Часть 2. Кровавый выпускной.

Смотря на себя в зеркало, я просто себя не узнавала. На мне было шикарное белое платье, которое идеально село по фигуре. Рукава и декольте были сшиты из прозрачной лёгкой ткани, а плечи открыты. Мои рыжие волосы, которые многие сравнивали с огненным цветом, были красиво уложены сзади и совсем слегка завиты в кудри — они и так у меня достаточно кудрявые с рождения. На лице — тонкий макияж, подчёркивающий мои яркие зелёные глаза и прекрасную сердцевидную форму розовых губ. Видеть себя в такой элегантной одежде было ужасно непривычно: все школьные годы я то и дело носила чёрные широкие джинсы, а сверху — кофту либо безразмерную рубашку. Кажется, все упадут в обморок, когда я выйду на большую сцену за своим аттестатом. Однако мне нравится мой вид. Я чертовски рада, что взяла именно это платье, хоть все и были против. Подруга навела камеру телефона на зеркало, а после пару раз нажала на экран, создав две фотографии. — Ну что за красотки!! — радовалась она, с улыбкой рассматривая нашу фотографию. — Смотри! — О боже… что у меня с лицом!? Почему сейчас в зеркале всё идеально, а тут я сама на себя не похожа? — воскликнула я, вырвав телефон из рук подруги. — Да перестань, Кари. Ты идеальна как в жизни, так и на фотографии. Просто тень неудачно легла… Я осмотрела Дину с ног до головы оценивающим взглядом. Конечно, легко ей говорить, когда она выглядит ещё в миллион раз лучше меня. На ней прекрасное розовое платье на тонких лямках. Оно идёт корсетом до бёдер, а потом расплывается вниз красивыми волнами, стремящимися к полу. Пухлые губы Дины накрашены красной помадой, создающей такой эффект, что они кажутся ещё больше. Чёрные волнистые волосы собраны в идеальный высокий пучок, а передние пряди свисают спиралью до плеч. Её карие глазки блестят на свету, а длинные ресницы будто пытаются поднять Дину к небу, когда та моргает. На самом деле они легко смогли бы сделать это, ведь у моей подруги просто охренительная фигура: тонкая-претонкая талия, узкие плечи, аккуратная спина и грудь. Она будто принцесса, что снизошла в наш мир из самого популярного мультфильма про принцесс. — Ой, кажется, нам уже пора. Такси ждёт. Мы быстро выбежали из дома, запрыгнули в машину, что ждала нас возле подъезда, и поехали на площадь. Через несколько минут уже начнётся вручение аттестатов, а сразу после мы поедем всем городом к огромному фонтану, где все жители будут провожать нас, выпускников, в далёкий путь взрослой жизни. Я и сама не верю, что смогла дожить до момента своего выпуска. Я никогда и не думала, что так скоро буду ехать на площадь не чтобы порадоваться за других, а чтобы лично попрощаться со школьной беззаботной жизнью. Всегда я думала, что это незабываемое и весьма счастливое чувство. И я не могу отрицать того, что оно действительно незабываемое. Такое бывает только раз в жизни, и я действительно до чёртиков переживаю — мои ноги и руки подло содрогаются при одной только мысли о том, что через пару мгновений на меня наденут ленту выпускника. Но я не думаю, что сразу после запрыгаю от счастья. Мои чувства смешаны. Я вроде хочу наконец закончить со школьной жизнью и идти дальше, выстраивая свою будущую жизнь уже самостоятельно — так, как хочу я. Однако от такого чувства свободы мне становится страшно. И эта паника не покидает меня уже долгие недели. Я не представляю, как буду жить отдельно, как сама вскоре стану студенткой, когда за все свои поступки теперь полноценно отвечаю я и только я. Теперь единственная моя опора — мой же разум, который буквально кричит мне о том, что я ещё не готова. Странно, что я вообще не свалилась со сцены, когда мне вручили мой аттестат, а после натянули ленту через плечо. Пришло время для общей фотографии, и я всё ещё не верила своим ушам, глазам и разуму. Мама в детстве мне говорила: если сомневаешься, нужно обязательно обратиться за помощью к своей же голове. Разум всегда знает самый правильный и нужный ответ. Но я никогда не слушала её слова. Я считаю, что слушать нужно не только разум, но и сердце. Так вот, именно сердце сейчас разрывается от горя и сожаления о том, что теперь я не школьница-бунтарка (хоть я никогда и не была бунтаркой). Оно разрывается от опустошения внутри: ведь уже завтра все те, кто стоит сейчас возле меня, станут для меня прошлым, о котором я буду так редко вспоминать