Том 1. Глава 16. Человек с двумя лицами

      Нужно найти кого-то из учителей. Хоть кого-нибудь. Может быть, ещё не слишком поздно. Нармо развернулась и бросилась обратно к лестнице. Мысли путались. МакГонагалл. Стебель. Флитвик. Кто угодно. Или Хагрид. Хагрид точно поверит. Хагрид сможет что-нибудь сделать. Она почти выбежала из замка, когда впереди внезапно появилась высокий волшебник в серебристо-лиловой мантии. Нармо едва не врезалась в него.       — Профессор… Дамблдор! Директор остановился.       — Мисс Поттер? Она попыталась отдышаться, но слова всё равно вырывались рывками:       — Гарри… он… он пошёл туда… к камню… я не успела его остановить… На лице Дамблдора не дрогнул ни один мускул, но взгляд стал очень внимательным.       — Ваш брат сейчас там? Нармо кивнула.       — Он думает… что философский камень… собираются украсть. Пожалуйста… Дамблдор несколько секунд смотрел на неё.       — Спасибо, что сообщили мне. Только сейчас Нармо заметила, что директор всё ещё был в дорожной мантии, словно только что вернулся в замок.       — Профессор…       — Идите в свою гостиную, мисс Поттер.       Его голос оставался спокойным, но в нём появилась такая твёрдость, что спорить почему-то сразу расхотелось. После этого он быстро направился к лестнице. Настолько быстро, насколько вообще мог двигаться человек его возраста. Через несколько секунд директор уже исчез за поворотом.       Вернувшись в спальню, Нармо не находила себе места. Собранная сумка так и лежала на кровати. Перекошенный рюкзак из простыни выглядел теперь особенно нелепо. Она сбросила его на пол и взяла на руки Лапку. Кошка недовольно заворчала, но вырываться не стала.       Время тянулось мучительно медленно. Нармо то садилась на кровать, то вставала, то снова начинала ходить по комнате. Несколько раз ей казалось, что она слышит шаги в коридоре, но это оказывались другие ученицы. Потом замок окончательно затих. Потом наступила ночь. Потом… Она уже перестала понимать, сколько прошло времени.       Решив, что сидеть на месте она больше не может, Нармо направилась к выходу из гостиной Слизерина, но когда дверь открылась, на пороге уже стоял профессор Дамблдор.       — Профессор! Гарри?!       — Ваш брат жив, — спокойно ответил директор. Только после этих слов Нармо поняла, что всё это время почти не дышала.       — Он в порядке? Дамблдор слегка помедлил.       — Насколько это возможно после произошедшего. Это был не тот ответ, который ей хотелось услышать.       — Где он?       — В больничном крыле. У Нармо мгновенно сжалось сердце.       — Я хочу его увидеть.       — Боюсь, сейчас это невозможно.       — Почему?       — Потому что мистер Поттер всё ещё без сознания. Комната вдруг показалась очень холодной.       — Но вы сказали, что он в порядке…       — Его жизни ничего не угрожает, — мягко ответил Дамблдор. — Мадам Помфри делает всё необходимое. Сейчас ему нужен отдых. Нармо крепче прижала к себе Лапку.       — Когда он проснётся?       — Надеюсь, скоро. Директор внимательно посмотрел на неё.       — Вам тоже стоит отдохнуть, мисс Поттер.       После этого он пожелал ей спокойной ночи и ушёл. А Нармо, вернувшись в спальню, ещё долго сидела на кровати, слушая, как на коленях тихо посапывала кошка, и пыталась убедить себя, что если Дамблдор сказал, что Гарри жив, значит всё действительно будет хорошо.

