***
Когда-то я была такой красивой,
А теперь — взгляни-ка на меня.
Мои поступки стали некрасивы —
Это заметно, даже для тебя.
Давай, шагни из этой клетки,
Начни с нуля, открой главу,
Переверни судьбы страницу,
А я на сцену вновь взойду.
И взгляды все перетяну.
Признаться честно — Мисс Информация заслуживала судьбу куда хуже того, что получила в итоге. Она должна была быть забыта и стерта с анналов истории видеоигр навеки, вынужденная томиться в запыленном файле в богом забытом месте. Но она жива и шествует по мирам, пополняя число революционеров на Синтаксисе, хотя и сама прекрасно осознает печальную долю, возложенную на нее.
Иногда Мисс Н.Е. Правда смотрит на груду, которую они собрали за все время и, кажись, будто среди обломков замечает осколки своей вселенной. Всего лишь миг. А затем все снова как прежде.
Поначалу дела в ее реальности шли неплохо, главная героиня ее виртуальной игры не могла даже приблизиться к ней. В тот период стагнации блондинка наслаждалась жизнью и ее благами на полную катушку. Пока чужой стремительный рост не заставил ее забеспокоиться, вмешаться и противостоять. Мисс Информацию не могли долго одолеть. Она измывалась, подтрунивала, выводила из себя главную героиню, пока та вещала о своем. Продолжалось это до момента, пока девушка не стала вслушиваться в то, что говорит герой и сомневаться. Сначала ее философию было не сломить, но фразы становились все убедительнее, создавая сколы в ее мировоззрении, потом те начали бить больнее, прямо в уязвимые места.
Она не хотела, искренне. Но с каждым разом начинаешь все больше верить сладкому обману, что льется из чьих-то уст кленовым сиропом. Почему-то чужие авантюры и льстивые клятвы, произнесенные шепотом в полутьме логова босса, становились все настойчивее и многообещающе. То было ложью, а она сияющая
Н.Е. Правда.
Конечно, блондинка никогда не была и не будет ангелом во плоти, но такого удара в спину не ожидала даже она. Это был не просто нож, а целая похоронная процессия с публичной казнью на гильотине. С превеликим стыдом в придачу. Заслуживала ли она такое отношение просто за то, что учтиво играла выданную ей роль?
Жители начали тождествовать слишком рано. Мир опять напомнил о том, что слишком жесток.
Алые лучи, словно вулканические гейзеры, фонтаном пробивали земную кору. Окружающее пространство резко сменило тона на красные. Пол под ногами больше не держал и огромные куски начали проваливаться в омут небытия. Мисс Информация не хотела кануть в бездну, не хотела исчезать, впрочем, как и все персонажи игры. Оглушительные крики страждущих заполонили разум, не давая здраво оценить ситуацию. Хаос воцарился среди всего сущего, начали возводиться руины.
Привычный мягкий голубой небосвод покрыло зарево адского пламени от наставшего судного дня и времени платить по счетам за свершенные грехи. Другого объяснения происходившему тогда никто просто не нашел. Это сейчас ей было предельно ясно, по каким причинам все рухнуло.
Вокруг пылало, покрывалось карминовыми оттенками и кровавым пожаром зарделась заря, больше похожая на предсмертный закат. Мольбы и молитвы на мертвом языке начали стихать, истошные вопли обрывались, а голоса стихали, поглощенные вечным забвением.
Она смотрела и смотрела, почти не моргая, будто представление пред ней всего лишь кошмар. А затем, когда осознала серьезность положения, просто закрыла их в боязни больше никогда не открыть. Блондинка даже и не знала о чем думать. В голове много мыслей и одновременно пусто.
Звуки стерлись, а в момент разлепления опухших век та поняла, что жива.
Ее межгалактический путь террора получил старт с того момента. Ворошить прошлое, словно копаться в выгребной яме, потому Мисс Н.Е. Правда просто отбросила это, точно ненужный кусок. Но суть в том, что это вовсе не бесполезный фрагмент ее жизни, а важный элемент пазла, без которого картина ее личности никогда не будет целой. От этого в душе саднило еще больше.
