Глава 9: Туман войны

Глава 9: Туман войны Первая луна, 102 год от Р.В. (1 год после З.Э.) Командир Рейнджеров Кроули и его собратья-рейнджеры издали наблюдали за тем, как Король и Королева пронзали Золотой Зуб верхом на своих драконах. Зрелище Балериона и Мераксес во всем их грозном величии никогда не переставало поражать его. Приготовления Таргариенов к этой войне не остались незамеченными, и Золотой Зуб был укреплен и усилен почти десятью тысячами воинов, многие из которых были ветеранами кампании на Железных островах. Ими командовал лорд Роджер Леффорд, хозяин замка. Теперь же многие из этих людей гибли в криках, пока с небес лился огонь. Каждое предложение сдаться было отвергнуто западниками. Никакие угрозы не могли заставить их покориться, и потому король Эйгон и королева Рейнис приняли решение поберечь жизни своих людей при штурме и ускорить кампанию, попросту уничтожив Зуб и всех его защитников драконьим пламенем. Как только огонь утих, их армия вошла в руины замка, захватывая всех уцелевших защитников, отчаянно жаждущих сдаться, а также их припасы и разграбляя сокровищницы дома Леффордов. Кроули с иронией подумал, как сир Геймон Гриветион отнесется к тому, что обещанный ему королем замок был разрушен и разграблен, но тут же рассудил, что верный рыцарь Драконьей Гвардии вряд ли станет возражать. Особенно если щедрость короля окажется верна слухам, и он оплатит восстановление твердыни. В конечном счете подобные материи Кроули не касались. Ему и его людям были вверены куда более важные задачи. Пока их Король и Королева силами армии обеспечивали безопасность Золотого Зуба и путей снабжения из тыла, Кроули и его рейнджеры гнали коней по дорогам вглубь вражеской территории, один за другим расходясь в разные стороны. Каждый из них имел при себе подробную карту Западных земель, составленную на основе хроник Речных земель и благодаря усилиям Королевских Очей, которые внедрились на Запад за месяцы, а то и годы до этого. Их задача как рейнджеров на войне заключалась прежде всего в том, чтобы действовать в качестве передовых разведчиков, сборщиков сведений и бойцов особого назначения, выходя далеко за рамки возможностей даже самых умелых и отважных дозорных, обычно сопровождавших марширующую армию. Рейнджеры проникали глубоко в тыл врага, кормились с земли, разведывали вражеские крепости и армии, оценивали рельеф, дороги, тайные тропы, местные условия и способы их использования, после чего докладывали обо всем в ставку. Им также доверяли проявлять инициативу в саботаже и уничтожении вражеских линий снабжения и обозов. Четырнадцать рейнджеров Кроули получили именно эти приказы для обеих текущих кампаний, и он был уверен, что они принесут честь имени Корпуса Рейнджеров. Они были молодой организацией, и сам Кроули лишь в прошлом году завершил обучение под бдительным присмотром королевы Висении. И хотя они уже доказали свою невероятную эффективность на внутренней службе в Речных землях, война должна была стать решающим испытанием для их навыков. Кроули скорее провалился бы в седьмое пекло, чем позволил себе или кому-либо из подчиненных не оправдать ожиданий своих повелителей. Казалось, целая жизнь прошла с тех пор, как он был всего лишь сыном рыбака на Драконьем Камне, браконьерствуя в драконьем заповеднике, чтобы прокормить семью, когда его отец слег от болезни и не мог работать. Когда его поймали, он думал, что это конец для него и его близких: ему, единственному трудоспособному сыну, грозила либо потеря руки, либо казнь, либо ссылка на Стену в Ночной Дозор. Но Таргариены проявили милосердие. Они сохранили ему жизнь и руку, оказали помощь его семье — этого хватило, чтобы отец оправился от недуга и снова вышел в море. Более того, они проявили мудрость, упразднив большую часть заповедника на Драконьем Камне, чтобы позволить людям снова охотиться, и приняли меры для процветания местных ремесел и гильдий, дабы народ больше никогда не голодал и ни в чем не нуждался. Именно тогда Кроули наконец понял, почему столь многие на Драконьем