***

      Утром она первым делом попыталась попасть в больничное крыло. Не пустили. Мадам Помфри даже не дала ей заглянуть внутрь.       — Мисс Поттер, вашему брату нужен покой.       — Но я всего на минуту…       — Нет.       Спорить было бесполезно. Тогда Нармо отправилась искать Рона и Гермиону. Как оказалось, Рон тоже лежал в больничном крыле, а вот Гермиону она нашла лишь спустя почти час поисков. Та сидела в библиотеке за дальним столом. Перед ней лежала раскрытая книга, но, судя по отсутствующему взгляду, она уже давно не читала ни строчки. Когда Нармо подошла, Гермиона сразу поняла, зачем она пришла.       — Мадам Помфри тебя тоже не пустила? Нармо только кивнула. Несколько секунд они молчали.       — Расскажи мне всё, что знаешь.       Гермиона опустила взгляд на книгу и медленно закрыла её. Она и рассказала всё, что знала. Как они провалились через люк. Как попали в дьявольские силки. Как искали крылатый ключ. Как оказались в комнате с гигантскими шахматами.       — Рон пожертвовал собой, чтобы мы могли пройти дальше, — тихо сказала Гермиона. — Его ударила шахматная фигура. Он упал и больше не двигался. На мгновение её голос дрогнул.       — Он лежал без сознания. Я думала, он мёртв. Мы с Гарри думали, что он умер… прямо там.       После этого она рассказала про тролля и загадку со зельями, добавив при этом, что многие величайшие волшебники были не в ладах с логикой, и, попади они туда — остались бы в комнате навечно.       — К сожалению, зелье было рассчитано только для одного человека. Поэтому дальше Гарри пошёл один, а я вернулась за Роном. Гермиона виновато опустила глаза.       — Прости, Нармо. Правда. Но я не знаю, что случилось после этого.       — Всё равно спасибо.       История казалась настолько невероятной, что Нармо не знала, где заканчиваются факты и начинаются догадки. Судя по всему, весь остальной Хогвартс тоже. Уже к обеду по школе начали расползаться слухи. Сначала они казались относительно безобидными.       — Гарри не просто так потерял сознание. Кто-то из больничного крыла сказал, что его одежда была в каменной пыли.       — Значит, там был обвал?       — Или на него напали ожившие статуи.       — Кто знает. Но к нему никого не пускают. Даже сестру. Наверное, совсем плох.       — Я слышала, что Поттер и Грейнджер ночью случайно открыли секретный проход под школой.       — А Уизли?       — Уизли застрял в доспехах. Такие разговоры обычно быстро обрывались, потому что никто не знал подробностей. Зато каждый был уверен, что знает хоть что-то.

***

      К вечеру выяснилось ещё одно обстоятельство. Профессор Квиррелл исчез. И это уже не было выдумкой. Его место за преподавательским столом пустовало. Зато Снейп сидел на своём обычном месте. И это обстоятельство беспокоило Нармо куда сильнее, чем ей хотелось признавать. Если Снейп действительно пытался украсть камень, почему его не арестовали? Если не пытался… Тогда они всё это время ошибались.       Вокруг по-прежнему обсуждали произошедшее.       — Квиррелл пропал. Просто исчез среди ночи.       — Говорят, его уволили.       — А я слышал, что он умер.       — А я слышал, что он пытался украсть что-то из школы.       — Что?       — Не знаю. Что-то очень ценное.       Но слова учеников проходили мимо неё. Она поймала себя на том, что уже несколько минут всё её внимание было приковано к одному человеку. Профессор Снейп выглядел бледнее обычного. И заметно уставшим. В какой-то момент их взгляды встретились. Всего на секунду. Нармо машинально отвела глаза первой. Когда она всё же рискнула посмотреть снова, Снейп уже разговаривал с профессором МакГонагалл так, словно ничего не произошло.