Почему она творит это с остальным миром, если прекрасно знает, что такое пережить несоизмеримые муки на собственном опыте?
Некоторые после такой трагичной истории корят себя и начинают активно помогать другим, гложемые чувством вины. Но это не ее случай. Она пошла другой тропой.
Мисс Информация знает, что герой и злодей не могут сражаться вечно, рано или поздно протагонист победит и тогда настанет разрушение. Их задача просто ускорить это долгое событие и сделать свое дело. Какой смысл вечно откладывать проигрыш, если он все равно настанет? Она не видит смысла в спасении и лазеек тоже нет. Нужно лишь пережить и идти дальше. Если выйдет.
К тому же, они собираются пойти на рискованный шаг — переписать правила мироздания. Чем непостижимее цель, тем больших затрат она требует.
Еще одной причиной, почему игра в кошки-мышки не могла длиться бесконечность это ужасы механики. Если умирает герой, то он перерождается и не ощущает особого дискомфорта, просыпается, будто после долгого и качественного сна. Но вот ситуация с злодеем заставляет кровь стыть в жилах. Ему приходится переживать всю ту боль с ощущением треска костей и нудящим телом, которое больше смахивало на тряпичную куклу. Их смерть всегда была реальной.
Переживая круговороты таких терзаний и психологического краха, невольно на респавне начинаешь желать, чтобы герой окончательно умер, либо умер ты сам. В какой-то момент руки опускаются и наступает конец. Не с красивыми ширмами театра и бурными овациями, а с трагичным финалом в голографических обломках.
Это все о чем нужно знать, чтобы решиться на эту работу, на какую решилась Мисс Н.Е. Правда.
Со временем чувства сострадания, жалости притупляются и частично атрофируются. Те, кто находятся на судне продолжительное время вовсю уже дышат этим смогом вселенской печали.
Такова их участь.
Таковы законы Геймоверса.
Блондинке иногда снятся сны с участием ее прошлого, как бы она не хотела отречься от него, постоянно ловила себя на мысли, что кроме прошлого у нее и нечего-то вспомнить. Будущего здесь нет, каждый день может легко стать последним и для Синтаксиса все они просто расходный материал для плана первостепенной важности. Грядущее не дано, но может ей хотя бы удастся построить настоящее.
Все-таки страшные сны уже не просто сны, а часть этого корабля и ее судьбы.
Она не видит другую жизнь и возможности, что утекают от нее прямо из-под носа.
— Хэй, с тобой все в порядке? — немного взволнованно лепечет Мистер Бумажка, щелкая пальцами.
— Тебя это волновать не должно, — автоматом чеканит блондинка, поднимая взгляд от прошедших дней. — Не важно.
— А по-моему, как раз-таки очень важно, — почти перебивает Папье и добавляет, немного заминаясь: — В последнюю неделю у тебя часто такое, не думаешь, что на миссиях тоже можешь вот так заглючить?
— Это вряд ли, уж тебе-то точно не стоит беспокоиться, — ее обычно едкостный тон сменяется на чистый, холодный и по-настоящему надменный.
— Предаешься воспоминаниям? Именно в этот день много лет назад мы тебя подобрали.
— Хватит. Заткнись уже, ебучий кусок бумаги, — она уже срывается на полувыкрик, как останавливается и берет себя в руки.
— А-э-э, ладно-ладно, — видя не самый хороший настрой напарницы, бумажный парень слегка медлит, а потом удаляется, оставив ту переваривать все одной.
Злить ее сейчас — верная смерть. Папье это знал и потому, обычно, в такие дни просто не тревожил. Но столько лет прошло, пора уже прежним ранам затянуться и превратиться в шрамы. А шрамы ведь не болят, некрасивые рубцы просто служат напоминанием о произошедшем, но не болят.
Или он судит только по себе?