Камне видели в Таргариенах скорее богов, чем людей. Он до сих пор помнил величие и красоту их лиц, когда они пощадили его, мудрость и силу в их голосах, когда они объявляли свои решения. И все, чего они попросили взамен, — это его служба и навыки, чтобы помочь им создать Корпус Рейнджеров, который станет одной из опор их правления. Это было и оставалось его величайшей честью. Жизнь рейнджера не была легкой, но она была осмысленной и наполненной высокой целью. Каждого выслеженного и убитого ими разбойника, каждого загнанного дикого зверя, каждого плетущего заговоры лорда или чиновника, на которого они доносили, каждый разведанный вражеский феод — они знали, какой вклад все это вносит в мир и стабильность их королевства и в цели их владык. В последующие недели, когда он ехал по Западным землям на своем мерине по кличке Кроппер, он не переставал поражаться скорости и выносливости этого конька. А ведь тот был лишь рейнджерской лошадью первого поколения — помесью дотракийского скакуна и дорнийской песчаной кобылы. Их заводчики планировали смешивать и тестировать различные породы со всего Вестероса и Эссоса, чтобы со временем вывести идеальную породу для своих нужд, которая станет еще быстрее и выносливее. Он до сих пор порой усмехался, вспоминая, как Кроппер сбросил его, когда он впервые попытался сесть в седло. Из-за качеств, которые в них взращивали, рейнджерские кони ценились на вес золота, а потому по приказу короля Эйгона заводчики приучали их слушаться только тех всадников, которые хотя бы раз назвали особую, уникальную для каждой лошади кодовую фразу. Вдруг конь встряхнул головой, словно безмолвно попрекая: «Хватит витать в облаках, займись делом». Разумеется, он был прав, хотя Кроули и ловил себя на мысли, не чудится ли ему все это, или же его конь и впрямь пытается с ним объясниться. Существовали старые бабьи сказки об оборотнях-варгах и их фамильярах, а еще были невероятно смышленые вороны, которых использовали мейстеры и курьеры, — и как тут забыть о связях между его Королем, Королевами и их драконами? Не было бы ничего удивительного в том, что их кони оказались настолько умны, что, казалось, понимали их и даже порой заговаривали с ними; он знал, что его товарищи-рейнджеры докладывали о подобном, но все это по-прежнему выглядело странно. Насколько ему было известно, сам он не являлся ни варгом, ни драконьим владыкой, а лошади говорить не умели. В этот момент Кроппер фыркнул — то ли реагируя на мысли Кроули, то ли потому, что тот снова ушел в себя, потеряв сосредоточенность. Поняв намек, Кроули отогнал странные думы и сосредоточился на задаче. Впереди он увидел небольшой лагерь солдат, расположившихся вокруг трех повозок и занимавшихся своими повседневными делами. Кроули выслеживал этот конвой снабжения последние три дня, намереваясь уничтожить его. Наконец он нагнал их на дороге близ Кастамере, ведущей на юг к Утесу Кастерли, и теперь, когда он настиг их, их участь была предрешена. Он наблюдал за ними в ночи из своего укрытия в лесу неподалеку, подсчитывая количество целей. Около тридцати человек в общей сложности, если только он не ошибся в расчетах. Для него это не было проблемой. «В своем колчане рейнджер несет жизни двух дюжин мужей», — так гласила поговорка. Это был неофициальный девиз их корпуса, наряду с «Один бунт — один рейнджер», хотя оба изречения исходили от самого Короля и лишь постепенно начинали распространяться среди простого люда в Речных землях по мере роста репутации их ордена. И хотя слова — всего лишь ветер, у Кроули хватало мастерства, чтобы подкреплять эти поговорки делами. Король и Королева безжалостно муштровали их, и последние шесть лет он проводил каждую свободную минуту бодрствования в неустанных тренировках с оружием. Двадцать четыре стрелы в колчане, еще сорок в седельной сумме и все навыки скрытности и ведения боя полностью обученного рейнджера. Этот конвой был для него легкой добычей. Кроули открыл седельную сумку, достал десять дополнительных стрел и переложил их во вспомогательный