I

Лазурная вода ласкала песчаный пляж, лениво лежавший на теле широкого, белого берега. Соленый бриз медленно летал то от леска к воде, то обратно, как по расписанию, таская с собой дух моря и легкость позднего мая. Я, расслаб- ленно, так же, как и весь пляж, сидел на крыльце своего домишки, и глядел на кудрявые пряди волн в кружевах пены. Моя старая тетрадка, полная кривых зарисовок на волнистых мокрых стра- ницах, сушилась на солнце, после моего неудачного плавания. Небо было чисто и безоблачно, можно даже ска- зать, пусто. Мое безделье совпадало с настроением природы, и я не спешил что-либо делать, хотя и стоило бы.        * * *               Моя работа — нехитрое дело. Больше века назад тут не было пляжа: здесь строился город, и в него охотно приезжали туристы. Воду перекрыли плотиной, и никто даже подумать не мог, о том, что строить городище на аналоге противопехотной мины плохая идея. Плотина не самого лучшего качества начала трескаться, и хотя большую часть людей вывезли, уже обжитые дома полностью затопило. Я спускаюсь на дно, таскаю с него всякое, и отвожу в город, сбываю музеям. В целом, здесь не очень глубоко, но иногда попадаются такие ямы, в сторону которых даже голову повернуть страшно — настолько там темно. Бывает, плывешь себе на лодке, разглядываешь дно, и понимаешь, что это не водоросли, а впадина высотой с семиэтажный дом. и начинает казаться, будто там тоже сидит кто-то, смотрит наверх, так же внимательно разглядывает меня как и я его. Взгляд уже не удается отвести, и остаётся только вглядываться в эту бездну еще глубже.        Я очень люблю это чувство.               * * *               Снова буря. И снова я не мог уснуть от этого шума, пускай на шестой год погружений он ощущался легче, чем в первые месяцы. Как бы море не вышло из берегов еще раз.        После безуспешной попытки заснуть я устало встал с матраса и зажег керосиновую лампу. В полутьме кое-как нащупал тетрадь и карандаш. Повернув старое кресло к окну, я уставился на темную воду.        Уже наступила глубокая ночь. Звезды еле проглядывали сквозь тяжелые тучи, луна то и дело появлялась и mym же снова исчезала. Ветер подбрасывал в воздух сухой песок и вытаскивал на берег старые осколки стекла, обработанные временем. Весь следующий день я только ими и занимался.        Внезапно резкий порыв ветра ударил в окно и раскрыл его нараспашку, после чего утих на мгновение и вновь задул, будто бы стелясь по песку. Я приоткрыл дверь и боязливо вышел на крыльцо.               * * *               Лесная опушка гудела единой темной массой листьев в унисон с солеными волнами. Нечто заставляло воду подниматься так высоко, падать так оглушительно громко, словно на меня хотят замахнуться, словно море само бьет своими руками о мокрый песок... Я положил тетрадь на крыльцо, сошел с него и медленно пошел к берегу. С каждым моим шагом волны становились все ниже и легче, пока не начали стелиться вверх по мокрому песку как по глине, вернувшись в мою сторону. Лес застыл и едва слышно шуршал своими ветвями.        Морская пена коснулась моих ног.        — Ты... иди вперед... Воздух пронизал звенящий голос        Похожий на свист скоростного ветра в ушах, он пронзил мою голову. Мне не оставалось ничего, кроме как повиноваться.        Я зашел дальше и еще дальше, пока не оказался по колено в воде. Остановился. Примерно в двух метрах от меня волны пошли кругами, будто кто-то кинул туда камень. Когда третий круг дотронулся до меня, из воды показалась голова (по необъяснимой для меня сейчас причине я не убежал оттуда в первые секунды). Девушка посмотрела на меня и встала почти в полный рост. Она слегка поправила челку и уставилась на меня своими круглыми иссиня-черными глазами, так сильно выделяющимися на Бледном лице. Её тёмные волосы были настолько длинны, что четвертая их часть все еще плавала в воде. Насквозь мокрые пряди были полностью покрыты миниатюрными блестящими звездами, словно ночное небо в ясную погоду. На её правое плечо поверх старомодной рубахи небрежно намоталась нитка водорослей, и было явно видно, что девушке это не нравится, но ей было стыдно поправить. Я попытался взять себя в руки, и нервным голосом спросил:       — Зачем звала?..       — Ты, между прочим, сам пришел... В любом случае мне не с кем поговорить.        Повисла пауза.       — Ты же ходишь на дно? А это ты видел?        Девушка нырнула, будто растворив-       шись в воде. На поверхности едва были видны ее следы. Я ждал, сам не зная чего, осмотрел дно и пошел за ней.        Шел, а точнее плыл, я не слишком долго — пока не оказался по ребра в ледяной воде. Дальше плыть без лодки я не мог, так как передо мной глубина резко увеличивалась, и пытаться пере-       сечь такой кратер самому было бы настоящим самоубийством.        И девушка вновь объявилась прямо над ямой на уровне моих глаз. Она глянула на меня и снова исчезла.        Я остался ждать.        Вскоре она вернулась, держа в тощих ладонях горсть крупного жемчуга. Они сияли точь-в-точь как и её глаза. Русалка протянула мне руки, и я принял подарок.        Теперь, она на секунду замолчала, пристально смотря на меня.       — Скажи, откуда ты? — В этот раз ее голос звучал мягче, будто бы хотел успокоить.       — Я? Приехал из города... — Хотелось добавить еще что-то, но меня перебили:       — А зачем ты ныряешь? — Сейчас она выглядела совсем по-детски.              — Работаю, собираю всякий старый мусор со дна... Кто ты вообще такая?.. Тут был шторм, били такие волны, с тобой все хорошо?        Её голова виновато поникла и едва заметно погрустнела:       — Жаль, что ты не умеешь плавать. Мы бы спустились и нашли ещё что-нибудь красивое, а так тебе, наверное, станет холодно и скучно.        Она явно расстроилась из-за моих слов. Я хотел бы успокоить её, приду-       мать что-то, но в голову упорно не приходило ни одной идеи.       — Подожди немного, — я пошел в сторону дома. — Скоро вернусь.        Жемчуг понес с собой, чуть ли не на вытянутых ладонях, боясь случайно просыпать. я шел в дом, чтоб взять одну из немногих прилично выглядящих вещей в подарок, в надежде, что ей понравится. Через две-три минуты я вышел, держа в руках маленькую бутылку с игрушечным кораблем. Девушка встретила меня практически на суше, в метре от берега. При каждой волне она вздрагивала и шаталась, царапала руки ногтями, и на бледной коже появились красные полосы. Увидев меня, она замерла в ожидании, сверкнув глазами. Я захлопнул дверь ногой и кинулся в её сторону, остановившись ближе, чем стоило бы. Мне внезапно сделалось невероятно стыдно за то, что я её оставил. Стесненно взяв бутылёк, она сначала неловко повертела его, будто это флакон яда, а потом поднесла кораблик к лицу и принялась увлеченно разглядывать. Каштановый борт держался на стеклянной воде, мачта едва-едва касалась стенки. Бутылка была заткнута пробкой и перевязана шнуром с ярко-красной печатью. Я же пересыпал жемчужины в последний целый карман и придерживал их ладонью.       — Откуда ты здесь?        В ответ она просто промолчала. Только кротко улыбалась глазами.       — Пожалуйста, расскажи мне о городе.       — Как по мне, в нем нет ничего интерес-       ного.       — Именно поэтому ты уехал?       — Хотел отдохнуть от промышленного дыма и вечной суеты.        И тут она прошептала:       — Как я тебя понимаю.       — О чем ты?       — Об их незначительности. Ты же сам сказал. Впрочем, не думай об этом.        Я не стал раздувать эту тему. Лучше было бы поговорить о чём-то более весёлом, но разговор никак не хотел идти в позитивное русло. Да и как можно обсуждать Весёлые вещи с человеком, у которого такие тоскливые глаза?       —Тебе лучше бы пойти спать. — Сказала моя новая соседка. И она была абсолютно права: если я не усну в ближайшее время, завтра буду как засохшая медуза.       — А почему ты не спишь? Где ты жи-       вёшь, что я раньше тебя не замечал?       — Странно, что ты не знаешь. Я здесь появилась гораздо раньше тебя, но ты до сих пор меня не замечал. Мой режим сна сбит настолько, что пытаться уснуть вовремя не имеют никакого смысла. Ладно, спокойной ночи.       — Спокойной ночи... Я медленно пошёл в сторону дома, будто заколдованный. Пройдя несколько шагов, я обернулся, чтоб увидеть куда пойдёт девушка, но на её месте уже никого не было. Только сейчас я заметил, что моя одежда насквозь мокрая и я весь дрожу от холода. Я максимально быстрым шагом пошёл к дому, переоделся и упал камнем на старый матрас.               * * *               Следующее утро заползло в мое окно лучами бледного солнца. Я вскочил и выбежал на пляж осматривать берег на предмет остатков вчерашнего шторма. К счастью, вода не вынесла сюда горы грязнючего мусора, только старое стекло и мелкую гальку. На тот момент я почти забыл о Вчерашнем разговоре.        Идя вдоль пляжа с посудиной, полной стекляшек, в руках, я ненароком оглянулся на море и чуть было не рассыпал все собранное по песку. Тень мелькнула в тридцати метрах от меня, и тут же исчезла, будто не хотела быть замеченной. Она растаяла в воздухе и развеялась над во-дой солёным бризом, пронеслась над песком и перечесала мои волосы. Ещё несколько минут я стоял без движений и слов, смотря на пустой горизонт.               * * *               Сразу после того, как я разобрался со стеклом, решил сходить в плавание, осмотреть дно. Я отвязал лодку, прита-       щил магнит, удочку, захватил тетрадь и отправился в море. Надеялся, что после сильного течения поближе к берегу прибило что-то стоящее. Итак, я проверял дно магнитом, периодически доставая его и смотря, что же он нашел. К сожалению, особо ничего ценного там не появлялось. Надо было бы отправи-       ться туда самостоятельно, и осмотреть все самим, но такие спуски достаточно трудозатратное дело, и заниматься этим после каждого шторма глупо.        Сидя в лодке среди солёной воды, я все никак не мог забыть вчерашнюю встречу. Я даже не могу позвать её, не зная имени. Откуда она взялась здесь? Почему я уверен, что это реальность, а не бредовое видение, вызванное бессонницей? Будет действительно жаль, если это окажется вымыслом.        Внезапно по борту моей лодки постучали с внешней стороны. Я дернулся, думая, что кто-то монет, чуть не выпав самим. Мою нелепую суету прервал веселый смех. Взглянув в воду, передо мной предстала моя вчерашняя собеседница. Она тут же всплыла, все еще посмеиваясь и закрывая рот ладонью, при этом потрясающе держась на поверхности волн. в её руках был подаренный мной кораблик.       — Интересно, что бы ты сказал, если б мог видеть себя со стороны. Работаешь?       — А что еще я могу делать здесь?       — Не покажешь улов? — Она улеглась на борт и пристально уставилась на меня. — Ты, наверное, уже профессио-       нал в этой "рыбалке"        Никаким профессионалом я, конечно же, не был, пускай и занимался этими поисками так долго.        Я стал показывать ей будущие музей-       ные экспонаты, перекладывая из руки в руку пару старых чайных ложек, бусы, случайно наматавшиеся на магнит, и искусно сделанную бляшку в виде головы дракона. Девушка разглядывала старый металл, задерживая взгляд на каждой царапинке и пятне ржавчины.       — А куда ты это потом повезешь? — Её поведение было подобно ласковой кошке.       — В музей, а что не примут продам.       — И это охотно берут? Впрочем, логично, людям обычно нравится такое.       — Какое "такое"? О чем ты?       — Ну ты же понимаешь… — В ее глазах закружились синие спирали, зрачки задрожали и сузились. — “Антиквариат со дна моря, след мёртвого города". Людям только напиши красивый заголовок, и они сразу побегут скупать, пускай эта мелочевка не такая уж и древняя.        В каком-то смысле она действительно была права.       — Почему сразу заголовок... Многим просто нравятся старые вещи.       — А разве вы не называете это "мелочность"? когда ради такой безделушки готовы отвалить огромные деньги и заставить людей рисковать своей жизнью. Хотя я, наверное, не до конца понимаю.       —Пускай и так, что тебе не нравится? Мелочность это совсем другое слово.       — А то, что люди все время подпитыва-       ют свое самомнение за счёт других. То, что им только повод дай, и они братьев родных на костре сожгут. То, что они даже не пытаются понять что-то, что от них немного отличается. То, что люди не испытывают жалости к себе подобным.       — Но ведь не все такие.       — Может и не все, но точно больши-       нство. Вокруг них такой разный, такой многогранный мир, а они боятся и запрещают все, что на них не похоже.        Я глупо растерялся и ляпнул первое, что пришло в голову:       — А тебя-то саму все это как касается?       — Да если бы не эти люди, меня бы сейчас здесь не было! — Она чуть подняла голос и заплакала. Я случайно глянул на бутыль с корабликом в ее руках и уже не мог отвести взгляда: там было моё отражение и размытое водяное пятно. — Люди всегда так поступают, они всегда создают проблемы сами себе, они всегда вредят другим, Всегда...        Её голос дрожал, а из глаз лились слёзы. Я поднял её на борт и попытался успокоить, прижав к себе. Крупная слеза упала на меня и обожгла солёным холодом. "Девушка" вся была холодна, как металл — настолько ледяной, что буквально пронизывала всё тело острой болью при касании.        Со временем она успокоилась и перестала плакать. Я плыл к берегу, и когда до моего дома оставалось совсем немного она попросила остановить лодку и вышла в море. Прошла пару шагов вглубь, села, легла, и через несколько мгновений расплылась кру-       гами по поверхности.               * * *               После того случая с лодкой я и решил покинуть берег, и когда пришла пора увозить стекло и винтажку в город, собрал свои немногочисленные вещи и не стал возвращаться. Весь мой багаж уместился в средний чемодан и спокой-       но мог ехать просто у меня на руках в плацкарте. Все время в поезде я посвятил поиску новой работы, надеясь на переброску в другой город тем же самым "водолазом", однако все окна были заняты, да и по правде, от моря я уже порядком устал. В итоге я остановился на местном леснике, так как неплохо ориентировался на природе.        Если честно, мне не то чтобы хотелось уезжать. Скорее, я просто понимал, что не смогу оставаться там дальше. и всё же, при каждом ударе железных колёс о рельсы, так похожим на стук сердца, меня пронизывало болезненное чувст-       во, словно меня тянули за шиворот. Чем дальше меня уносило от воды, тем хуже мне становилось. Соседи по вагону молча ходили мимо, искоса смотря на то, что от меня оставалось. Чтобы отвлечься, я играл в карты с кем-то, кому не хватало компании, и это действительно помогало скрывать моё кислое лицо. Хорошо, что ехать мне оставалось не очень долго. Море, у которого я работал раньше, находилось около маленького уездного городка, и до леса я ехал через всю область. К вечеру того же дня я вышел из поезда и побрел к новому месту работы. Моя будка — деревянная хатка изнутри выглядела заброшенно. Разложив там все свои полторы вещи, лучше не стало. Больше всего это походило на подвал бомжа, куда он натаскал всякого хлама с помоек. В последний момент я залез во внутренний кармашек сумки и достал оттуда горсть жемчуга. Пускай это будет единственной красивой вещью.               * * *               *        День 9. обход закончен, все в порядке. Мусор собран, костров не найдено…               *       День 43. Обход проведен, лес чист. Растения Красной книги спокойно растут, туристами не истребляются...               *       День 65. Обход завершен, ничего подозрительного не обнаружено. Охраняемые растения не повреждаются туристами…               *       День 98. обход завершен. Мусор собран, костры потушены. Охраняемые виды растений развивают популяцию. Всё как всегда…               *       День 146. обход завершен. Мусор и костры устранены. Охраняемые виды растений...        Всё как всегда.               *       День 181. Всё как всегда.               *       День 338. Всё как всегда.               *       День 602. Всё как всегда.               *       День ?. Разве мои сообщения кто-то читает?..               * * *               Даже туристы приезжать перестали. Спустя почти три года в этом месте я стал ненавидеть лес. Раньше я никогда не чувствовал ничего подобного.        Теперь солнце практически не появля-       ется: всё вокруг затянуто густыми ветвями, а там, где небо всё-таки виднеется, остаются только чёрные тучи. От раннего вечера до позднего утра царит такая тьма, что смотря на неё, может хотеться выколоть себе глаза. В этот момент, пока я пишу этот глупый кусок текста, сам не зная для кого, моя керосиновая лампа является единственным источником света на долгие километры. Раньше я проводил обходы вовремя, но постепенно, после прихода этой тьмы, я сбил график к середине дня.        Мне кажется, будто пространства дальше этой комнаты, этого стола вовсе не существует. Я стараюсь не сводить глаз с бумаги: мне больно смотреть на черные стены, на черную пустоту за окном. Не знаю, что можно сделать с этим, но терпеть мне все труднее и труднее. Темнота окружила дом, и становиться страшно даже пошевелиться. Это чувство, я будто бы знаю его, но теперь оно ощущается иначе. Оно совсем другое.        Непрекращающееся чувство слежки. Раньше оно было не таким навязчивым и злым, не так сильно давило. Когда я работал у берега Моря, создавалось ощущение маленькой деревни, где все соседи друг друга знают, пускай я познакомился со своей спутницей только на шестой год. Она не была опасной. То, что окружает меня сейчас 6 разы страшнее неё. Страшнее любой русалки, утопленницы или кого еще только можно придумать, все они просто ничто по сравнению с этим кошмаром. Мне остается только ждать, пока эта тьма с запахом ржавчины и дыма не исчезнет, либо выйти самостоятельно. Однако не думаю, что я способен на это. Не знаю чем я только думал, когда решил уехать. Слова той девушки всё ещё сидят в моей голове: “Вокруг них такой разный, такой многогранный мир, а они бояться и запрещают всё, что на них не похоже”.        Теперь у меня есть достаточно времени, чтоб подумать о них.               * * *               Так прошло полгода, вплоть до начала мал. Собрав то, что осталось от меня за эту зиму, я решил написать руководству и попытался уволиться. На удивление, они быстро одобрили заявление и разрешили мне уйти. Думаю, они сами хотели уволить меня, учитывая качество выполнения моей работы.        Я сел на электричку и стал думать, что мне теперь делать и как жить. Хотелось узнать побольше о настоящих событиях и, если повезет, устроиться поудобнее в мире людей или там же, где и раньше, у берега Моря. Несколько раз я жалел о том, что так глупо бросил стабильную работу, однако всячески старался отгонять от себя эти мысли. в вагоне кроме меня почти никого не было, и даже проводник с разносом, зайдя в наш вагон, погрустнел ли цом. Он молча прошел мимо моего соседа, не собираясь останавливаться и на мне, но я все же его окликнул. Среди быстрой еды и лотерейных билетов на его подносе я заметил свежий выпуск газеты и, недолго думая, купил. Заголовки были не самые позитивные. Везде только u строчили о растущих ценах на жилплощадь, надвигающихся выборах и средствах от сезонных заболеваний. Читая эту, как казалось, бессмысленную брошюрку, я начинал даже понемногу засыпать, но одна конкретная статья быстро привела меня в чувства.        На фоне взлетающих цен на жильё и роса панических настроений в обществе, власти собирается покончить со старым водохранилищем и возвести на его месте несколько жилых кварталов. Планируется засыпать землёй территорию более пяти километров квадратных и поставить плотину по новейшему слову инженерии...        