здесь собралось несколько человек — участники, пара зрителей, кто-то из персонала. В углу, скрестив руки на груди, стоял Скордж. Фиона сидела на подлокотнике его кресла, закинув ногу на ногу, и лениво листала что-то в телефоне.       Соник и Эми устроились с краю. Он положил гитару на колени, она открыла скетчбук — на всякий случай.       — Итак! — объявила Салли, выходя на сцену. — Следующий участник. Псевдоним — Наклз. Настоящее имя — Маркус Нокс. Инструмент — голос, направление — рэп. Прошу!       На сцену поднялся парень. Высокий, широкоплечий, с тёмной кожей и коротко стрижеными дредами. Его кулаки были сжаты — не от злости, а от привычки. На костяшках, покрытых старыми мозолями, виднелись крошечные шрамы. Одет он был просто: мешковатые штаны, тяжёлые ботинки, футболка с надписью «GUARDIAN». Двигался он так, будто каждое движение было частью ритма — медленного, тяжёлого, как шаги земли перед землетрясением.       Он подошёл к микрофону. Оглядел зал. Заметил Скорджа — и едва заметно хмыкнул. Заметил Соника — задержал взгляд на секунду, оценивая. Потом повернулся к Салли.       — Музыка?       — Пока без музыки, — ответила она. — Только голос. Покажи, что у тебя есть.       Наклз кивнул. Закрыл глаза на мгновение. А потом начал. «I'm Knuckles...»       Голос был низким, глубоким, словно исходящим не из горла, а откуда-то из груди — из самого нутра. Каждое слово — как удар барабана. Он читал о корнях, о силе, о том, как стоять, когда земля уходит из-под ног. Ритм был тяжёлым, настойчивым — не агрессивным, но давящим. Таким, который не кричит «я лучше всех» — а просто сообщает: «я здесь, и я настоящий».       Соник слушал, забыв про гитару. Пальцы машинально отбивали ритм по грифу. Эми, не отрываясь, смотрела на сцену, и её карандаш замер над бумагой.       Когда Наклз закончил, в зале повисла тишина. Он не поклонился, не улыбнулся — просто отошёл от микрофона и скрестил руки. Мол, я сделал своё дело.       Салли постучала ручкой по блокноту. На её лице читалось сложное выражение: восторг, смешанный с напряжёнными раздумьями.       — Так... — она почесала за ухом. — Это было... мощно. Очень. Но вот вопрос: как это вписать в шоу? Рэп — это одно. Но если под него нет музыки, он звучит как монолог. А если есть — то нужен кто-то, кто сможет его дополнить.       Она перевела взгляд на Соника. Потом на Наклза. Потом снова на Соника. В её голове явно зажглась какая-то лампочка.       — Соник, — позвала она.       — Чего?       — У меня к тебе вопрос. Как ты смотришь на то, чтобы поработать не один, а в группе?       Соник моргнул.       — В группе? С кем?       — Пока не знаю, — Салли неопределённо махнула рукой, но её взгляд всё ещё блуждал между ним и Наклзом. — Просто мысль. Ладно, Наклз, спасибо! Ты прошёл. Жди от меня вестей.       Наклз кивнул и спустился со сцены. Проходя мимо Соника, он замедлил шаг.       — Неплохо держался там, на улице, — сказал он тихо. — С этими... зелёным и рыжей. Уважаю.       — Ты видел?       — Я много чего вижу. У меня уши везде.       И, не дожидаясь ответа, он прошёл в конец зала и встал у стены — всё так же со скрещёнными руками, словно врос в пол.       Скордж, сидевший в углу, лениво похлопал. Три медленных хлопка.       — Неплохо, — процедил он. — Для любителя.       Наклз не обернулся. Только хмыкнул и тихо, но отчётливо произнёс:       — Я не любитель. Я — проблема.       Скордж перестал хлопать. Фиона подняла глаза от телефона. В воздухе на мгновение сгустилось напряжение — словно перед грозой.       Салли кашлянула.       — На этом на сегодня всё! Завтра — финальный отбор и оглашение списков. Всем спасибо, все свободны.       Участники потянулись к выходу. Соник подхватил гитару, Эми закрыла скетчбук, и они вместе вышли в коридор.       — Что думаешь? — спросила она, когда они отошли подальше.       — О ком? О Наклзе? Он крутой. Серьёзный. И, кажется, ему плевать на всех вокруг. Это... уважаю.       — А о Скордже?       — А о нём нечего думать. Он думает о себе достаточно за нас двоих.       Эми рассмеялась, но быстро посерьёзнела.       — Салли что-то задумала, — сказала она. — Я видела, как она смотрела на тебя и Наклза. Она хочет вас объединить.       — Объединить? — Соник задумался. — Ну... посмотрим. Он, конечно, тяжёлый. Но, кажется, настоящий. А настоящих людей сейчас мало.       — Как ты? — тихо спросила Эми.       — Я? — он усмехнулся. — Я просто быстро бегаю. Это всё кеды.       Эми снова засмеялась. И он в сотый раз подумал, что её смех — пожалуй, единственная мелодия, которую он готов слушать бесконечно. Даже если в ней нет гитары.       Вечером того же дня Салли сидела в своём крошечном кабинете над разложенными анкетами. Соник. Наклз. Парень с синтезатором, которого она заметила ещё давно — тихий, с торчащими жёлтыми волосами, вечно копающийся в проводах.       Она отодвинула кружку, сцепила пальцы в замок и уставилась в потолок.       — Гитара, рэп, синтезатор и голос... Если это сработает, — прошептала она, — то у меня будет группа. Настоящая. Живая. Такая, какую Эггман не сможет...       Она осеклась. Имя, которое она боялась произносить вслух, повисло в воздухе. Салли быстро допила остывший чай и захлопнула папку. Не время для страхов. Время действовать.       Где-то вдалеке, за стенами репетиционной базы, по улице шёл парень с красными кедами и гитарой за спиной. Рядом шагала девушка с розовым хвостом, которая всё ещё улыбалась. А за ними, в окне верхнего этажа небоскрёба «Эггман Индастриз», продолжал мерцать экран монитора — там, где среди сотен лиц горели три: синеволосый гитарист, хмурый рэпер с дредами и девушка со скетчбуком.       Игра только начиналась.