Часть 1.

      За шесть месяцев до этого.       — Полная безнадежность, — донеслось до моих ушей, когда я, сидя на лавке, с отстранённым видом пялилась в пространство перед собой, пребывая в своих, далеко не радужных, мыслях. Первый настоящий спарринг после тренировочных боев прошел хуже некуда. Я получила несколько ударов по лицу, по корпусу, забыв совершенно про блоки, после чего меня нехило так приложили о ринг, из-за чего я отключилась. Благо, что ненадолго.       Поднимаю глаза.       Эрик.       Ну конечно.       Насмешка так и сквозила в его голосе, пока он оглядывал меня высокомерным, полным презрения, взглядом.       — Иди, куда шел, — мысленно шиплю я и поудобнее перехватываю пакет со льдом, чтобы вновь приложить к щеке. — Не видишь, и без тебя хреново?       Лидер же, не встретив ответа с моей стороны, зашагал дальше, вероятно, довольный от созерцания человеческого бессилия.       Вдоволь насладившись видом покалеченного неофита, мгновенно потерял интерес.       Я отрешённо смотрела ему вслед и никак не могла понять, в какой именно момент свернула не туда. Мне в пару поставили относительно некрупную девчонку, практически такого же телосложения, которая всегда беззаботно хохотала на пару с другими неофитами, вместо того, чтобы оттачивать технику. Зная в теории, как уложить противника, победить ее не составляло труда. В этом не было ничего сложного — я запоминала всё, чему нас учил Фор: все удары, подсечки, болевые и удушающие приемы, защитные действия, но почему-то в решающий момент это все выветрилось из головы. Я всё же умудрилась проиграть.       Безбожная дура.       Пока я была занята самобичеванием, последний бой подошел к концу, и все неофиты дружно начали стекаться по направлению ко мне.       — Пошли, — потянула меня за собой появившаяся Рид. — Фор сказал, сейчас должны высветиться результаты в таблице.       Может, мне нужно было просто разозлиться. Я помню, как на эмоциях, будучи в Искренности, била посуду, швыряла в стену то, что под руку попадалось, дабы выместить свой гнев. Но сейчас я не дома и человека, который мне не сделал ничего плохого, с моральной точки зрения, было сложно ударить.       Когда мы нагнали остальных, Эрик, стоявший у доски, уже что-то втолковывал каждому из нас в своей привычной манере: надменно, с заносчивостью.       — ...Как и ожидалось, уложить вас на лопатки проще простого. Половина из вас одержали поражение в первом же поединке. Кто‑то явно переоценил свои силы.       Слыша удручающие слова, рядом со мной кто-то тихо вздохнул, кто‑то нервно переступил с ноги на ногу. Я сжала кулаки, стараясь не выдать собственного разочарования.       Отыскав свое имя в списке, ничуть не удивилась, увидев его практически в самом конце. Последним, кто замыкал таблицу, под номером тридцать, числился Кайрос — парень из Дружелюбия, которого неизвестно как занесло в это место боли, жестокости и унижения. Отчаяние сдавило горло, стало тяжело дышать от, предательски наворачивающихся на глаза, слез.       Эрик, в то время, медленно прошелся вдоль нашей группы, сканируя каждого взглядом — холодным, оценивающим, будто мы были не людьми, а набором характеристик на экране.       — Слабая реакция, — продолжил он. — Отсутствие стратегии и воли к победе. Вы сражаетесь так, будто уже заранее смирились с поражением.       Я подняла взгляд и столкнулась с нескрываемым пренебрежением в серых глазах. Эрик остановился, и его взор стал ещё более пронзительным, словно он пытался разглядеть что‑то глубоко внутри меня.       — Кто-то так и вовсе не атаковал ни разу. — не нужно было показывать пальцем, чтобы понять, что это был камень в мой огород. — Если так пойдет и дальше, то вылетете все по окончании первого этапа. — он сказал это так легко, непринуждённо, словно для него это было обычным делом — выставлять на улицу тех, кто едва стал членом фракции: без ничего, без права вернуться домой.       Эрик обращался ко всем, но смотрел на меня, будто я одна такая ущербная, кто не оправдал ожиданий Лидера.       Впрочем, кто вообще мог их оправдать?       Взгляд, пронизывающий тело, точно сотня иголок, заставил ощутить прошедший, в тот же миг, холодок по спине. Я распрямила плечи и принципиально не отводила взгляд, в ожидании, когда ему надоест эта игра в гляделки.       Что он хочет увидеть? Мой страх? Накативший ужас от приближения скорого неизбежного будущего?       Нет уж, я ему такое удовольствие не доставлю.       Как только Лидер исчез из виду, неофиты заметно расслабились, начали потирать ушибленные конечности и озираться друг на друга. Уверена, добрую половину из перешедших уже не прельщала мысль становиться Бесстрашными. Никто из переходников уже не любил это место — что неудивительно: все подозревали сколько трудностей нас ждет впереди в последующие недели.       — Прости, — женский голос заставил меня вынырнуть из транса. Меня легко тронули за плечо, и я повернулась, встретив перед собой Ханну — девушку, что против меня поставили на ринге. Она в сочувствии указала на мою скулу, на которой наверняка уже нарисовался синяк. — За это и...       Она заметно замялась. Никому из нас не доставляло удовольствие калечить друг друга, но таковы были правила Бесстрашия. Хочешь победить — дерись до конца. Если не ты, то тебя.       — Ничего. — я отмахнулась и попыталась улыбнуться, хоть и получилось скорее грустно, вымученно. — Кажется, здесь к этому надо привыкнуть.       Спешно накинув, брошенные на скамьи, куртки, мы устремились, как можно скорее, на выход, в намерении покинуть злосчастный зал.

***

      — Зачем он вообще следит за нашей подготовкой? Для этого существует инструктор. — недоумевала я, когда мы, измотанные после спарринга, дружной гурьбой спустились в столовую, дабы восполнить сожженные калории за ужином.       На столе было много вкусностей: блюда из мяса, птицы и рыбы, различные салаты и супы, при виде чего у нас у всех призывно заурчало в животе. Рид, заметив свободные места, тут же потянула меня за локоть, усаживая рядом с собой. За столом началась суета — мы внезапно осознали, как сильно проголодались и стали накладывать еду себе в тарелку.       — За тем, что он мудак, — выдала Рид, с аппетитом уминая овощное рагу. По обе стороны от нас раздались смешки, только вот я не находила в этом ничего смешного.       Провал на ринге всё ещё неприятно жёг изнутри.       Инициация началась явно неудачно.       — И ему хочется над нами поиздеваться.       Беззаботности Рид я не разделяла, ей не о чем было беспокоиться — свою соперницу ей удалось победить и пока она была высоко от красной черты.       — Он ненавидит нас. — подхватил Мэттью — парень из Эрудии, сидевший напротив. — Как и всё, что движется.       — И впрямь, — протянула Алекса, по левую руку от него. Кажется, они перешли вместе. — Какой-то он... зловещий. Точно продуху не даст.       — Есть, конечно, теория, что он просто проверяет нас, кто выдержит давление, а кто нет. В Эрудии говорили, что инструкторы Бесстрашия специально провоцируют новичков. Чтобы увидеть, как мы реагируем на стресс. Кто злится, кто паникует, кто берёт себя в руки...       — Проверяет? — Алекса фыркнула, всем видом показывая Мэттью, что ничего более бредового в жизни не слышала. — Больше похоже на то, что он получает удовольствие от наших мучений.       Я доедала лазанью как раз в тот момент, когда Рид, удовлетворенно вздохнув, восторженно произнесла:       — Ну, зато здесь кормят вкусно.       Никто не сдержал улыбки. Даже Алекса невольно усмехнулась, покачала головой и продолжила орудовать приборами.       — Тебе вообще все равно? — хохотнула я, ткнув подругу в бок. — Лишь бы желудок набить.       — Я не виновата, что ты придаешь одной неудаче такое большое значение. Это только начало, Энн, расслабься. — она потянулась к стакану с апельсиновым соком.       — Рид... — я покачала головой, в знак протеста, но подруга была непреклонна.       — Вот что «Рид»? Я все правильно говорю. Ты слишком напряжена.             — Просто, — я отложила вилку и закусила губу. — Задолго до распределения, я думала, кем же хочу стать в будущем. Подходила к выбору фракции осознанно, понимаешь? Зная прекрасно, что дома не останусь. — я снова взглянула на подругу, поймав себя на мысли, что она внимательно слушает мою исповедь. — Я помню, как забиралась на крышу, — от воспоминания в груди появилась приятная тоска, и я невольно улыбнулась краешками губ. — Устраивала себе там бег с препятствиями.       — Да ты прям настоящий трейсер! — хохотнул Мэттью, и я в непонимании вскинула бровь.       — А?       — Ну, человек, который практикует паркур. — пояснил он, пожав плечами.       — Ох уж эти ваши Эрудитские словечки! — театрально возмутилась Рид, на что парень только посмеялся.       — По вечерам я часто сидела на крыше, всматриваясь в небо, и пыталась понять, что мне ближе. Перебирала варианты, гадала в какую фракцию лучше впишусь. Почему-то, сомнения быстро отпали сами собой, я будто заранее чувствовала какой выбор сделаю на церемонии. И это меня не пугало — напротив, я с каким-то упоением была готова рискнуть, попробовать, потому что была отчего-то уверена, что это мое.       — И в чем сейчас корень проблемы? Ты стала Бесстрашной, как и хотела. — напомнила Рид, отвлекая меня от откровения. — Почему ты ду...       — Потому что, во-первых, — перебила её я, начиная загибать пальцы левой руки. — Здесь не церемонятся со слабыми неофитами. И мы все это уже прекрасно поняли. Во-вторых, ты помнишь, что сегодня случилось на ринге? — заметив, как подруга изменилась в лице и отвела взгляд, я вздохнула и уже тише добавила: — Пит чуть не убил своего соперника. Эрик видел с какой жестокостью тот избивал его, но не сказал ни слова. Если отсюда ты и не вылетишь, то тебя просто убьют свои же.       — С этим я бы не стал спорить, — согласился Мэттью, внимательно наблюдая за нашим диалогом. — Эрик жестокий, так же как и его подход к нашей подготовке... — он еще что-то говорил, но я уже не слышала, потому что объект разговора внезапно появился в моем поле зрения и оказался куда ближе, чем мне хотелось — буквально через пару столов сидел в окружении мужчин, спиной к нам. Напротив него я заметила Фора, безучастно попивающего что-то из кружки. В Эрике я всегда видела достаточно внушительную фигуру, с большой грудой мышц. Он выделялся на фоне других, поэтому потерять его из виду было почти невозможно.       — Здарова, новички! — над ухом раздался бодрый мужской голос, а чужая рука хлопнула меня по плечу так неожиданно, что я вздрогнула, отвлекаясь от созерцания Лидера. Резко обернувшись, увидела урожденного Бесстрашного, который опустился рядом со мной. Замысловатые татуировки, обвивающие шею, уверенный взгляд — все это говорило о том, что этот человек уже не первый год в Бесстрашии.       — Напугал! Черт бы тебя...       Темные брови мужчины взлетели вверх, а после его лицо озарила довольная широкая улыбка. Он явно был удовлетворен реакцией, которую произвел своим появлением.       — Прости, крошка, я не нарочно.       Я уже его где-то видела, только память никак не желала мне подкидывать варианты. Однако, Бесстрашный вскоре сам ответил на мой немой вопрос.       — Я Стив, — он протянул мне руку, представляясь, и, пожав ее, я отметила, до чего у него теплая кожа. — Стив Кит. Мы с другими парнями, — он кивнул куда-то позади себя. — Сопровождали вас на поезде к Бесстрашию.       Наконец-то картинка сложилась.       — Энн Вендер. — я приветливо улыбнулась, вспомнив его ободрящие речи в поезде и на крыше, перед прыжком. Это был высокий, широкоплечий, с коротко стриженными темными волосами парень, не сильно старше нас, чья озорная улыбка совсем не вязалась с суровой атмосферой Бесстрашия. Он, с неустанным видом, воодушевлял новичков, вёл себя возбуждённо и деятельно, в то время, как мы пребывали в страхе перед неизвестностью; перебивал Эрика, что последнему не нравилось, и тот не скупился на язвительные замечания, по типу «если не умолкнешь, первым полетишь!». Это хоть как-то тогда разрядило обстановку, сбросило напряжение перед прыжком в пропасть. — А Это Рид, Мэттью и Алекса. — несмотря на то, что вся любезность и внимание нового знакомого было направлено больше на меня, по непонятным причинам, я представила ребят, посчитав, что было бы некрасиво, поступи я иначе.       — Рад знакомству. Как у вас успехи? — спросил он, скользя взглядом с одного неофита к другому. — Сетуете на свою горькую судьбу, на несправедливость бытия? — хмыкнул он, заметив на наших лицах свежие ссадины от недавнего боя.       Рид фыркнула.       — Мы, может быть, и нет, а вот Энн вполне, — лукаво стрельнув глазами в нашу сторону, отозвалась она и отпила из стакана, никак не реагируя на мой испепеляющий взгляд.       Вот негодница.       — Что не так? — поинтересовался Стив, и я наклонила голову, чтобы спрятаться от взгляда его проницательных глаз за копной волос. — Мне показалось, в тебе достаточно духа, когда ты прыгнула в числе первых!       — Вот и я о том же ей говорю! — воскликнула Рид, с шумом ставя пустой стакан на место. — Попробуй переубеди ее! Упрямое создание.       — Негативный стиль мышления порождает тревогу и пессимизм, — подключился к разговору Мэттью. — Какое здесь лучшее средство от депрессии?       — Поход в бар! — весело заявила Рид, и мы поддержали ее общим хохотом.       — Подруга верно говорит. — улыбнулся Стив, аккуратно заправив прядь волос мне за ухо, чтобы лучше видеть меня.       Два прикосновения за пару минут. Не думала, что он настолько тактильный.       — У тебя еще много времени, чтобы наверстать упущенное, если ты переживаешь о своем месте в рейтинге, Энн. — заверил он меня, и от поддержки стольких ребят, за столь короткое время, я почувствовала себя виноватой — за то, что слишком быстро сдалась, даже толком не попытавшись.       Я вздохнула и огляделась. Бесстрашные постепенно начинали разбредаться, столовая стала заметно пустеть после вечерней трапезы. Но где-то, сбившись в кучу, еще сидели любители что-то оживленно пообсуждать. Это место оставалось шумным, даже при небольшом скоплении людей, и, с непривычки, от какофонии голосов у меня уже порядком болела голова.       — До отбоя еще долго, — как бы между прочим, заметил Стив, прерывая затянувшееся молчание. — Может, выйдем, прогуляемся? Я бы провел тебе экскурсию. — я не сразу поняла, что это предложение было адресовано мне, покуда зацепилась взглядом за стол, за которым ранее сидел Эрик, и который сейчас пустовал. — Конечно, если друзья позволят.       Рид одними только глазами дала понять, мол, ступай, тебе не помешает развеяться!       Я нервно облизнула губы, явно готовая возразить. Собиралась отказать, но не потому что не хотела, а в силу того, что усталость и заботы о завтрашнем дне, от которого неизвестно, что было ожидать, брали своё. Но мой взгляд вдруг упал на Стива. И я не могла отвести глаз. Поразмыслив над предложением несколько секунд, решила, что от одной прогулки ничего не потеряю.       — Хорошо, давай сходим, — сказала я, выбираясь из-за стола.       — Вы что, в бар? — хохотнул Мэттью. — И даже нас не возьмете с собой? — в его голосе ясно слышалась добрая ирония.       — Как-нибудь в другой раз. — отозвался Стив, пропуская меня вперед, и с этими словами мы удалилась, под веселые многозначительные взгляды ребят.