колчан, после чего приказал Кропперу укрыться в лесу. Он подобрался чуть ближе к лагерю и наложил стрелу на тетиву, затаив дыхание и готовясь натянуть лук и прицелиться, как вдруг заметил кое-что, освещенное пламенем костра, чего раньше не мог разглядеть в темноте из-за расстояния. Это был герб: красный лев с золотым языком и когтями на серебряном поле. Знамя дома Рейнов из Кастамере. Кроули ослабил тетиву лука, сбрасывая натяжение, пока обдумывал свой следующий шаг. Король Эйгон лично поручил ему еще одну миссию, отдельную от тех, что получили остальные рейнджеры, полагаясь исключительно на его навыки и преданность как Командира и, пожалуй, самого способного члена Корпуса на сегодняшний день. Если представится возможность, он должен был войти в контакт с лордом Рейном и сделать ему предложение, от которого тот не сможет отказаться. Было вполне логично, что этот конвой принадлежал Рейнам, учитывая, что он шел по дороге от Кастамере, да еще и под их знаменем. Приняв решение, Кроули вернулся к своему коню и устроился на ночлег. Похоже, этому обозу все-таки суждено было выжить. В течение следующих дней он следовал за конвоем на расстоянии, и, как он и ожидал, через несколько дней пути к югу они вывели его прямо к армии Рейнов. Этот лагерь был намного, намного больше, чем стоянка обоза. По оценкам Кроули, войско Рейнов насчитывало около четырех тысяч человек, возможно, больше. Однако, как и во многих армейских лагерях, охрана здесь была далеко не такой строгой, какой ей следовало бы быть, учитывая постоянное движение маркитантов и обозов снабжения. При виде этого ему пришлось напомнить себе, что далеко не все армии управлялись столь же эффективно и профессионально, как войска его повелителей. Подвергнув свои навыки испытанию, Кроули проник в лагерь и разведал его под покровом ночи, ни разу не попавшись, пока прочесывал территорию. Он выяснил, где находится шатер лорда Рейна, а затем наметил маршрут, как туда добраться и проникнуть внутрь. Он знал, что должен действовать быстро, пока армия не снялась с лагеря и не продолжила марш, поэтому привел свой план в действие на вторую ночь. Используя все преимущества своего обучения, он двигался незамеченным в тенях, невидимый для часовых, пробираясь к лордскому шатру. Заметив стражу у главного входа и бродящие вокруг патрули, Кроули достал запасной нож (не свой верный сакс и не метательный нож) и медленно прорезал в задней полотняной стене шатра дыру, достаточно большую, чтобы протиснуться внутрь. Шатер лорда Роберта Рейна был настолько помпезным и вычурным, насколько и следовало ожидать от второго по богатству дома на Западе. Ради Семерых, в шатре стояли даже столы и книжные полки! Впрочем, тем лучше для него — так было проще оставаться незамеченным. Пробираясь по шатру, он прихватил несколько бумаг и писем, быстро пробежав по ним глазами, прежде чем спрятать. Хозяин шатра в этот момент читал что-то при свете свечи за своим столом, его рыжие волосы почти светились в отсветах пламени. Кроули усмехнулся. Он снова выхватил запасной нож, подкрался на корточках из-за спины к креслу, после чего резко зажал лорду рот левой рукой, а к горлу приставил лезвие. — Закричишь — умрешь, — произнес он. Лорд Рейн на мгновение дернулся от неожиданности, но тут же заставил себя успокоиться, и Кроули медленно убрал руку от его рта, позволяя говорить. — Что тебе нужно? — потребовал ответа лорд Рейн. — Просто поговорить. Я рейнджер на службе у дома Таргариенов из Летнего Замка. Слышали о нашем корпусе? — Только как о слухах из Речных земель. Я не думал, что это что-то значит. Просто очередная легенда, которую начал рассказывать простолюдин. Значит, ты и твой орден реальны? — Реальны. — Поразительно. И чего же таргариенский рейнджер хочет от меня? — Я наделен полномочиями говорить от имени моего короля, — сказал Кроули, после чего достал королевскую печать, которую ему дали, чтобы показать лорду Рейну, и быстро убрал ее обратно в куртку. Дни, когда одного лишь серебряного дубового листа было бы достаточно, чтобы