Змеиные кольца

Маугли всегда гордился своей ловкостью. Он умел скользить между лианами бесшумнее обезьян, прятаться в тени так, что даже Багира его не находила. И от Каа он убегал много раз — когда радужные кольца начинали свой гипнотический танец, мальчик зажмуривал глаза и бросался прочь. Но сегодня он устал. Очень устал. День был тяжёлым: Шерхан снова рыскал неподалёку, стая встретила его холодным молчанием, а Багира ушла на охоту, не сказав ни слова. Маугли забрался на своё любимое дерево у реки и сидел, обхватив колени руками, глядя на закатное небо. — Детёнышш... — голос пришёл откуда-то сверху, мягкий, как вечерний бриз. Маугли вздрогнул. На толстой ветви над ним покоились тёмные кольца питона. Глаза Каа светились в сумерках — два янтарных омута, в которых плясали спиральные узоры. — Не смотри мне в глаза, Каа, — быстро отвернулся мальчик. — Зачем же так грубо? — питон медленно спустился ниже, его чешуя шелестела по коре. — Разве мы не друзья? Я же спасссал тебя от Бандар-логов. Или ты забыл? — Не забыл, — пробормотал Маугли, всё ещё не поднимая глаз. — Но ты... ты не просто так пришёл. — Я пришёл поговорить, — голос змея стал ещё мягче, почти нежным. — Посссмотри на меня, детёныш. Как я могу говорить с тем, кто прячет свои глаза? Что-то в этом голосе было невыразимо притягательным. Усталость навалилась на Маугли тяжёлым одеялом. Разве один взгляд может повредить? Они ведь действительно друзья... Он поднял голову. Спирали в глазах Каа закружились, переливаясь всеми цветами заката — золотым, алым, фиолетовым. Они были такими красивыми. Такими успокаивающими. — Вот и хорошо, — прошептал питон, придвигаясь ближе. — Ты устал, детёныш. Я вижу это. Тебе тяжело. — Я... — Маугли хотел возразить, но слова застряли в горле. Узоры танцевали, и он не мог оторвать от них взгляд. — Да... устал... — Тебе хочется покоя, — голос обволакивал, словно тёплая вода. — Хочется места, где никто не будет требовать, не будет судить. Где тебе будет безопасно. Разве не так? — Так... — эхом отозвался Маугли. Его веки отяжелели. — Есть такое место, — Каа начал оплетать ветку рядом с мальчиком, его движения были плавными, убаюкивающими. — Тёплое. Тихое. Там нет ничего лишнего. Только ты... и я... вместссте... навсегда... Часть сознания Маугли забилась в тревоге, но она была такой далёкой, приглушённой. — Но... будет ли там... там... хорошо? — с трудом выговорил он. — Конечно будет, — заверил питон, и одно его кольцо мягко коснулось руки мальчика, отзываясь прохладой и странным уютом. — Разве я обманывал тебя, детёныш? Веришь ли ты мне? Спирали кружились. Голос обещал то, чего Маугли так жаждал — принятие, покой, безопасность. — В... верю... — Тогда доверься мне полностью... То, что случилось дальше, утонуло в тёплом тумане. Маугли помнил лишь ощущение падения в мягкую темноту, объятия, которые становились теснее, и голос, который всё шептал и шептал что-то успокаивающее... Каа блаженно растянулся на толстом суку в самой глуши джунглей, где редко ступала нога человека или зверя. Его живот заметно округлился, и питон время от времени лениво облизывал пасть, наслаждаясь послевкусием. Внутри что-то слабо шевельнулось. — Хорошо ли тебе там, детёныш? — промурлыкал он. Ответ пришёл приглушённый, едва слышный, но покорный: — Д-да... мне... х-хорошо... Каа довольно облизнулся ещё раз и начал медленно скользить вглубь чащи, туда, где переплетённые корни баньяна образовывали укромную нору. — К-куда... мы? — донёсся слабый голосок изнутри. — Тшшш... — успокоил змей. — Туда, где мы будем одни. Только ты да я. Где никто не помешает нам. Разве не этого ты хотел? Движения внутри усилились — то ли попытка протеста, то ли просто беспокойство. — Не двигайся, детёныш, — в голосе Каа прозвучала мягкая, но неоспоримая власть. — Лежи сссмирно. Так будет лучше. — П-прости... — тут же отозвался голос, наполненный виноватостью. — Разве ты хочешь уйти? — спросил питон, и в вопросе звучала скрытая угроза, обещание пустоты и одиночества. — Покинуть меня? Вернуться туда, где тебя не понимают? — Н-нет... — ответ прозвучал почти испуганно. — Я хочу... остаться... — Вот и правильно, — промурлыкал Каа, сворачиваясь кольцами в уютной темноте под корнями. — Хороший детёныш. Мы будем вместе. Всегда. Снаружи джунгли жили своей обычной жизнью — кричали птицы, шелестела листва, где-то вдали ревел Шерхан. Но здесь, в укромной норе, царили тишина и покой. И Каа, обхватив кольцами свой полный живот, закрыл глаза, готовясь к долгому, сытому сну.