***

      До отбоя оставалось ещё два часа, времени хватало, чтобы обойти хоть все коридоры Бесстрашия и вернуться обратно.       Выйдя в пустой коридор, я вдохнула поглубже, прогоняя тревожные мысли и назойливую боль в районе затылка. За пределами столовой было куда свежее и тише, и недомогание потихоньку отступило.       Мы поначалу шли молча, но вскоре Стив решился заговорить:       — На самом деле, я тоже в первые дни был в красной зоне, ну, в первые недели инициации...       — Правда? — скептически спросила я, не веря, что такое вообще возможно. В моем представлении, урожденные Бесстрашные куда сильнее и выносливее переходников, потому подготовка дается им куда проще.       — Да. — он улыбнулся. — А ты что думала? Не все Бесстрашные владеют навыками от рождения.       — Да, но в вас взращивают талант и помогают развить способности здесь, задолго до церемонии выбора.       — Но далеко не все тянутся получить эти способности за счет усердия. Я так и не привил себе любовь к своей фракции. Был намерен уходить. — я остановилась, не поверив своим ушам, и посмотрела на него.       Редко кто из Бесстрашия по рождению покидал родной дом.       — В Искренность. — мой ступор прервала эта фраза, и я звонко рассмеялась.       — Да уж, болтаешь ты и вправду много.       — Неужели это так заметно? — весело отозвался Кит.       — Ты просто не замечаешь. Но это нормально. Рид тоже порой трещит без умолку. Но... почему ты остался?       — Отец настоял. Посчитал мое нахождение здесь более уместным. — я отметила, с какой долей досады он произнес это, но ничего не ответила.       Повисла пауза. Я не знала, как приободрить мужчину и нуждался ли он в этом, будет ли это уместно, если задам уточняющие вопросы, ведь не знакома с его семьей и отношениями с отцом. Зачем ворошить то, что вряд ли приносит радость? Но я ощущала, что он чувствует себя не на своем месте, быть может, его жизнь сложилась бы по-другому, если бы в решающий день ему удалось сделать другой выбор.       В конце концов, Стив снова подал голос:       — Она дело говорит, — я в непонимании нахмурила брови, в попытке сообразить о ком речь. — Твоя подруга, — уточнил Кит. — Не стоит списывать себя со счетов раньше времени.       Я вздохнула. Мысли, точно стая птиц, хаотично закружились в голове.       Мы вновь вернулись к тому, с чего начали.       — Я знаю, но Эрик...       Рука мужчины участливо коснулась моего плеча. Он наклонился ближе, опасаясь, что нас может кто-то услышать, и прошептал:       — К черту Эрика.       Я воззрилась на него, осознавая, насколько серьёзно это звучит. Бунт против Лидера — не просто слова, это вызов всей системе.       — Он твой Лидер. — еле слышно ответила я, чувствуя, как внутри всё сжалось. Эрик — худшее, что могло случиться с нами, да, но если ненависть Стива к нему оправдана, значит, все гораздо хуже, чем я думала.       — В гробу я видел такого Лидера. Знаешь, — мы завернули в следующий коридор, и я убедилась, что это лабиринт какой-то, а не фракция. Заплутать тут новичку одному, без сопровождения, не составляло труда. — Если проблема в нем, и ты опасаешься, что отправишься к Изгоям просто потому, что он так сказал, то забудь. Выброси эти дурные мысли из головы и даже не смей думать, что они имеют хоть какой-то вес. Ты выше этого. И плевать на мнение Эрика. Следуй своим желаниям. Хочешь стать Бесстрашной — дерзай. Уверен, у тебя всё получится.       От столь неожиданной, но нужной поддержки мне стало теплее на душе.       — Спасибо, Стив, — я благодарно посмотрела на него, не сдержав улыбки.       — Порой мне доводилось наблюдать за методами его обучения. — помедлив, все же признался Кит. — Неудивительно, что потом переходники сомневаются в верности выбранного пути. Любой почувствует себя ничтожным при малейшей неудаче, если будет выслушивать такое на постоянной основе в свой адрес. Я не заметил за Эриком склонности делить неофитов на «пригодных» и «не пригодных». Как по мне, он относится ко всем одинаково — с убеждением, что все здесь никчемные, кроме него. Но, знаешь... со временем привыкаешь к его манере общения. Потом перестаешь и вовсе замечать.       Я помолчала несколько секунд, переваривая сказанные им слова, после чего несмело спросила:       — В вашей группе не было никого, кто на зачетах не нападал, а лишь отбивался?       — Ты боишься спарринга? — я неуверенно кивнула. Было стыдно признавать собственную уязвимость. Но Стив даже не думал порицать меня за мою слабость.       — Для Бесстрашия я оказалась слишком хлипкая. — со вздохом разочарования произнесла я, что не укрылось от мужчины. — Мышечной массы никакой, — я взглянула на свои тонкие руки, спрятанные за тканью куртки. — И даже если ударю, то противник не потерпит никакого урона.       — Тоже мне проблема. — спокойствие Стива было сродни безразличию. Это должно было бы меня расстроить, но последующие слова вытеснили все пессимистичные мысли из головы. — Во-первых, зал всегда в твоем распоряжении. Пусть после отбоя ты и должна находиться в общежитии, но утром, до начала занятий, тебе никто не вправе запретить заниматься самостоятельно. Это нигде не прописано. Во-вторых, — он посмотрел на меня, и его губы тронула добрая улыбка. — С чего ты решила, что тебе не будут помогать? Насколько знаю, вами занимается замечательный инструктор. Фор не падок на титулы, как Эрик, и никогда не гнался за высоким званием, его вполне устраивала занимаемая должность. Он снисходителен и, если его попросить — он поможет. Как такой красотке вообще можно отказать? — Бесстрашный весело потрепал меня по голове, и я пискнула.       Его поведению не находилось объяснения, как минимум потому, что это было непривычно — видеть приветливое радушие и искреннюю доброжелательность человека, с которым знакомство произошло не так давно. Мы полчаса назад фактически вообще не знали друг друга! Однако, сейчас вели диалог, как ни в чем не бывало, и со стороны, вероятно, походили на старых друзей, воссоединившихся после долгой разлуки. Между нами установилось общение, и в компании этого Бесстрашного я чувствовала себя так, словно мы были знакомы десятки лет. Проводя параллель с Эриком, я не понимала, как Стиву удалось остаться таким светлым, жизнерадостным человеком, будучи здесь. Должно быть, он всегда таким был и сейчас выделялся на фоне мрачности и серости фракции, этакий лучик света в непроглядной тьме, чему я, несомненно, была рада.       Поправив волосы, я снова взглянула на него.       Стив тепло смотрел на меня, и это вызвало мурашки по коже. Приятная дрожь прошлась по позвоночнику, когда я поняла, что карие глаза мужчины внимательно рассматривают мое лицо.       — И, в-третьих, — он продолжил то, что пыталась до меня донести Рид весь вечер. — Из-за одного неудачного зачета ничего страшного не произошло. Подумаешь, первый спарринг не удался. У тебя их знаешь сколько еще будет? Меньше паники. В конце концов, ты учишься и имеешь право на ошибки. Сомневаюсь, что Эрик, будучи неофитом, побеждал во всех схватках. Уверен, у него тоже случались промахи. — Стив на мгновение задумался, а затем добавил: — Практики будет достаточно, чтобы показать тебе, что ты заблуждаешься, недооценивая свои способности. Рано делать выводы, что ты чего-то не сможешь достичь. Поняла меня, Энн?       Я кивнула.       — Вполне.       Стив остался доволен моим ответом. Он отнял руку от моего плеча и, достав что-то из кармана, мягко вложил мне это в ладонь. Под пальцами что-то зашуршало, и я подняла руку к лицу, чтобы обнаружить в ней шоколадный батончик. Взглянула на мужчину, выражая неподдельное удивление от происходящей ситуации, на что тот только глухо рассмеялся.       — Новичков здесь сладким не балуют, но у меня есть запасы, поэтому... — он развел руки в стороны. — Не вижу причин не порадовать тебя вкусным подарком.       — Спасибо! — тихо произнесла я, чувствуя внезапное стеснение. — Это... очень мило с твоей стороны.       Хороший он.       Следующий путь до общежития мы преодолели быстро. Я уминала батончик — шоколад оказался именно таким, каким я его любила: темным, с лёгкой горчинкой и нотками миндаля — периодически отвлекаясь на ответы Стиву, который делился интересными моментами со времен своей инициации.       — ...И вот я, весь в грязи, стою посреди тренировочной площадки, — мужчина размашисто жестикулировал, изображая сцену. — А инструктор смотрит на меня и говорит: «Ну что, Стив, теперь ты знаешь, почему мы проверяем устойчивость к падениям до того, как выдавать снаряжение?». Весь отряд тогда хохотал до слёз.       