любой поверил слову рейнджера, еще не настали — их репутация пока не была столь высока, но до тех пор им приходилось обходиться всеми доступными средствами. — Как я слышал, вы держите путь к Утесу Кастерли. Король Эйгон хотел бы просить вас помочь ему взять замок изнутри силами вашего войска, когда придет время. Вы поднимете мятеж против Ланнистеров, и ваши люди помогут нашим перебить или пленить оставшийся гарнизон, обеспечив покорность замка. В знак доброй воли Кроули убрал нож от горла лорда Рейна, однако оставил лезвие у плеча кресла как предупреждение, чтобы тот не вздумал обернуться и посмотреть на него. — И с какой стати мне это делать? — потребовал ответа лорд Рейн. — А почему бы и нет? — бросил вызов Кроули. — Таргариенская армия сейчас у Эшмарка. С каждым днем она все ближе к Утесу Кастерли. До сих пор ничто не могло устоять у нее на пути, неужели вы думаете, что с Утесом в конечном итоге все сложится иначе? Присоединитесь вы к моему королю или нет, конечный результат будет один. Утес падет, и драконы восторжествуют. Вопрос лишь в том, милорд Рейн, падете ли вы вместе с Ланнистерами или возвыситесь вместе с Таргариенами. Между вами и домом Ланнистеров нет взаимной любви, но она может зародиться между вами и домом Таргариенов. Взгляните, если нужно, на Речные земли — посмотрите на богатые награды, дарованные всем, кто примкнул к моему королю, и на кары, обрушившиеся на тех, кто посмел выступить против него. Если вы примете сторону дома Таргариенов, мой король просил передать, что вернет вам «Алый Дождь» — законный фамильный меч вашего дома. Более того, если ваша служба окажется образцовой, вам могут даже даровать сюзеренитет над вашими соседями и сделать Хранителем Пендрикских холмов. Уверен, вам известно, какими властью и авторитетом наделены Хранители в королевстве Эйгона. Это далеко превосходит все, что вам когда-либо давали неблагодарные и высокомерные Ланнистеры, не так ли? — И откуда мне знать, что ты говоришь правду? Что ты действительно тот, за кого себя выдаешь, и что твой король сдержит свою часть уговора? — не уступал лорд Рейн. — Вы не знаете. Все, что у вас есть, — это свидетельства и примеры, которые я вам привел. Но позвольте мне оставить вам пищу для размышлений, милорд. В глубине души вы понимаете, что дом Таргариенов одержит победу над домом Ланнистеров в этой войне, это лишь вопрос времени. Драконы — страшное оружие, и ничто не может их остановить; Таргариены продолжают марш по Западным землям, и ничто и никто не в силах им помешать. Что лучше: выступить против них, зная о неминуемом поражении и истреблении, или рискнуть, зная, что союз с ними принесет вам великие награды, как это уже случилось с другими в Речных землях? Кроули не дал лорду Рейну возможности продолжить разговор: пока велась беседа, он уже наполовину выбрался из шатра, аккуратно пристроив запасной нож на плече кресла, чтобы создать иллюзию своего присутствия за спиной лорда. К тому времени как лорд Рейн осознал, что позади него никого нет, Кроули уже давно растворился в ночи. __________________________________________ Висенья Опорожнять содержимое своего желудка в ночной горшок прямо во время завтрака было удовольствием сомнительным. За последнее время это случалось уже несколько раз, хотя, к счастью, и не слишком часто. Железные острова явно пришлись не по вкусу ее желудку, и она прекрасно понимала почему. Это были несколько жалких скал посреди моря, сырых и унылых, да и люди здесь были немногим лучше. Некоторые утверждали, будто Драконий Камень, где она выросла, мало чем отличался от этих мест, но гордость Висеньи никогда не позволила бы ей согласиться с подобным сравнением. Первым завоеванным ими островом стал Харлоу, который в то время находился под полным контролем Западных земель. По иронии судьбы, местные железнорожденные встретили их как освободителей и были так благодарны за избавление от ига западников, что почти не обратили внимания на ограничения и законы, которые Висенья на них наложила. Годы жестокости со стороны