Часть 5

Руж ушла в дозор уже час назад. В бункере тихо, только печка потрескивает и где-то за стеной ветер гудит в вентиляции. Шедоу сидит на топчане, Айра — рядом, болтая ногами, не достающими до пола. Она чистая, в розовой майке, и пахнет мылом. Шедоу смотрит на неё искоса. Он уже который раз задаёт себе один и тот же вопрос: «Она ела сегодня?» Утром Руж давала ей кашу — остатки вчерашней. Айра съела половину, отодвинула миску. Но это было шесть часов назад. Он не знает, как часто нужно кормить ребёнка. Он вообще ничего не знает о детях. На ARK не было детей. Только учёные, военные и Мария. Мария была подростком. Она сама ела, когда хотела. — Айра, — зовёт он. Она поворачивается. Уши настороженно подняты. — Ты голодна? Она не понимает слова. Но понимает жест: Шедоу трогает свой живот, потом кивает в её сторону. «Есть хочешь?» Айра задумывается. Кладет ладошку на свой живот — маленький, почти плоский — и качает головой. «Нет». Потом, подумав, поднимает руку, показывает пальцы: большой и указательный сложены щепоткой, остальные сжаты. «Немного». — «Не сильно»? — уточняет Шедоу. Айра кивает. Её уши чуть опускаются — она не хочет быть обузой. Ей достаточно того, что уже дали. Но Шедоу это не нравится. «Ребёнок должен есть», — думает он. — «Она и так слишком худая». Он встаёт, идёт к ящику, где они с Руж хранят припасы. Открывает. Внутри — три банки тушёнки, галеты, чай, сахар. И больше ничего. Ни каши, ни молока, ни того, что можно дать ребёнку. Консервы. Тяжёлая, солёная, взрослая еда. Шедоу закрывает ящик, выпрямляется. Айра наблюдает за ним — уши торчком, взгляд внимательный. Она «читает» его неглубоко, поверхностно — так, чтобы не было больно. Видит: озабоченность. Поиск решения. Шедоу достаёт коммуникатор. Пишет короткое сообщение Руж: «Айре нужна еда. Детская. Каша, пюре, молоко. У нас только консервы. Займись.» Отправляет. Ответ приходит через минуту: «Ты серьёзно? Я сейчас за поселком, к магазину не ближе. Пусть потерпит.» Шедоу печатает снова: «Она не ела шесть часов. Она худая. Не спорь.» Долгая пауза. Потом: «Ладно. Буду через час-полтора. Сидите тихо. И не давай ей консервы — живот лопнет.» Шедоу убирает коммуникатор. Поворачивается к Айре. — Руж принесёт еду. Жди. Она не понимает слов, но понимает интонацию: «всё будет, сиди спокойно». Айра кивает. Складывает руки на коленях — чинно, как примерная девочка. Шедоу садится обратно. В бункере снова тихо. Минуты тянутся медленно. Айра начинает ерзать на топчане. Ей скучно. Она тычет пальцем в стену, потом в потолок, потом в Шедоу — «а что делать?». Он не знает, чем развлечь ребёнка. Он не развлекал даже себя. — Рисуй, — предлагает он, кивая на блокнот. Айра берёт карандаш, рисует. Шедоу смотрит краем глаза. Она рисует их троих: себя (маленькую, с сиреневыми точками), Шедоу (чёрного, с красными) и Руж (с крыльями). Внизу подпись: «МЫ ЖДЁМ ЕДУ». Он почти улыбается. — Придёт, — говорит он. — Руж быстрая. Айра смотрит на дверь. Её уши поворачиваются в ту сторону — она прислушивается. Но там только ветер. Она откладывает блокнот, подходит к Шедоу, забирается к нему на колени — сама, без приглашения. Прижимается спиной к его груди. Шедоу не возражает. Кладёт руку ей на плечо. Так они и сидят: чёрный ёж и маленькая ежиха в розовой майке, ждут, когда летучая мышь принесёт детское питание из магазина. Айра закрывает глаза. Не спит — просто слушает его сердце. — Скоро, — шепчет Шедоу. Её уши расслабленно опускаются. Они ждут.