Я не выдержала и засмеялась, едва не подавившись шоколадом:       — И ты прошёл через это?       — Прошёл, — он кивнул. — И ты пройдёшь. Главное — не воспринимать всё слишком серьёзно. Да, бывает сложно, иногда страшно, но если будешь принимать всё близко к сердцу, здесь долго не продержишься. И да, — он вдруг посерьёзнел, но глаза всё ещё искрились весельем. — Если у вас будет зачет на полосе препятствий, советую надеть удобную обувь и... — он понизил голос до заговорщицкого шёпота. — Если увидишь, что инструктор достаёт секундомер, беги быстрее ветра.       Я рассмеялась:       — То есть, это какой‑то особый знак?       — Самый верный, — кивнул он. — В нашу инициацию тот, кто пришёл последним, целый час чистил инвентарь. Так что мотивация более чем достаточная.       Я искренне забавлялась с его рассказов и поняла, что нас ждут приключения не менее занимательные.       И с чего я взяла, что наша жизнь здесь будет насыщена только негативными событиями, без каких-либо позитивных аспектов? Особенно с такой оптимисткой, в лице Рид, под боком? Уж она-то точно скучать не позволит.       — Сколько ты уже во фракции? Ну... с момента церемонии. — задала я, мучающий меня чуть ли не с самого начала, вопрос, на что Кит пожал плечами.       — Два года. — мы завернули за угол и в конце коридора я расслышала уже знакомый мне гул голосов. Переглянулась со Стивом, который одними только глазами дал понять, что моё предположение оказалось верным. — Почти пришли.       Я чувствовала приятную усталость под конец вечера и меня слегка клонило в сон от раннего утреннего подъёма. Я пообещала себе, что, как только зайду в общежитие, сразу лягу в кровать, чтобы набраться сил на предстоящий день, но сейчас была благодарна мужчине за этот разговор и, кажется, даже не хотела прощаться.       Мы остановились неподалеку. Стив взял мою ладонь в свою и накрыл ее пальцами, долгое мгновение просто смотрел на наши соединённые руки, будто пытаясь запомнить каждую деталь: прохладу моей кожи, лёгкую шероховатость ладони на сбитых костяшках. В этом жесте было столько невысказанного, что слова казались излишними.       Кажется, он чувствовал то же, что и я, но молчал, поэтому я первой решила заговорить:       — Спасибо за мотивацию, я, правда, признательна тебе за это и... за экскурсию, — я хохотнула. — Теперь мне куда легче ориентироваться в этом лабиринте.       Кит посмеялся над моим сравнением и заправил, вновь выбившуюся, прядь рыжих волос мне за ухо.       — А я‑то надеялся ещё пару раз провести тебя по самым живописным закоулкам. — нарочито огорчённо вздохнул он.       — Не переживай, — рассмеялась я. — Я обязательно как-нибудь заблужусь. Специально для тебя.       — Вот и отлично, — Кит лукаво прищурился. — Значит, будет повод увидеться снова.       Он вновь задержал взгляд на мне и сказал:       — Печаль тебе не к лицу. Побольше улыбайся и верь в себя, Энни, и у тебя все получится.       Энни.       Никто прежде не называл меня так до сей поры.       — Хорошо.       От слов Стива стало намного легче. Я и правда не имела права на уныние. Не здесь. Не сейчас, когда только стартовала. Жизнь — это череда начал, и каждое из них требует смелости, а передо мной расстилалась дорога, ещё не исхоженная моими ногами. Нельзя позволить сомнениям сбить меня с пути. В груди разлилась теплая волна надежды, вытесняя остатки тревоги. Я глубоко вздохнула, расправила плечи и шагнула вперёд, навстречу новому дню.

***

      Проснулась от лёгкого толчка в бок. В общежитии было темно, и я моргнула несколько раз, в попытке понять, что происходит. Привстала на локте, различая знакомую фигуру, склонившуюся надо мной.       — Рид..?       — Просыпайся, соня! — говорила она шепотом. — Иначе проспишь возможность первой сходить в душ.       Я со стоном перевернулась на спину и потерла глаза.       — Который час... — пробормотала, всё ещё наполовину во сне, но ответом мне служила тишина — где-то с боку Рид шуршала одеждой, вероятно, натягивая штаны и зашнуровывая берцы.       Я вздохнула и окинула взглядом помещение. Все еще мирно лежали по своим койках и тихо посапывали, значит, подъёма не было.       — Всё Бесстрашие еще спит, одна ты встала! — пробурчала я.       Выбираться из-под тёплого одеяла категорически не хотелось.       Вчера мне удалось вернуться в общежитие вовремя. Веки к тому времени слипались, тело ныло от усталости, и, несмотря на просьбы Рид рассказать о новом знакомом, я нашла в себе силы только раздеться и забраться в кровать. Когда голова коснулась подушки, я блаженно выдохнула, укрылась одеялом и мгновенно провалилась в сон, оставив все рассказы до завтра.       Кто ж знал, что это «завтра» так скоро наступит.       — Как хочешь. — подруга не принуждала. — Только потом не убейся, когда тут начнется настоящий хаос. Все разом проснутся, побегут в душ, начнут суетиться перед зеркалом.       Я зевнула, но на самом деле внутри что‑то встрепенулось. Идея провести утро не в спешке показалась неожиданно привлекательной. Я вдруг поняла, что не хочу упустить этот шанс — шанс начать день не как все, а по‑своему. Не в суете, а с ясной головой и чётким планом.       — Ладно, — я села, спустила ноги на холодный пол и поморщилась. — Уговорила.       Рид торжествующе подняла палец.       — Вот это я понимаю — боевой дух! — в полумраке ее улыбка была едва заметна, но я точно знала, что она там есть.       Пока я на ощупь искала свою форму в тумбочке, в голове начали всплывать детали вчерашнего обещания, данного самой себе.       Я разберу свои ошибки, отработаю слабые места и сделаю шаг вперёд — даже если он будет совсем маленьким. Поражение с осознанием ошибки — это уже победа. А если ошибку не признать, то она повторится снова.       Через несколько минут, мы с Рид уже крались в ванную комнату, стараясь не шуметь.       — У тебя на правой щеке отметина от подушки, — хохотнула она, указывая на мое лицо.       Я взглянула в зеркало. Это было меньшее из зол. Отражение выглядело... прямо скажем, удручающе: помятый вид, воронье гнездо на голове, пятно на щеке и тёмные круги под глазами — результат явного недосыпа и вчерашних эмоциональных потрясений.       — Ну и вид, — вздохнула я. — Прямо образец бойца Бесстрашия. Хотя, судя по всему, здесь это скорее норма, чем исключение.       — Может, это и к лучшему. — сказала Рид. — Такой вид напоминает нам, зачем мы здесь. Видишь ли, когда выглядишь так, будто только что выбрался из мясорубки, никто от тебя особо многого и не ждёт. А потом ты берёшь — и делаешь то, чего от тебя никто не ожидает. Эффект неожиданности или вроде того.       А ведь она была права.       Это не недостатки. Это... метки пути. Каждый синяк, каждая ссадина, каждое пятно на щеке — доказательство того, что ты не стояла на месте.       Я взъерошила, и без того запутанные, волосы и плеснула в лицо холодной водой, стараясь подавить зевок.       — Я подожду тебя снаружи. — Рид благоразумно удалилась, оставляя меня одну, и я не стала терять драгоценные минуты.       В душевых было пусто и прохладно. Я включила воду, позволяя тёплым струям смыть остатки сна. Закрыла глаза, чувствуя, как вода стекает по плечам, спине, рукам — и вместе с ней будто утекают вчерашние сомнения и тяжесть поражения. Голова постепенно прояснялась.       Тщательно высушив волосы и тело полотенцем, я надела форму и ещё раз взглянула в зеркало. Вид стал гораздо лучше: лицо посвежело, круги под глазами уже не выглядели такими темными. Но главное изменение было не во внешности — во взгляде. Он стал более сосредоточенным, почти цепким.       Выходя из душа, десять минут спустя, я уже чувствовала себя бодрее и куда собраннее. Рид уже закончила сборы и стояла, прислонившись к стене, наблюдая за мельтешащими неофитами, которых, вероятно, поднял Фор.       Вовремя я управилась.       Мы успели урвать драгоценные утренние минуты — минуты, когда можно было сосредоточиться на себе, на своих целях и на пути, который мы выбрали.       — Сегодня будет хороший день, — сказала я, подойдя к подруге, чувствуя, как внутри крепнет уверенность.       — Конечно, будет, — улыбнулась Рид. — Потому что мы сами его таким сделаем. Быстрее, быстрее! — она хлопнула в ладоши, подгоняя остальных. — Сейчас Эрик преподаст урок за опоздание и придется нам всем очень несладко. — я хмыкнула в кулак, забавляясь с ее тона.       Выходила из общежития я впервые за долгое время не с опущенной головой, а с высоко поднятым подбородком. Впереди ждал новый день и новые свершения.

