Часть 2

Временное убежище — старая метеостанция G.U.N., которую Руж «одолжила» без спроса. Одна комната. Ржавая печка. Два топчана. Запах пыли и машинного масла. Шедоу положил Айру на топчан. Она спала — успокоительное ещё действовало. Но сон был беспокойным: уши дёргались, пальцы сжимали край лабораторного халата. — Одежду ей нужно снять, — сказала Руж практично. — Она вся мокрая от этой химии. Простудится — мы даже не знаем, чем её лечить. Они переодели девочку вместе. Руж стянула халат и остатки какой-то тонкой ткани. Шедоу молча подал свою запасную чёрную футболку — мягкую, старую, застиранную. Футболка оказалась Айре по колено и превратила её в маленький чёрный комочек с торчащими иголками. Руж осмотрела девочку. — Худая, — сказала она, не спрашивая. — Истощённая. Лабораторное питание не даёт нормального роста. Ей не три года по развитию — скорее, два. — Она будет есть, — ответил Шедоу. — Когда проснётся. — Ты уверен? — У неё есть инстинкты. Она выживет. Он сел на край топчана и стал ждать. --- Айра проснулась через два часа. Не от шума — Шедоу и Руж молчали. Не от света — лампу прикрутили до минимума. Она проснулась от того, что в бункере было тихо. В лаборатории никогда не было тихо. Всегда гудели вентиляторы, пищали мониторы, шуршали шаги учёных. Здесь было тихо. Она открыла глаза. Темно-фиолетовые зрачки расширились, пытаясь поймать свет. Уши встали торчком — она сканировала пространство. Два источника тепла. Один — рядом, почти вплотную. Чёрная шерсть, ровный пульс, запах озона и металла. Знакомый по капсуле? Нет. По тому мгновению, когда её поймали из падения. Второй — дальше. Более резкий запах, лёгкое покалывание в воздухе (летучая мышь?). Айра села. Горло сковало привычной болью, но кашля не было — пока. Она обхватила себя руками. На ней была чужая одежда. Большая, тёплая. Пахла тем, кто её носил — чёрным ежом. — Очнулась? — мягкий голос летучей мыши. — Хочешь есть? Айра не поняла слов. Но поняла тон. Не угроза. Она посмотрела на того, кто сидел рядом на топчане. Чёрный ёж. Красные полосы. Он смотрел на неё без страха и без жалости. Просто ждал. Она начала «читать» его — не намеренно, это не включалось и не выключалось. Просто случилось. Одиночество. Боль. Капсула. Имя: Мария. И боль — другая, старая, но незажившая. И под всем этим — железный стержень, который не сломали десятилетия холода. Айра вздрогнула. У неё пошла кровь носом — тонкая струйка, сразу же. Она утёрлась рукавом футболки, оставив алое пятно на чёрном. — Тише, — сказал Шедоу. — Не читай. Просто смотри. Она не понимала слов. Но поняла жест — он положил ладонь на свою грудь и покачал головой. «Не надо». Айра кивнула. Уши медленно опустились — не прижались в страхе, а легли расслабленно. Она поняла. Он не запрещает из злости. Он боится, что ей станет больно. Она протянула лапку. Коснулась его колена. Провела пальцами по грубой ткани штанов — первый раз в жизни она трогала что-то, что не было стеклом капсулы или металлом лабораторного стола. Шедоу не шелохнулся. — Есть, — сказала Руж, ставя на стол миску с кашей (сухой паёк, разведённый водой). — Не знаю, любит ли она такое, но больше ничего нет. Айра посмотрела на миску. Потом на Шедоу. Он взял ложку. Зачерпнул немного. Поднёс к её губам. — Попробуй, — сказал он. Айра открыла рот. Проглотила. Каша была безвкусной и тёплой. Это была первая нормальная еда в её жизни. Она съела три ложки, потом закашлялась — слабо, без крови. Отодвинула ложку лапкой. — Хватит, — перевела Руж. — Организм не привык. Шедоу отставил миску. Айра потянулась к нему — не к миске, к нему. Он понял. Взял её на руки, усадил к себе на колени, как раньше — в лаборатории, после капсулы. Она прижалась к его груди, обхватила его шею тонкими руками и замерла. — Она не говорит, — тихо сказала Руж. — Ни одного звука. Как мы узнаем, что ей нужно? — Будем наблюдать, — ответил Шедоу. — Уши. Жесты. Дыхание. — Ты серьёзно собрался учить язык без слов? — Она научила меня за пять минут. Я смогу. Айра подняла голову, посмотрела на Руж. Та сидела, подперев щёку кулаком, и смотрела на них с выражением, в котором смешались усталость и умиление. Айра отпустила Шедоу одной рукой, сделала жест: указательный палец к губам, потом — круговое движение в воздухе. — Что это значит? — не поняла Руж. — «Не шуми», — перевёл Шедоу. — Она показывает, что у тебя громкий голос. Руж открыла рот, закрыла. Потом тихо рассмеялась. — Ладно, — сказала она шёпотом. — Буду учиться. Айра кивнула — один раз, строго. И снова уткнулась в Шедоу. Её уши медленно опускались. Глаза закрывались. Дыхание становилось ровнее. — Засыпает, — сказала Руж шёпотом. — Да, — так же тихо ответил Шедоу. Он сидел неподвижно, боясь разбудить её. В бункере горела одна керосиновая лампа, за окном шумел ветер, и маленькая ежиха с сиреневыми полосками впервые за свою короткую жизнь спала не в капсуле. Она спала на руках у того, кто был так же одинок. И этого оказалось достаточно.