***

      На следующий день Рона наконец выпустили из больничного крыла, а слухов стало еще больше. Некоторые версии были настолько нелепыми, что Нармо начинала подозревать, что над ней специально издеваются.       — Слушай, я слышал, что в том коридоре был настоящий цербер.       — И Уизли пожертвовал своей ногой, чтобы Поттер мог пройти дальше!       — Не болтай ерунды, — фыркнул сосед собеседника. — Он на своих двоих ходит.       — Это потому что мадам Помфри ему новую отрастила.       — Зато шрам у Поттера правда светился в темноте.       — Откуда ты знаешь?       — Мне сказал парень, которому это рассказал брат друга старосты.       После этого Нармо молча ушла за Большого зала. Позже, в библиотеке, она услышала еще одну «версию»:       — Уизли поставил шах и мат в волшебных шахматах размером с целую комнату. Они с Гарри заменяли несколько фигур, чтобы куда-то пройти. Ради победы Рон пожертвовал другом, и теперь Гаррри в больничном крыле. Я серьезно. Кто-то с Гриффиндора проболтался.       Нармо только закатила глаза. Казалось, что весь мир хочет свести ее с ума.

***

      Самыми опасными были слухи, в которых неожиданно появлялась доля правды.       — Странно всё это. Дамблдор улетел из школы, потом внезапно вернулся, Поттер оказался в больничном крыле, а Квиррелл исчез.       — Думаешь, это связано?       — Конечно связано. На этом месте Нармо обычно начинала слушать внимательнее.       — Квиррелл наконец решил уволиться. И всё снова превращалось в бессмыслицу.

***

      К третьему дню существовало уже столько версий произошедшего, что они начали противоречить друг другу. Согласно одной из них, Гарри спас Дамблдора. Согласно другой — Дамблдор спас Гарри. Согласно третьей — они оба спасали профессора Квиррелла. А по версии какого-то особенно уверенного первокурсника из Пуффендуя, всё это вообще было частью экзамена по Защите от тёмных искусств.       После этого Нармо впервые задумалась, что, возможно, некоторые люди действительно заслуживают плохие оценки. Самой странной оказалась теория какого-то когтевранца. — Поттер умер. — Что? — Ну подумай сам. Его никто не видел уже три дня. А Дамблдор постоянно ходит в больничное крыло. — И? — Значит, он ищет способ вернуть его к жизни. Услышав это, Нармо впервые искренне захотелось кого-нибудь ударить учебником по голове.       А вечером версии стали настолько нелепыми, что она перестала пытаться отделять правду от вымысла. По одной из историй Гарри сражался с драконом. По другой — нашёл под школой тайную комнату. По третьей — проиграл шахматную партию самому Дамблдору и от расстройства впал в кому. Почему-то именно последняя версия казалась ей наиболее правдоподобной. По крайней мере, она хотя бы объясняла, каким образом Гарри мог оказался в больничном крыле.       А Гарри всё ещё не просыпался. И это пугало сильнее любых слухов.