***

      Одно я понимала точно — ежедневные тренировки на крыше здания Искренности не прошли даром: у меня выработалась выносливость, и большие дистанции при забеге я переносила легче других.       Это стало особенно заметно сейчас, когда Фор отдал команду провести разминку в десять кругов, и я, вместе с остальными неофитами, мчалась по залу, где высокие сводчатые потолки эхом отражали тяжёлое дыхание и гулкое эхо шагов.       Кто‑то уже начинал задыхаться после первого круга, кто‑то спотыкался на ровном месте, а я, хоть и чувствовала напряжение в мышцах, всё ещё держала темп. Ветер свистел в ушах, развевал волосы. Я дышала размеренно, в такт шагам: вдох на три шага, выдох на три. Боковые мышцы пресса слегка покалывало, но это была приятная, знакомая боль — знак того, что тело работает в полную силу.       Построившись, после утренних сборов, перед инструктором, мы, к собственному счастью, не обнаружили рядом с ним Эрика. Воздух будто стал легче — никто не бросал на нас холодных, оценивающих взглядов, не выискивал малейшие признаки слабости.       — Лидерам полагается более длительный сон. — не удержался от комментария Мэттью, заметно расслабившись, и мы дружно захихикали, на что Фор только покачал головой, но я видела по дрогнувшим уголкам его губ, что он сдержал ответную улыбку.       По его словам, практическое занятие нас ждет завтра, сегодня же мы занимаемся исключительно теорией и работаем над собственными недочётами, развиваем выносливость и координацию. Это успокаивало, особенно с учетом того, что Фор держался ровно, без привычного ехидства и язвительных замечаний, которыми славился Эрик.       Тренировка обещала пройти спокойно.       Я невольно улыбнулась, когда в очередной раз обогнала Мэттью, который тяжело сопел — он, стиснув зубы, упорно не сдавался, хотя его шаги уже начали сбиваться. Алекса, чуть позади него, с раскрасневшимися щеками, бросила на меня короткий взгляд — в нём читалось и восхищение, и лёгкая зависть. Я весело подмигнула им и побежала дальше.       На шестом круге группа заметно растянулась. Трое новичков уже отстали и шли обычным шагом, переводя дух и вытирая пот со лба. Ещё несколько держались из последних сил, шумно хватая ртом воздух. Я же, напротив, почувствовала, как внутри просыпается азарт: ноги будто сами несли меня вперёд, а перед глазами всплывали картины тех тренировок на крыше — утро, холодный металл перил под ладонями, бескрайнее небо над головой.       — Да стой же ты, полоумная! — воскликнула Рид, когда я вновь нагнала ее. Она не пробежала еще и половины, а я уже заканчивала дистанцию. — Хоть бы подождала подругу!       Я успела уже отбежать от нее вперед на несколько метров, но, чуть сбавив темп, все же повернулась, чтобы, с нескрываемым восторгом в голосе, крикнуть:       — Догоняй, а не болтай!       Я ловила на себе удивлённые взгляды: видимо, никто не ожидал, что я так резко вырвусь вперед, оставив позади тех, кто с виду был более слажен и вынослив, и, от осознания этого, ликовала.       Эрик появился внезапно.       Мне оставалось пробежать около двухсот метров, и я уже заворачивала к финишной прямой, когда разглядела его фигуру. Он шел выверенными шагами в сторону Фора, неторопливо и расслабленно, чувствуя себя королем положения. Куртка скрывала его крепкие плечи, но я знала какие мышцы кроются под ней.       Я невольно замедлила бег. Сердце забилось чаще — не от усталости, а от странного предчувствия.       Почему он здесь? И почему именно сейчас...       Заметив меня, Эрик остановился на полпути. Его взгляд, холодный и колючий, скользнул по мне — и на мгновение мне показалось, что воздух вокруг сгустился, стал тяжелее. Он приподнял бровь, осознав, кто лидирует. Едва заметный жест, обычно не знаменующий ничего хорошего, но я уловила его, и это, вместо того, чтобы заставить меня сбавить темп или испугаться, напротив, лишь разожгло во мне упрямое желание добежать до заветной черты. Я стиснула зубы и чуть ускорила шаг, сохраняя ритм, и, не обращая внимания на колотящееся сердце, которое готово было сломать ребра от неясной тревоги, вскоре финишировала.       — Ты молодец. — Фор, стоявший неподалеку, с секундомером в руке, тут же подошел ближе. В его глазах я разглядела смесь одобрения и легкого замешательства. Он сверил показания секундомера, слегка кивнул, будто подтверждая собственные мысли, и добавил: — Отличный результат!       — С-спасибо, — я улыбнулась и уперлась руками в колени, переводя дух. Грудь тяжело вздымалась, в висках стучала кровь, но внутри разливалась теплая волна удовлетворения.       Эрик наблюдал за нами с легким прищуром, и у меня внутри все сжалось, когда он сделал шаг в нашу сторону.       — Какой по счету прибежала рыжая?       Фор хмуро посмотрел на Эрика, потом на секундомер, и негромко, но отчётливо произнёс:       — Второй из лидирующей тройки. Первым преодолел дистанцию Кристиан, — инструктор указал на бывшего Эрудита, отсиживающегося после забега в углу. Лишь ему я уступила — парень был высокий и, едва стартовав, сразу вырвался вперёд за счёт длины шага.       Эрик на мгновение замер. Он сжал челюсть так, что на скулах заиграли желваки. В серых глазах блеснуло раздражение — он ненавидел, когда реальность не соответствовала его ожиданиям. Особенно, когда речь шла о тех, кого он считал «второсортными». А я как раз была из таких. Резко вскинув голову, его взгляд метнулся к Кристиану, а затем снова ко мне. На лице проступила гримаса презрения — он явно рассчитывал на другой ответ.       — Думаешь, скорость — это всё? — сказал он, насмехаясь. — Думаешь, если обогнала пару слабаков, то можешь именовать себя победителем?       — Я не праздную победу, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я просто рада, что показала хороший результат. Разве не этому вы нас учите — становиться сильнее с каждой тренировкой?       Эрик резко рассмеялся — коротко и жёстко.       — Становиться сильнее? — переспросил он. — А ты уверена, что это был рост, а не случайность? Может, секундомер сломался? Или ветер дул в спину?       Как остроумно.       — Секундомер исправен, — тихо, но твёрдо ответил Фор. Я заметила, как в этот момент его пальцы сжались на приборе — он явно не одобрял того, что Эрик беспричинно цеплялся ко мне, но не решался открыто возразить. — Результат чистый.       Эрик резко повернулся к нему, но инструктор стойко выдержал его взгляд. Остальные неофиты, продолжающие бег, посматривали в нашу сторону, с примесью интереса и страха. Они чувствовали: Лидер снова нашел к чему придраться и готовит почву для нового испытания.       — Она выложилась на максимум. — честно признал мои усилия Фор. — Не остановилась. Не сбавила темп. Прошла финишную черту на ногах, а не ползком. Это говорит о выносливости — качестве, которое ты сам всегда ценил в бойцах, Эрик.       Фор слегка нахмурился, будто хотел еще что‑то сказать, но сдержался.       — Ладно, — Лидер выдержал недолгую паузу и поджал губы. — Раз уж вы оба так гордитесь ее «хорошим результатом», то я предоставлю возможность блеснуть своими умениями. — Эрик переключил внимание на меня, и следующие его слова подействовали, как ушат холодной воды на голову. — Завтра, сразу после подъёма — спарринг. Поставлю тебе в пару достойного соперника, подстать твоим результатам.       Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри всё ухает.       Спарринг.       Это уже не просто проверка выносливости. Это почти гарантированные синяки и, возможно, травмы, если учитывать, что Эрик точно не подберет мне противника «по уровню». Мои сильные стороны лежали в другой плоскости, что Лидер знал и пользовался этим. Но если я струшу сейчас, если дам ему хоть малейший намек на страх — Эрик раздавит меня морально, потому я глубоко вдохнула, расправила плечи, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле, и кивнула.       Спарринг, так спарринг.       Эрик вскинул пирсингованную бровь, явно не ожидая столь быстрого и спокойного согласия. Он чуть прищурился, изучая меня, словно пытался отыскать за внешней решимостью признаки паники или неуверенности. Но, не разглядев ни того, ни другого, с хмурым видом прошел мимо.       