Ланнистеров изрядно проредили население острова, а все местные налетчики, утопленники и жрецы либо бежали, либо были перебиты. Сам Харлоу-Холл оказался сырым, постоянно подтапливаемым и в целом пренеприятным замком, что наверняка лишь усугубляло проблемы с ее здоровьем, которые вновь заставили ее задуматься. Драконьи владыки, подобные ей, были невосприимчивы почти к любым заразным болезням, да и в целом их конституция и здоровье были крепче, чем у большинства обычных людей. Не говоря уже о том, что симптомы казались странно знакомыми, почти напоминая ей о… нет, этого просто не могло быть. Прошло уже несколько недель с тех пор, как она в последний раз видела своего мужа, и она была абсолютно уверена, что приняла все необходимые меры предосторожности после их «прощания». Та ночь выдалась особенно бурной и необузданной. Она на мгновение улыбнулась воспоминанию, прежде чем тряхнуть головой. Вновь отложив этот вопрос в сторону, Висенья задумалась о том, как продвигаются их с братом и сестрой одновременные кампании. Стеклянные свечи оказались исключительно полезны в этом деле: они обеспечивали мгновенную связь и магическое ясновидение на больших расстояниях, что прекрасно дополняло существующие сети почтовых воронов, рейнджеров и прочих шпионов. Именно благодаря всем этим Britannic-разнообразным средствам Висенья знала, что всего за три недели ее брат и сестра с боем дошли до Окскросса и Эшмарка. Им даже удалось войти в контакт с лордом Робертом Рейном через Командира рейнджеров Кроули и передать ему свое предложение. Только время покажет, каким будет его решение, но как бы там ни было, Висенья знала, что Утес падет. У него не оставалось шансов выстоять, раз уж Эйгон и Рейнис твердо вознамерились его сокрушить. На Железных островах ее кампания продвигалась чуть медленнее из-за нудной необходимости переправлять все силы с материка на Харлоу, но как только это было исполнено, дела пошли куда быстрее. Весь остров Харлоу пал, и они уже создали плацдарм на соседнем Оркмонте. Она до сих пор сомневалась в мудрости решения брата и сестры отдать ей большую часть своих лучших и самых преданных воинов и командиров, но вряд ли могла отрицать результаты, которые это приносило. Способные лорды, генералы и адмиралы, такие как Орис Баратеон, Квентон Кохерис, Джакейрис Веларион и легат Туллиос, с лихвой оправдывали свое жалованье. И, пожалуй, самое главное — они были ее близкими друзьями или даже родичами, и она знала, что может им доверять. Кампания шла настолько успешно, что Висенья приказала атаковать Пайк, поскольку этот остров находился ближе всего к Западным землям и располагал Лордспортом — крупнейшим поселением на Железных островах. Если им удастся захватить остров и уничтожить или захватить его порты, они смогут эффективно отрезать западников от путей снабжения с материка. Однако битва обещала быть не из легких. Большая часть флота Ланнистеров под командованием Герольда Ланнистера все еще курсировала в этом регионе, несмотря на попытки Висеньи выследить их с помощью Вхагар и стеклянной свечи (в последнее время использование стеклянной свечи почему-то утомляло ее сильнее обычного). Но это тоже было частью ее плана. Она была уверена, что Герольд Ланнистер обнаружит свой флот и попытается остановить ее собственные корабли, понимая, что они не могут позволить Пайку пасть. И когда он это сделает, она явится туда на Вхагар, чтобы уничтожить их всех. Она уже отправила Джакейриса вместе с флотом на это задание, хотя сама пока не выступала, предпочтя остаться в Харлоу-Холле. Существовала вероятность, что флот Западных земель не вступит в бой, если до них дойдут слухи о том, что она и Вхагар находятся где-то поблизости от западного побережья Харлоу и способны быстро прийти на выручку. К несчастью для врагов, они не знали, что у нее есть стеклянная свеча, и она умеет ею пользоваться. Стоит ей заметить их где-нибудь вблизи флота ее кузена, и Вхагар покроет расстояние между Харлоу-Холлом и морем между Харлоу и Пайком максимум за час или два, и тогда