В день, когда развалился его маленький бумажный мирок, он еще кое-как пытался все склеить, но оно превратилось в непроглядное марево из картона, белоснежных листов и адгезива до того, как Мистер Бумажка смог еще что-нибудь придумать. Его домик из картона цвета слоновой кости порвался под давлением шарлахового оттенка сияющего столба, вырвавшегося из объятий земли.
В один момент его универсум разрезало пополам. Арена финального босса в мгновение ока превратилась в братскую могилу, куда были погребены даже оригами-птицы. Сие зрелище само по себе взывало в груди экзистенциальный трепет и первобытный, животный страх.
Но времени на думки не было и спасения от бедствия тоже. Точнее, так казалось.
Папье помнит ослепительный свет от космолета и голос незнакомца, приглашавшего его пойти с ним бороздить края галактик. Тогда Синтаксис не был гигантским судном, что был способен своей тенью укрыть сразу несколько космолетов.
Даже несмотря на пережитую боль, бумажный парень не отчаивался, ища себя в чем-то другом. Для него его существование не оборвалось, точно тонкая ниточка, но и чем-то светлым не грезило. Мистер Бумажка отпустил то, что было. Не забыл, но и не вспоминает. Принимает как данность, как факт, который останется неизменным сколько ни старайся.
Остается только по кирпичикам строить будущее, в котором такие сюжеты не будут повторяться. Ради нового, приходиться сжигать до тла прежнее. Ради нового мира, жертвуешь старым.
И Папье это ни сколько не пугало. Он был готов жить настоящим, даже наступающим, но только не прошедшим.
Иногда он, конечно, ощущает себя злодеем-неудачником, у которого все из рук вон валится и выходит часто плохо. Но он надеется, что является хоть сколько-то полезным, развивая навыки коммуникации и пытаясь побороть приступы несвязного бреда.
— Слушай, — он заставляет Мисс Информацтю снова поднять зенки на него в почти нескрываемом гневе. — Не стоит.
Она молчит в ответ, немного поджимает губы и начинает звонко смеяться. Зловеще.
— Это ты меня нравоучать решил? — ее прежний саркастический укор начал снова проглядываться. — Оставь свои сантименты для кого-то другого.
— Просто, эм, ну, как бы, говорю, как лучше не следует делать, — Бумажка медлит, запинается, но все же доносит свои мысли и посыл его ясен, как безоблачное небо. — Лучше подумаем над тем, как быстрее помочь герою на планете Келус-2. Наша новая миссия, надеюсь, что агенты из Саппортажа не будут рушить наши планы в этот раз.
— Ты почти прав, — уголки губ дрогнули и потянулись вверх, ее черничая, под цвет костюма, помада отлично подчеркивала это.
Кажись, ее курс переживаний опять переменился. Как свойственно ей.
— Почти?
— Почти, — повторила девушка, легонько постукивая ногтями по столу. — Если они действительно придут, то мы их напросто уберем с дороги.
— Кто меньше всего уничтожит, тот проиграл, — лукаво улыбался Папье, возвращаясь к невероятному настрою. Он протягивал свою бумажную руку.
— Договорились! — заговорщицки взирала Мисс Н.Е. Правда, обнажая свои тридцать два.
Послышался хлопок и руки вцепились в стальной хватке. Но Мисс Информация сжала руку Мистера Бумажки так, что его ладонь сильно смялась и тот скорчился и проскулил.
— Ауч, ну не настолько сильно же!
— Потеряйся до спуска в орбиту, олух, — почти любезно пропела блондинка, трепля свой хвост. — Победа будет за мной. Ах, да, проигравший исполняет желание.
На это Папье лишь высунул и показал ей раздвоенный змеиный язык. Но девушка даже не обернулась, а иначе, вероятно, придушила бы того на месте за такие выходки.
Я не сплю, но…
Думаешь, мне это снится?
Что я только и делаю,
Что предаюсь воспоминаниям?
Здесь не о чем вспоминать.
Для меня — совсем ничего.
***