Фор повернулся ко мне. В его взгляде читалось беспокойство, но и уважение — за то, что не отступила.       — Что за жалкое зрелище, — расслышали мы с ним голос Лидера. Тот скривил губы, наблюдая за остальными неофитами. — Фор! — нарочито громко позвал Эрик. — Почему новички чешут языками вместо того, чтобы следить за дыханием во время бега?       Инструктор вздохнул, я одарила его сочувственной улыбкой — было видно, что Фор устал от постоянных придирок Лидера и напряжения, которое тот намеренно нагнетал в зале. Инструктор похлопал меня по плечу, напоследок чуть сжав его в ободряющем жесте, и отошел, следя за забегом других ребят.       Я было направилась в сторону матов, в намерении там подождать Рид, когда услышала голос Фора.       — Третий бегун — Пит Трей! — объявил он, зафиксировав время, и финишируемый объект, миновав черту, тут же подбежал ко мне, согнувшись в три погибели.       — Ты всех уделала, я за тобой не угнался! — восхищенно признался Пит, глотая воздух. — Ты не выпила ничего перед пробежкой? Или это у тебя эндорфины так бьют через край?       Я звонко рассмеялась и покачала головой.       — Никаких стимуляторов. Исключительно злость на Лидера. Ну и... немного безумия в придачу!       Парень взъерошил свои, и без того взлохмаченные, светлые, почти белесые, волосы и уставился на меня. Он не сразу понял причем здесь Эрик, которого изначально не было в зале, и я решила пояснить.       — Он так смотрел на меня вчера, будто уже мысленно вычеркивал из списка испытуемых. Вот я и решила доказать, что он ошибается.       Пит выпрямился, отдышался и расхохотался.       — О, теперь все встало на свои места! Я тоже вчера разозлился от обиды, когда он меня назвал слабаком, не способным ударить противника, и я, кажется, перестарался. — я уловила горечь в его словах и невольно вспомнила ту жестокую картину на ринге, которая до сих пор стояла перед глазами. — Скотт долго не вырубался и мне пришлось... — Пит тяжело вздохнул, явно чувствуя себя виноватым. — Я не хотел... Не хотел бить так сильно. Но когда услышал слова Эрика — будто красная пелена встала перед глазами. И теперь все шепчутся за спиной, смотрят так, будто я какой‑то зверь, который не умеет себя контролировать.       Я молча положила руку ему на плечо. В этот момент мне вдруг стало до боли ясно, насколько он сейчас уязвим. Я представила себя на его месте. Оказавшись на ринге, тебе предстоит выбрать — выйти победителем и подняться в рейтинге, или сжалиться над противником и отступить, грозясь вылететь.       Золотой середины не было.       — Пит, — я заговорила медленно, подбирая слова. — Ты человек, который сорвался в момент слабости. Это не делает тебя плохим.       Он криво усмехнулся, всё ещё избегая моего взгляда.       — Легко сказать. А Скотт? Скотт теперь с трещиной в рёбрах и сотрясением. Не думаю, что он бы с тобой согласился.       Я задумалась.       Отправившись на больничную койку в первый же день, я бы тоже с собой не согласилась.       Когда Рид пересекла черту, я помогла ей отойти в сторону и усадила на скамью, подавая бутылку с водой.       — Ты... просто... невыносима, — выдохнула она между глотками, и я невольно улыбнулась.       — Зато было весело, правда? — издевательски спросила я, пока подруга ещё задыхалась от недавнего бега и переполнявших эмоций.       Рид посмотрела на меня, как на умалишённую, всплеснула руками и кивнула:       — Да, чёрт возьми, весело! — она повернула голову, отслеживая, кто еще закончил пробежку. — Одной тебе. — и зацепилась взглядом за что-то позади меня. — А этому придурку что надо?       Я обернулась. Эрик стоял чуть поодаль, сложив руки на груди и наблюдая за нами. Его поза по‑прежнему излучала расслабленность, лицо — смесь скуки и пренебрежения, но глаза — глаза внимательно следили за каждым моим движением. В них что-то плескалось, что я никак не могла распознать. И, если честно, не хотела. Не знаю, что он пытался разглядеть на моем лице, раз так пристально смотрел, тяжело, давяще, рискуя прожечь насквозь, но мне это совсем скоро надоело, и я отвернулась.       Мне вообще не хотелось лишний раз ловить на себе его внимание.       Рид недовольно цокнула.       — Взгляд у него, как будто рентгеном просвечивает.       Я лишь пожала плечами, стараясь выглядеть безразличной, хотя чувствовала чужое внимание на себе затылком, кожей, каждым нервом. Потянулась, как бы между делом, разминая затекшие плечи.       К нам подошел запыхавшийся Мэттью.       — Скажи... — он оступился и чуть не упал — ноги, дрожащие от забега, его едва слушались. — Откуда у тебя сегодня такой запал? — с широко распахнутыми глазами, вопросил он меня, на что я хохотнула и, забрав из рук Рид бутылку, сделала глоток. Вода скользнула по пересохшему горлу, и я с наслаждением выдохнула, чувствуя, как первые капли прохлады проникают внутрь, остужая разгорячённое тело.       В груди всё ещё трепетало от адреналина, но теперь к нему добавилось тёплое чувство — чувство победы, дружбы и странной окрылённости.       — Её нельзя оставлять без присмотра. — резюмировала Рид. — Иначе она всех обгонит и заставит поверить, что бег — это веселье, а не пытка.

***

      Когда последние неофиты закончили забег и подтянулись к общей группе, Фор объяснил наши дальнейшие действия.       — Так, давайте кратко пройдёмся по плану. Сначала — отработка уклонов и перемещений. После — связки защиты и контратаки. И в конце — короткая парная работа с фокусом на исправленные ошибки.       Многие были настолько измотаны, что даже не скрывали разочарования во вдохах и усталых взглядах. Рид рядом со мной тихо вздохнула и пробормотала:       — Ещё и парная работа... Кажется, сегодня я просто рухну где‑нибудь в углу зала и просплю до завтра.       — Приступаем! — объявил Фор. — Повторяем базовую последовательность: шаг в сторону, разворот корпуса, перенос веса. Следите за балансом — если завалитесь, в реальном столкновении это может стоить вам победы.       Мы разошлись по залу, заняв свободные участки. Инструктор демонстрировал движения медленно, акцентируя внимание на деталях:       — Не дёргайтесь. Уклонение — это не прыжок в сторону. Это плавный уход с линии атаки с сохранением боевой стойки. Ещё раз. И ещё. До тех пор, пока не войдёт в привычку.       Я сосредоточилась на движениях. Шаг влево, разворот, перенос веса — тело сопротивлялось, мысли путались, но я заставляла себя повторять снова и снова. Рядом так же упорно работала Рид, стиснув зубы и сосредоточенно хмуря брови. Ханна неподалёку периодически сбивалась с ритма, но тут же исправлялась, бросая на нас короткий взгляд — будто искала поддержки.       Я уповала на то, что Эрик уйдет, но он, по непонятным причинам, решил остаться, наблюдая за нашими потугами выжать из себя хоть какие-то умения, и теперь медленно прохаживался вдоль рядов, внимательно следя за каждым неофитом и, время от времени, бросая короткие, едкие замечания.       Рид рядом со мной тихо выругалась.       — Да что он тут торчит? Мешает сосредоточиться...       — Тише, — шикнула я на нее, призывая не отвлекаться.       Мы перестроились, начали отрабатывать связки в паре. Пока один атаковал — медленно, без силы, второй — защищался и контратаковал. Подруга выдохнула, встав напротив, вытерла испарину со лба и встала в стойку. Целью было не победить партнёра, а отработать технику, поэтому мы действовали осторожно и слаженно. Сначала медленно, затем темп нарастал. Блоки, уклоны, короткие удары — зал наполнился ритмичным топотом ног и тяжёлым дыханием. Рид плавно имитировала удар — я ушла в сторону, заблокировала предплечьем, ответила коротким толчком. Затем роли поменялись. Пот катился по вискам, мышцы горели от напряжения, но мы упрямо продолжали — раз за разом, уклон влево, шаг вправо, разворот. Пока не удалось довести до автоматизма.       — Держим баланс. Глаза — всегда на противнике. — Фор прошёл вдоль строя, поправлял кому‑то положение рук, кому‑то — постановку ног. Указывал на прочие недочеты. Дошёл до нашей пары. — Энн.       — Да? — я подняла на него взгляд. Выпрямилась, хоть каждая мышца в теле кричала о передышке. Инструктор взглянул на подругу.       — Рид, позанимайся пока с Кайросом.       Та нахмурилась, но все же коротко кивнула и, бросив на меня быстрый выразительный взгляд, отошла к парню, который уже ждал её в паре метров от нас.       Фор подошел ко мне ближе.       — В первую очередь — стойка. Ты слишком широко расставляешь ноги, из‑за чего теряешь мобильность. — он слегка надавив на моё бедро, чтобы скорректировать положение, и от этого совершенно невинного прикосновения кожу мгновенно обдало жаром. Я вспыхнула, но не подала виду и постаралась выполнить указание. — Сузь опору, колени чуть согни, вес распредели равномерно. Это поможет тебе быстрее реагировать и уходить с линии атаки. Вот так.       Фор обошёл вокруг, критически осматривая меня со всех сторон.       — Во-вторых — отсутствие чёткой тактики. В реальном бою ты просто уходишь от удара, вместо того, чтобы провоцировать и атаковать. — продолжил инструктор, остановившись напротив. Его взгляд был пристальным, но не таким пронизывающим, как у Эрика. Почти теплым. Несущим в себе не осуждение, а искреннее желание помочь. — Ты действуешь так, будто главная задача — сбежать, спрятаться, — добавил он чуть мягче. — Но бой — это не бегство, а диалог. Ты должна задавать ритм, а не подстраиваться под него. Понимаешь?       Я кивнула, чувствуя, как внутри что‑то сдвигается. До сих пор я видела в спарринге лишь череду угроз, на которые нужно реагировать. Но Фор предлагал взглянуть на это иначе — как на танец, где каждый шаг имеет смысл.       Однако, одно я понимала точно — если против меня завтра поставят парня, которые все, как один, были высокие и жилистые в нашей группе, выдержать схватку мне не удастся.       Пока не наберу массу и не наработаю удар — это заведомо проигрышное занятие.       Фор, казалось, уловил тень сомнения на моём лице. Он слегка наклонил голову, изучающе посмотрел на меня и неожиданно улыбнулся — коротко, но по‑доброму.       — О чём задумалась? — спросил он, понизив голос так, чтобы слышала только я.       — Я... — я запнулась и обхватила себя за плечи: — Боюсь, что с кем‑то вроде Кристиана или Пита мне не справиться. Они выше, сильнее, быстрее. Какая бы тактика ни была, физика всё равно сыграет против меня.       Фор кивнул, словно ожидал этого признания.       — И что с того? — спокойно спросил он. — Рост и сила — это лишь цифры. В бою побеждает не тот, кто больше, а тот, кто умнее. — коснувшись своего виска, заверил он меня. — Пока твое тело не окрепнет, мы изберём с тобой другую тактику. Тебе стоит научиться адаптироваться. Применяй хитрость, используй гибкость и скорость. Ты хрупкого телосложения, что дает преимущество перед крупными противниками. Ловко обходи их, доводи до истощения, и когда чувствуешь, что соперник выдохся, наноси удар. Главное — не пытайся бороться с ним на равных. Твоя задача — выжить, а не победить.       В этом был смысл.       Теперь я начинала понимать: боевые искусства — это не просто набор ударов и блоков, а целая стратегия, игра ума и тела.       — В бою никто не будет спрашивать, устала ты или нет. Враг не станет ждать, пока ты восстановишься после предыдущего сражения. Реальность жестока. И если ты хочешь выжить — должна научиться действовать в любых условиях. Не будь предсказуема. Противник не должен знать твой следующий шаг. Можешь использовать ложные выпады. — продолжал Фор, внимательно следя за моей реакцией.       Я, задержав дыхание, стараясь усвоить каждое слово. Мысль о том, что можно победить не силой, а с помощью уловок, будто открыла передо мной новую дверь.       — Пока соперник уверен, что ты сделаешь движение влево, — Фор ступил в сторону, объясняя. — Ты уходишь вправо. Противник напрягает мышцы для контратаки в том направлении, куда, как ему кажется, ты двинешься. Он тратит энергию впустую. А ты сохраняешь силы и получаешь преимущество.       Он остановился и внимательно заглянул в глаза. Подумал о чем-то и сделал шаг назад, жестом предлагая мне занять позицию.       — Давай попробуем кое‑что. Представь, что я — Пит. Я атакую размашисто, с силой. Твоя задача — не блокировать удар напрямую, а уводить его в сторону, использовать мою инерцию, чтобы развернуть меня и оказаться за спиной. Поняла?       Я кивнула, хотя внутри всё напряглось.       Драться с самим Фором?       Но я постаралась отогнать неуверенность и сосредоточиться.       Инструктор сделал мощный выпад — его кулак пронёсся в считанных сантиметрах от моего лица. Я, следуя подсказке, не стала блокировать — вместо этого слегка отклонилась, подставила предплечье и направила движение его руки дальше, по дуге. Фор, поддавшись инерции, слегка развернулся — и в этот момент я сделала шаг вбок и оказалась у него за спиной.       — Отлично! — одобрительно произнёс он, оборачиваясь. — Видишь? Ты не боролась с силой — ты её использовала. Противник крупнее — значит, он медленнее меняет направление движения. У тебя есть преимущество — мобильность. Отработай этот приём ещё несколько раз.       Я повторила связку: уклон, перенаправление удара, разворот, выход за спину. Инструктор позволял мне учиться на себе, и с каждым разом движения мои становились увереннее, страх отступал перед пониманием механики боя.       — Что еще немаловажно — не забывай про дыхание — ровное, спокойное. — напоследок сказал Фор. На мгновение его пальцы задержались на моём плече, и я поймала его взгляд: в нём было что‑то большее, чем просто одобрение. В глубине зрачков мерцало тёплое, почти нежное выражение — будто он гордился не просто моим внезапным успехом, а мной. — Когда нервничаешь, начинаешь задерживать воздух, а это крадёт силы.       Я кивнула, впитывая каждое слово. Фор, на самом деле, многим мне помог, и я была благодарна за это. Страх от предстоящего спарринга накатывал волнами, но где‑то глубоко внутри вспыхнул упрямый огонёк. Тревога никуда не делась, но теперь к ней добавилось что‑то ещё — острая, колючая решимость.       Краем глаза, из-за плеча инструктора, я заметила, что Рид перестала тренироваться с Кайросом и внимательно наблюдала за нами. В её глазах читалось неприкрытое веселье от моих «индивидуальных» занятий с мужчиной, и, почувствовав, как щёки слегка теплеют, я поспешила опустить взгляд, делая вид, будто поправляю рукав куртки.       И чего она только себе надумала?       — Спасибо, Фор, — пробормотала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Вскинула голову, чтобы тут же встретиться с карими глазами напротив. — Не знаю, что бы я делала без твоей помощи. Правда.       Инструктор слегка улыбнулся — сегодня он явно превысил лимит сдержанности, который обычно так тщательно соблюдал. На мгновение стер с лица привычную маску невозмутимости. Он сделал шаг в сторону, словно ненароком загораживая меня от любопытного взгляда Рид, и в этом коротком движении было что‑то настолько личное, что дыхание на миг сбилось. Тихо произнёс:       — В тебе куда больше потенциала, чем ты думаешь. И пусть пока этого, возможно, не видишь, я скажу  — он есть.       Его голос звучал так искренне, что внутри всё затрепетало от непривычного сочетания гордости и смущения. Слова Фора оседали в сознании, словно крупицы чего‑то важного — веры, которую он в меня вкладывал.       Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь. Завтра будет тяжело. Очень тяжело. Но я хотя бы попытаюсь.       Фор отступил на шаг и разомкнул пальцы на моем плече, но в этом движении читалась какая‑то неохотная сдержанность.       — Отдохни, если хочешь. А после возвращаяся к тренировке. Поработай над одиночной отработкой ударов на снаряде.       — Хорошо.       Как только Фор отошел на достаточное расстояние, ко мне подбежала возбужденная Рид и едва не снесла с ног.       — Ну ты даешь! — затрясла она меня за плечи. — Да между вами искры так и летели!       Я хохотнула, слегка отталкивая подругу, чтобы восстановить равновесие.       — Отвянь. — беззлобно сказала, чувствуя, как кончиков ушей всё равно касается предательский жар.