***

      К счастью, на следующий день Гарри наконец пришёл в себя. Сначала к нему пустили только Дамблдора. Лишь спустя какое-то время мадам Помфри нехотя разрешила зайти Нармо. Гарри выглядел бледным, но уже сидел на кровати и даже пытался улыбаться.       — Ну и напугал же ты меня, братец.       — Извини, — виновато ответил Гарри. — Я не планировал валяться без сознания несколько дней.       — Очень великодушно с твоей стороны. Он тихо хмыкнул. Несколько секунд Нармо просто смотрела на него, словно проверяя, что он действительно жив.       — Зачем ты вообще туда полез? Один.       — Я был не один.       — Гарри.       — Ладно, не совсем один.       — С вами не было ни одного взрослого волшебника.       — Со мной была Гермиона.       — Да, я уже поняла, что Гермиона — это твоя универсальная защита от здравого смысла. Гарри всё-таки рассмеялся.       — Я разговаривала с ней ещё в первый день. Она рассказала про силки, ключи, шахматы и всё остальное. Но она не знает, что случилось дальше. Улыбка исчезла.       — Потому что дальше был Квиррелл.       — Я уже догадалась.       — Это был не Снейп. Нармо закатила глаза.       — Да. Вся школа уже знает, что это был не Снейп. Хотя половина до сих пор уверена, что он превратил Квиррелла в жабу и спрятал тело. Гарри помедлил.       — Квиррелл сказал, что если бы не Снейп, то он убил бы меня еще во время первого матча. Оказывается, твой декан пытался нейтрализовать проклятие Квиррелла. А еще Снейп действительно меня ненавидит.       — Он спас тебе жизнь, но при этом ненавидит?       — Квиррелл рассказал, что Снейп учился в Хогвартсе вместе с отцом, и что они друг друга терпеть не могли.       — Подожди, то есть Квиррелл просто стоял и разговаривал с тобой? Гарри усмехнулся, но почти сразу снова стал серьёзным.       — Почти… Квиррелл ждал меня возле зеркала.       — Какого зеркала?       — Еиналеж. Оно было последней защитой. Квиррелл не мог понять, как достать камень. Поэтому просто держал меня рядом и пытался разобраться.       — И? На несколько секунд в палате стало очень тихо.       — Нармо. Я видел его… Воландеморта. Он все это время был на затылке Квиррелла, прямо под этим глупым тюрбаном! Это было самое страшное лицо, которое я когда-либо видел. Мертвенно-белое, вместо носа-узкие щели, как у змеи. Но страшнее всего были глаза — ярко-красные и свирепые. Нармо поёжилась.       — Спасибо. Теперь мне точно начнут сниться сны. Причем сразу кошмары.       — Как и мне. Гарри опустил взгляд.       — Но как ты выбрался?.. — наконец спросила она.       — Если честно… я не знаю.       — В смысле?       — Когда я дотрагивался до Квиррелла, ему становилось больно. Очень больно.       — Я не понимаю. Гарри пожал плечами.       — Профессор Дамблдор сказал, что причина в любви.       — В любви?       — Мама… она ведь умерла, пытаясь спасти нас и это оставило свой след. Что даже после её смерти мы всё равно остаёмся под её защитой. Нармо долго молчала.       — И ты думаешь, это правда?..       — Не знаю. Но мне очень хочется в это верить… ведь тогда получается, что она всегда с нами…       — Она и так всегда с нами, — тихо сказала Нармо, крепко обнимая брата. — И мама… и папа… Некоторое время никто из них ничего не говорил. Потом Гарри вдруг вспомнил:       — Кстати. Я спросил Дамблдора про папу и Снейпа. Нармо сразу подняла голову.       — И?       — Оказывается, папа действительно постоянно с ним ругался.       — Это я уже поняла.       — Но ещё отец однажды спас Снейпу жизнь. Нармо удивлённо моргнула.       — Что?       — Да. И Дамблдор считает, что поэтому Снейп пытался спасти меня. Потому что чувствовал себя должником.       — Странный способ возвращать долги.       В этот момент в комнату ворвалась мадам Помфри.       — Так! — возмущённо воскликнула мадам Помфри. — Вы разговариваете уже пятнадцать минут! А твоему брату нужен покой, так что теперь — марш отсюда!       — Ладно, Гарри, еще увидимся.       Она снова обняла Гарри, быстро поцеловала его в щёку и только после этого вышла из палаты.