с ними будет покончено. Висенья села за стол в своих покоях и поставила перед собой стеклянную свечу. Это был длинный темный кусок витого обсидиана. Зловещий и мрачный, как назвали бы его некоторые, но она чувствовала себя с ним как дома. В конце концов, о ней самой многие часто говорили то же самое. Она не испытывала страха перед стеклянной свечой — это была часть ее наследия. Протянув руку к свече, она сосредоточилась, устремляя свой разум к ней, чтобы связаться с артефактом и подчинить его своей воле. В мгновение ока на вершине свечи с ревом вспыхнуло неприятно яркое пламя, поджигая обсидиан словно фитиль, но никогда не сжигая его, в отличие от обычного воска. Свет, исходивший от вершины свечи, странно искажал цвета. Белая скатерть на столе сделалась яркой, как свежевыпавший снег, желтые маргаритки на прилавке засияли подобно золоту, красные знамена на стенах запылали как огонь, а тени по углам сгустились настолько, что стали похожи на дыры в самом мироздании. Повинуясь инстинкту, она закрыла глаза, пытаясь отгородиться от этих странных красок и сосредоточиться на том, какое видение даровала ей свечь. В своем разуме она узрела всё: горы, леса, города, моря и многое другое. Темные ужасы, которые живому человеку лучше никогда не видеть, промелькнули в огненном буйстве лавы и магмы в самом сердце вулкана. Земли знакомые и чуждые, города близкие и далекие — всё проносилось мимо, пока сияющий свет свечи уносил ее в полет над миром. Бесконечный поток образов и информации был столь силен, что без должного отпора любой неизбежно сошел бы с ума. Однако силой своей воли Висенья подчинила свечу, привязала ее к своей душе и заставила ее взор сосредоточиться на собственном местонахождении, позволив себе увидеть свое тело со стороны, словно она была лишь посторонним существом в комнате. Она видела, как ее тело стискивает зубы, как на коже проступают капли пота от напряжения и концентрации. Магия требовала свою цену, и слабые, кто не мог ее заплатить, погибали. Даже сейчас она чувствовала, как свеча противится ее воле. В ней не было первородного зла, она просто стремилась на волю, желая раскинуть свой взор над всем миром, но Висенья не могла этого позволить. Висенья не знала почему, но в этот раз совладать со свечой было куда труднее, чем обычно. Она чувствовала тупую боль в голове и понимала: ослабь она концентрацию хоть на миг, свеча вырвется из-под контроля, и ей не останется ничего другого, кроме как насильно разорвать мысленную связь. Сбросив усталость насколько возможно, она направила свет дальше, заставив его скользить над водами к западу от Харлоу. Сперва она обнаружила флот Джакейриса, идущий к Пайку, а затем, после минут поисков, которые показались ей часами, наконец наткнулась и на флот Ланнистеров, державших курс на перехват ее кузена. В мыслях Висенья торжествующе усмехнулась. Теперь они у нее в руках. Она отделила свой разум от свечи и заставила ее пламя угаснуть, после чего поднялась на ноги, намереваясь немедленно отправиться к Вхагар, но в этот момент головная боль вспыхнула с новой, сокрушительной силой. Перед глазами все завертелось в головокружительном вихре, а утренняя тошнота вернулась с удвоенной яростью. Висенья чуть не рухнула на пол — слабеющая рука едва удержала ее за край стола, когда сознание начало ускользать. Отчаянно пытаясь прийти в себя и вернуть равновесие, она глубоко вдохнула, но вскоре силы оставили ее, и она упала на землю, а перед глазами воцарилась тьма. Лишь несколько часов спустя она пришла в себя, увидев перед собой встревоженное лицо своего младшего брата Ориса. Он помог ей подняться, довел до постели и тут же велел позвать лекарей. Новость о том, что королева Висенья лишилась чувств, мгновенно разнеслась по всему Харлоу-Холлу, и ее командиры тотчас отправили воронов в Эшмарк, чтобы известить ее брата и сестру, короля Эйгона и королеву Рейнис. А тем временем флот Джакейриса Велариона продолжал идти на запад, даже не подозревая, что Вхагар так и не прилетит к ним на помощь, как было обещано…