***

      Ритмичные удары кулаков о плотную кожу груши помогали упорядочить мысли, но сосредоточиться полностью не получалось. В голове снова и снова всплывали слова Фора, его спокойный, уверенный голос, который так умело подбадривал и наставлял.       Он замечал наши малейшие ошибки, но никогда не давил — направлял или показывал на примере, проявляя терпение. Был внимателен к каждому, умел найти нужный подход и дать дельный совет.       Он был молод, и я задумалась над тем, сколько ему лет. Казалось, что одновременно и ровесник нам, новичкам, только ступившим на этот путь, и опытный наставник, проживший в боевом искусстве куда больше отведённых ему лет.       Интересно, он из урождённых или тоже из перешедших?       Фор пояснял так, что хотелось слушать. И главное — для него не существовало разделения на «прирождённых» Бесстрашных и вероятных Изгоев. Он никогда не позволял себе унизить или принизить кого‑то. Мы все были для него равны. Ну, во всяком случае, я так думала. Потому что Рид меня пыталась заверить в обратном.       — У Фора появился любимчик. — подмигнула она мне, когда мы отошли к матам, с целью сделать передышку.       Я фыркнула.       — Не говори ерунды.       — В этом убеждена не только я — многие заметили, как он с тобой отдельно работал, в то время, как остальные получили только общие указания, — сказала Рид, хитро прищурившись.       Я покачала головой, стараясь не придавать этому значения.       — У всех есть слабые места, и кому-то нужна персональная помощь. — пыталась я оправдать поступок Фора. — У тебя вон, к примеру, защита — вечно забываешь прикрывать корпус.       Рид ахнула и шутливо замахнулась на меня, но тут же рассмеялась:       — Ладно, убедила. Но признай: он всё‑таки к тебе относится как‑то... по‑особенному.       Я нанесла ещё один удар — резче, чем планировала, — и тут же почувствовала, как плечо отозвалось лёгкой болью. Остановилась, опустила руки и глубоко вздохнула, пытаясь вернуть себе равновесие — не только физическое, но и душевное.       «В тебе куда больше потенциала, чем ты думаешь» — снова прозвучало в голове.       Почему его слова так зацепили? Может, потому, что никто раньше не говорил мне подобного, с такой неподдельной убеждённостью? Ну, кроме Стива. Рид подбадривала и не раз, но в ее голосе всегда звучало что‑то ещё — снисхождение, осторожность. Возможно, она просто понимала, что мы здесь остаемся соперниками и в любой момент нас могут заставить биться друг против друга. А Фор... он видел во мне бойца. Настоящего. И верил, что я смогу.       «Почему Лидер не Фор?» — мелькнула у меня тоскливая мысль.       Вопрос эхом отдавался в сознании, вызывая странное чувство горечи, но на смену ему быстро пришел страх. Я невольно бросила взгляд в сторону — испугалась собственных размышлений так, будто озвучила их вслух, но поблизости никого не было. Эрика тем более.       Была толика радости от того, что проблема в виде жестокого, вечно порицающего и насмехающегося, Лидера исчезла сама собой, но я хотела найти подтверждение этой мысли. Убедиться в том, что он действительно оставил нас в покое, пусть и ненадолго.       Взгляд скользнул по снарядам, матам... и остановился у стены напротив.       Его нет. Или...       Я прищурилась, вглядываясь в полумрак, и действительно различила там его фигуру.       Эрик, в гордом одиночестве, подтягивался на перекладине.       Он снял куртку, оставшись в облегающей футболке, которая не скрывала его рельефных мышц. Каждое движение — плавное, мощное, выверенное до мелочей — давалось ему с лёгкой, почти небрежной силой, выдавая в нём человека, привыкшего контролировать своё тело. Он двигался размеренно, без спешки, с идеальной техникой: подбородок чётко над перекладиной, локти сгибаются под одним углом, спина прямая, а мышцы на руках напрягаются и расслабляются в совершенном ритме.       Я замерла на мгновение, забыв про грушу. Невольно засмотрелась.       В этой сосредоточенной, почти хищной грации было что‑то завораживающее.       Взгляд с упоением задержался на игре мышц под кожей, на сосредоточенном выражении лица Эрика — даже сейчас его лицо оставалось серьёзным, почти суровым. В этой картине было что‑то первобытно‑притягательное: сила, дисциплина, абсолютная уверенность в своем превосходстве. В груди что‑то ёкнуло — смесь восхищения и смущения.       Как будто я смотрела что-то запретное.       Видимо, я слишком долго стояла неподвижно — Эрик вдруг замер на мгновение и резко посмотрел в мою сторону. Я едва заметно вздрогнула. Сердце сделало кульбит — меня только что поймали с поличным. Он поймал мой взгляд, и его губы дрогнули в едва заметной усмешке. Глаза блеснули каким-то озорным огнем. Эрик легко спрыгнул с перекладины, небрежно вытер ладони о бедра и, подхватив свою куртку, направился ко мне.       Проклятье.       Я поспешно опустила взгляд, делая вид, что внимательно изучаю крепления боксёрской груши. Пальцы сжимались и разжимались — предательская дрожь никак не хотела проходить. Интуиция подсказывала: он не пройдет мимо, не уронив при этом ни единого комментария.       Я намеренно избрала дальнее место, подальше от чужих глаз, чтобы оградить себя от любых отвлекающих факторов. Но даже здесь мне не нашлось покоя.       Зачем я вообще вспомнила о чертовом Эрике?!       С боку послышались шаги — размеренные, уверенные. Каждый звук отдавался в груди глухим стуком сердца. Я сжала кулаки, стараясь унять волнение, и резко нанесла удар по груше — не в такт, слишком резко.       — Это Фор никудышный инструктор или ты настолько бестолковая, что не можешь запомнить, как держать базовый удар? — я вздрогнула, но заставила себя не поворачиваться.       Краем глаза заметила, что Эрик остановился в паре метров от меня, сложив руки на груди. Фраза излучала неприкрытую издевку.       — Я знаю, как правильно. — ответила я, нахмурив брови. Обернулась к Лидеру, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.       Какой же он несносный.       — Да неужели? — Эрик наигранно приподнял бровь. Его пирсинг блестнул в свете ламп. — И что же тогда я сейчас увидел? Или... — он сделал медленный шаг в мою сторону, слегка склонил голову набок и прищурился. В уголках его губ играла насмешливая улыбка, а глаза блеснули довольством. — Тебе настолько понравился вид, что ты растеряла все навыки?       Я задохнулась от возмущения — слова застряли в горле. Кровь прилила к щекам, и я почувствовала, как внутри закипает смесь злости и жгучего стыда.       — Ты... — я запнулась, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, и выдохнула, пытаясь взять себя в руки. — Ты просто невыносимый. И высокомерный. И...       Эрик засмеялся — тихо, низко, без тени злобы. Его смех зазвучал так неожиданно и искренне, что сбил меня с толку: я ожидала новой колкости, но никак не такой реакции.       Он подошёл ближе, и я сжала челюсти, стараясь не выдать, насколько его присутствие выбивает меня из колеи. Наклонился, и низкий тембр голоса коснулся уха:       — Просто признай, что понравилось. Что зрелище было стоящее.       Я отшатнулась.       Понравилось?       Взглянула на Эрика. На лице того зияла улыбка — не издевательская, а скорее лукавая, будто он прекрасно понимал, что я засмотрелась, и это ему льстило.       Я фыркнула, пытаясь скрыть смущение за иронией:       — Самоуверенности тебе не занимать.       Не зная зачем, попыталась найти себе оправдание.       — Я вообще искала Рид. На тебя чисто случайно наткнулась.       Лучшего объяснения придумать не удалось. Впрочем, по едва заметной усмешке Эрика сразу стало понятно, что тот легко раскусил мой блеф.       — Ты так же паршиво врешь, как и дерешься на ринге. Искренняя.       — Я не Искренняя. — парировала я. И, осознав, что слишком резко отреагировала, добавила, уже тише: — Теперь.       Эрик хмыкнул и на пару секунд замер, задумчиво всматриваясь в черты моего лица. А потом с него словно соскользнула невидимая маска. Улыбка мгновенно растаяла, будто её и не было вовсе. Черты лица ужесточились — казалось, он понял, что вышел из своего привычного амплуа и теперь старался вернуть себе прежний облик, к которому все привыкли.       Он нахмурился, набросил на себя куртку, кивнул на снаряд, о котором я благополучно забыла.       — Твое внимание — груша.       И, не дожидаясь ответа, прошествовал мимо, направляясь к выходу из зала.       Мне отчаянно захотелось бросить ему вслед: «Да пошел ты!», — но здравый смысл оказался сильнее. Впереди была физическая подготовка, психологическая и слишком много причин не портить отношения с Лидером фракции именно сейчас.