***

      Следующим днем всех учеников ждал праздничный банкет. Большой зал был оформлен в зелено-серебряной цветовой гамме, а за преподавательским столом висело огромное знамя Слизерина. Нармо была одной из первых, кто пришел, но вскоре зал наполнился все большим и большим количеством людей, и когда все столы были уже заняты своими факультетами, в зал вошел Гарри. Наступила полная тишина, а в следующую секунду все одновременно заговорили. Все смотрели на него, многие даже для этого вставали со своих мест, но потом в зале появился Дамблдор. Все расселись по местам, и разговоры стихли.       — Итак, еще один год позади! — радостно воскликнул директор. — Но перед тем как мы начнем наш фантастический пир, я немного побеспокою вас старческим брюзжанием и пустой болтовней. Итак, позади остался отличный учебный год! Я надеюсь, ваши головы немного потяжелели по сравнению с тем, какими они были в начале года. Впрочем, впереди у вас все лето для того, чтобы привести свои головы в порядок и полностью опустошить их до начала следующего семестра. Дамблдор обвел всех присутствующих взглядом своих лучистых глаз.       — А сейчас, как я понимаю, мы должны определить, кто выиграл соревнование между факультетами. Начнем с конца. Четвертое место занял факультет Гриффиндор — триста двенадцать очков. Третье — Пуффендуй, у них триста пятьдесят два очка. На втором месте Когтевран — четыреста двадцать шесть очков. А на первом Слизерин — четыреста семьдесят два очка.       Едва прозвучали последние слова, как за слизеринским столом поднялся настоящий шум. Кто-то начал хлопать ещё до того, как Дамблдор закончил говорить. Старшекурсники довольно переглядывались. Несколько человек громко свистнули. Малфой с таким видом захлопал в ладоши, будто лично принёс факультету половину этих очков. Нармо тоже машинально похлопала вместе со всеми. За этот год она так и не поняла, почему Кубок школы вызывает столько эмоций. Но было приятно, что первое место занял именно ее факультет.       — Да, да, вы прекрасно потрудились, — произнес Дамблдор, обращаясь к сидевшим за столом Слизерина. — Однако мы не учли последних событий… Зал затих.       — Итак, — продолжил он. — В связи с тем, что в свете последних событий некоторые ученики заработали некоторое количество очков… Подождите, подождите… Ага… Дамблдор задумался — или сделал вид, что задумался.       — Начнем с мистера Рональда Уизли… За лучшую игру в шахматы в истории Хогвартса я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков. Крики, поднявшиеся за столом, где сидел Гарри, наверное, долетели до заколдованного потолка. По крайней мере звезды на потолке задрожали.       — Далее… мисс Гермиона Грэйнджер, — произнес Дамблдор. — За умение использовать холодную логику перед лицом пламени я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков.       — И наконец, мистер Гарри Поттер, — объявил Дамблдор, и в зале воцарилась абсолютная тишина. — За железную выдержку и фантастическую храбрость я присуждаю факультету Гриффиндор шестьдесят очков.       Поднялся шум. Всего за несколько минут Гриффиндор с четвертого места взлетел на первое место, вместе со Слизерином. Дамблдор поднял руку. Зал начал затихать.       — Храбрость бывает разной. — Дамблдор по-прежнему улыбался. — Надо быть достаточно отважным, чтобы противостоять врагу. Но не меньше отваги требуется для того, чтобы противостоять друзьям! И за это я присуждаю десять очков мистеру Невиллу Долгопупсу.       За слизеринским столом воцарилась почти такая же тишина, как несколькими минутами ранее за гриффиндорским. Только если там все замерли от надежды, то здесь — от неверия. Кто-то из старшекурсников, сидевший рядом с Нармо сказал:       — Ну разумеется, Поттер и его подпевалы выставили себя героями. Это просто смешно, Дамболдор, в последний момент, просто подарил им Кубок школы.       — В следующем году можно сразу отдавать Кубок Гриффиндору. — фыркнул кто-то справа. — Зачем вообще считать очки?       Вообще это правда выглядело странно. Нармо думала, что факультеты находятся на равных условиях, но похоже у директора были любимчики. Конечно, она была рада за брата. После всего произошедшего он заслуживал хоть чего-нибудь хорошего. Но тем не менее, это казалось несправедливым. Если директор может в конце года просто добавить кому угодно сколько угодно очков, то зачем тогда вообще считать их весь год?       — Таким образом, — громко прокричал Дамблдор, пытаясь заглушить аплодисменты, которые только усилились оттого, что факультеты Когтевран и Пуффендуй тоже возликовали по поводу поражения Слизерина. — Таким образом, нам надо сменить декорации.       Он хлопнул в ладоши, и свисавшее со стены зелено-серебряное знамя стало ало-золотым, а огромная змея исчезла, и вместо нее появился гигантский лев Гриффиндора. Снейп протянул руку профессору МакГонагалл и начал трясти ее с вымученной улыбкой.       Когда шум Большого зала начал понемногу стихать, а ученики стали расходиться, она наконец пробралась через толпу к брату.       — Я смотрю, тебе и правда уже лучше, Гарри, — сказала Нармо, — поздравляю, благодаря тебе Гриффиндор получил кубок школы.       — Спасибо! Надеюсь, ты не очень расстроилась из-за этого?..       — Да нет, это же просто соревнование. К тому же за него и награды нет.       — Как это нет? Кубок будет стоять в зале Славы!       — Да я не об этом… Но не успела Нармо закончить свою мысль, как к ним подошел Хагрид.       — Я тут это… э-э… подарок у меня для вас есть. В честь окончания первого курса.       То, что Хагрид вытащил из кармана, было похоже на книгу в красивом кожаном переплете. Книга оказалась альбомом для фотографий. С каждой страницы им улыбались и махали руками родители.       — Дамблдор мне специально выходной дал, чтоб я все сделал. Я весь день сов посылал ко всем, с кем ваши родители в школе дружили… да и после нее тоже, — пояснил Хагрид. — Чтоб фотографий прислали, потому как нет у вас ни одной… Ну что, нравится?       — Спасибо тебе, Хагрид! — сказала Нармо. — Это самый лучший подарок из всех возможных! Гарри же ничего не ответил. Он просто крепко обнял великана.

