Сны и разрушенные оковы

Свидричхиндриондондонааракхатуна обвалакивает аура спокойствия. Его душа в кое то веки поймала баланс, ровный, тихий, уходящий в безмятежность. Он ничего не слышит, чужие голоса молчат. Свидричхиндриондондонааракхатун молчит. Наслаждается. Сегодня он сломал устоявшуюся систему своей будничной жизни, встал на пару минут раньше, не стал откладывать дела «на потом». На работе сделал тренировку, полноценную, не отлынивая, даже несколько более усиленную нежели обычно. Он работал, читал книгу, а в какой то момент стал невольным участником не своего конфликта, но даже и это не испортило его настроения. Наоборот, странным образом он получил дофамин, встяхнулся, открыл второе дыхание, хоть и не на весь оставшийся день. Вчера Свидричхиндриондондонааракхатуну снились его мёртвые родственники, маньяки, самолёты, а боязнь скоротечности времени охватила его целиком, даже во сне. Сегодня в царстве Морфея он убегал от какого то чудовища вместе со своим «героем». Свидричхиндриондондонааракхатун не помнил ни лица спасителя, ни его одежд, но в памяти отчётливо зафиксировалось воспоминание о том как крепко этот неизвестный, а может на тот момент даже излишне близкий ему человек, держал его за руку словно стальным капканом и тащил за собой не смотря ни на что. Он шагал уверенно, без страха, глядя только вперёд. Интересно, что Свидричхиндриондондонааракхатуну приснится завтра? Свидричхиндриондондонааракхатун знает что сны — это сны. Иллюзия. Но он хочет верить в то что периодически происходящее во снах — это явь. Возможно, явь параллельных миров, возможно, что то более непонимаемое, но настоящее, такое, о чём Свидричхиндриондондонааракхатуну даже невдомёк узнать. Никогда. Он хочет верить в то что герой его сна — настоящий, существующий где то там, вне пространства. Что же, Свидричхиндриондондонааракхатуну время спать.