Дальше я читать не стал. Не знаю, что со мной стало, но всё, что я видел, а к тому моменту уже не видел, помутнело, расплылось и перемешалось, став единой пёстрой массой. Я полностью перестал обращать внимание на окружение. Не понимаю, почему какое-то там море меня так волнует: оно давно в прошлом для меня, и если его собираются уничтожить, мне должно быть всё равно. Это всего лишь бывшее место работы. Это всего лишь кривая хата посреди пляжа. Это всего лишь берег старого моря, которое я не должен жалеть. Не должен жалеть, не должен жалеть, не должен жалеть…               * * *               Поля быстро сменились жилыми домами, и вскоре я прибыл на местный вокзал. Я бежал по перрону до следующего поезда, стараясь не смотреть в глаза пролетающим мимо меня людям. Я и так до буквы знал всё, что мог бы прочесть в них.        В электричке я никак не мог ехать спокойно. Своими дрожащими ногами я, наверное, хотел заставить поезд ускориться. Он ехал слишком медленно, непозволительно медленно для меня. Я цеплялся взглядом за ползущие снаружи деревья и кусты, не способный выкинуть из головы страх опоздания. В один момент начало казаться, что если я сейчас выпрыгну из вагона и побегу рядом, то буду бежать впереди. После этой мысли я больше не мог смотреть в окно.               * * *               Поезд прибыл на нужную станцию. Я тут же выскочил из вагона и побежал, пиная голову своими же ногами. В полминуты я преодолел всю дорогу от станции до берега.        Бывшего берега.        То, что я увидел по приходу, совсем не совпадало с воспоминаниями. Повсюду стояла техника, по воздуху летали клубы пыли, ходили рабочие. Никакого забора не было, и я мог видеть всю картину целиком. Кажется, сейчас шел перерыв, так как немногочисленные люди ничем не занимались. Я стоял как в землю вкопанный.        Один из строителей увидел меня и подошел ближе. Я же даже не заметил его, пока он не заговорил.       — А Вы откуда?       — A? — Только-только вышел из ступора. — Что, простите?       — Вы откуда, спрашиваю. — Он улыбался пугающе, по крайней мере мне так кажется.       — Я... Я отсюда... — У меня никак не получалось подобрать нужных слов, неотрывно смотря вдаль.       — Так вы тот самый?!       — Кто?       — Ну тот самый водолаз, который видел русалку! Я слышал многое о вашей легенде! Это ведь вы жили в том старом доме?        Он ткнул пальцем на пустырь. Там валялась куча полу-гнилых досок с торчащими из них гвоздями.       — В том доме… — Мне совсем не хотелось говорить. —Да, раньше жил там.       — Наконец-то я вас встретил! — Сказал рабочий на октаву выше. — Давайте-ка пройдем поближе к берегу, расскажите мне как всё было!       — О чем? Я не понимаю. — Я понимал, но надеялся, что ошибаюсь.       — Как же о чем?! О вашей знаменитой встрече с русалкой! О том, как вас выманили в море и чуть не утопили эти жуткие морские монстры...       — Пожалуйста, услышьте, я совершен-       но не понимаю, о чем вы! Меня никогда не пытались утопить никакие русалки, и о вашей легенде я не слышал.        Он впал в ступор, я ничего ему больше не говорил. Немного постояв рядом со мной и посмотрев на море, он ушел, а я продолжал стоять на месте и глядеть на строящуюся дамбу, строительную технику и горы грунта, уготованного для засыпки.       — Почему они называют тебя русалкой?       — Ты не помнишь, что я говорила? Они даже не пытаются понять. Теперь, через сто лет история повторяется. Ни чего страшного. Пускай они и выгнали меня в первый раз, пускай они пытались запереть меня во второй раз, мне Всё равно. Мои берега похоронят, возведут на них свои дома, заставят меня сидеть в этой клетке, но они не смогут меня убить.        Еле живые волны у моих ног выбили на берег старенькую бутылку с игрушечным кораблём. Он остался таким же красивым.       — Ты знаешь, я скучал без тебя... Я сохранил твой подарок.. Они... Ты правда не исчезнешь?        В этот раз мне не ответили. Я посмотрел на кораблик, бутылка которого была полностью покрыта маленькими светящимися звёздами и перемотана аккуратными черными прядями вместо верёвки.       — Ты не исчезнешь, да?..        Мне снова не ответили. Болезненный холодный ветер и звенящая тишина сломали остатки моего спокойствия, пос табиб меня на колени перед могилой старого Моря.