***

      На следующий день объявили результаты экзаменов. Все оказалось не так плохо, и Нармо получила весьма хорошие отметки. Разве что общую картину немного подпортила история магии. Гарри и Рон тоже неплохо сдали, а Гермиона вообще оказалась лучшей на курсе.       Буквально через несколько минут после объявления результатов экзаменов все шкафы опустели, а чемоданы были упакованы. Всем ученикам вручили предупреждения о том, что они не должны прибегать к волшебству на каникулах.       Когда они были уже в Лондоне и ждали своей очереди, чтобы пройти через барьер, Рон сказал:       — Ты должен приехать и пожить у нас этим летом. И ты, Гермиона, тоже приезжай. Я пошлю вам сову. И Нармо… ты тоже можешь приехать. Гарри удивлённо поднял брову. Рон пожал плечами:       — Мама всё равно уже считает вас семьёй.       — Спасибо, — с благодарностью откликнулся Гарри. — Рад, что этим летом может ждать что-то приятное.       Они возвращались в мир маглов в ужасной суматохе и толчее.       — Вот он, мам, смотри! Это был голос Джинни Уизли, младшей сестры Рона, но показывала она вовсе не на брата.       — Гарри Поттер! — пропищала Джинни. — Смотри, мам! Я его вижу.       — Потише, Джинни, — одернула ее мать. — Не надо показывать пальцем, это некрасиво. Миссис Уизли улыбнулась им.       — Нелегкий выдался год?       — В общем, да, — признался Гарри. — Большое вам спасибо за свитер и сладости, миссис Уизли.       — Да, спасибо большое, миссис Уизли. Свитер был очень теплым, а сладости безумно вкусными.       — О, не стоит благодарности, мои дорогие, — откликнулась она.       — Ну, вы готовы? — Голос принадлежал дяде Вернону. Он был явно возмущен происходящим. За дядей виднелись тетя Петунья и Дадли.       — Вы, должно быть, родственники Гарри и Нармо! — воскликнула миссис Уизли.       — В каком-то смысле, — прорычал дядя Вернон. — Шевелитесь, я не собираюсь ждать целый день. После прощаний, Поттеры пошли к Дурслям. По дороге Гарри прошептал на ухо Нармо:       — А ведь они не знают, что на каникулах нам запрещено прибегать к волшебству. А значит, этим летом я хорошенько повеселюсь с Дадли…
       — Даже не думай.       — Я ведь даже ничего не сказал.       — Но подумал. Гарри довольно ухмыльнулся.       И всё же сейчас, пусть этот год оказался безумным, пусть половину времени она не понимала, что вообще происходит вокруг, Нармо знала одно: ей уже не терпелось вернуться в Хогвартс.