потом. Из глаза хлынула слеза, которую я быстро убрала рукой и снова вернула улыбку на лицо. Пытаясь подавить то чувство, из-за которого сейчас плачет моё сердце, я просто решила забыться. Мы с Диной выпили, кажется, больше всех. Но то ли мой разум не давал мне как следует напиться, то ли меня просто не берёт такой лёгкий алкоголь, как шампанское, но сколько бы я ни выпила, даже под конец вечера я ощущала себя полностью в разуме и могла спокойно ходить и оценивать окружающую среду. Разумеется, этот день я не забуду никогда. Всё было настолько прекрасно, что мои ноги до сих пор содрогаются при ходьбе, настроение приподнято, а я вся сияю. Улицы уже совершенно пусты. Во дворах красиво поют ранние пташки, сопровождая наш с Диной пьяный поход до дома. Воздух свежий и сладкий, будто его только что разлили по бутылкам. Природа расцвела, солнце уже вовсю согревает и так не остывшую за ночь землю. Мы медленно идём рука под руку, будто две старушки, и обсуждаем всё, что случилось этой ночью. — Интересно, как Эрик дошёл до дома… он был очень пьян, — легко посмеивалась Дина. — Он такую чечётку выплясывал, помнишь? Я улыбнулась, когда в моей голове всплыла картина того, как Эрик стоит посередине танцпола, на нём пушистая казачья шапка, а сам он танцует далеко не кавказский танец. Однако у него получилось очень даже хорошо, хоть я и не спец в танцах. Это было и правда смешно. Особенно реакция наших родителей. — Да уж… — улыбчиво ответила я, смотря вдаль. — Так вроде он был в зюзю ещё на вручении аттестатов, разве нет? Он очень качался, когда ему вручили бумагу. — Ха-ха, точно! Бедный. Наверное, сейчас он либо валяется в кустах, либо откисает дома. — Нет. Скорее всего сейчас в его руках тазик, и его безостановочно рвёт от такого количества алкоголя. Дина снова посмеялась, и наступила тишина. Мы обе молча наслаждались ранним утром, тёплыми лучами солнца и пением птиц, пока позади не услышали голоса. Несколько парней стояли в паре метров от нас. Руки их были спрятаны в карманы, а одежда на них вся смятая, будто они возвращаются домой после жестокой драки. Мы с Диной остановились и повернулись к ним лицами, когда те стали звать нас тупыми прозвищами вроде «малышки» и «красотки». Мы молча смотрели на них, пока я не сделала шаг вперёд. Из нас двоих всегда я была той, из-за кого мы обычно огребаем. Но я просто пытаюсь помочь. — Чего вам? — спокойно спросила я, осматривая каждого из них. Парни переглянулись. Все они выглядели как минимум на пять лет старше нас с Диной, и это как-то слегка насторожило меня. Если они такие взрослые, то уж точно не идут домой с выпускного. Ну либо их оставляли на второй год раз так десять, учитывая их возможный возраст. Самый высокий из них сделал несколько шагов к нам и оказался всего в паре метров от меня. Я не отступила, хотя разум уже был наготове взять Дину за руку и убежать отсюда как можно скорее. — Малышка, не кипятись. Мы познакомиться хотим! — усмехался он, говоря своим прокуренным голосом. — Идёмте с нами! — Ну уж нет. У нас дела, и мы очень торопимся. Простите. Я считаю, что ответила весьма вежливо, так что ко мне не должно быть никаких вопросов. Однако я знаю, что им нужно. И я на сто процентов была уверена, что мои слова они все вместе просто пропустили мимо ушей, засматриваясь на моё облегающее платье и голые плечи Дины. Поэтому я всё же сделала шаг назад, аккуратно взяв подругу за руку, чтобы, если что, быть готовой броситься от них. Дина опрокинула на меня испуганный взгляд. Она выглядит пьянее меня, так что уж точно не сможет быстро бежать. Возможно, я вообще подхвачу её и побегу с ней на руках — ведь она весит немного, несмотря на то, что выше меня. — Эй! — уже громче добавил он, а его парни подошли ближе к нам. — Красотки, мы просто хотим развлечься. Давайте по-хорошему. Я молча смотрела на них, выжидая момента, чтобы побежать. Рука Дины с силой сжала мою, и я чётко поняла, что подруга тоже наготове. Хоть она и пьяна, но мозг у неё ещё работает как надо. Собравшись духом, я выдохнула и добавила спокойным голосом, надеясь, что это как-то поможет: — Я прошу прощения, но мы правда заняты. В следующий раз. Я резко развернулась к ним спиной и потащила Дину за собой, крепко сжимая её ладонь. Мы быстрым шагом направились прочь от них и, кажется, уже почти оторвались, как вдруг рука одного из парней резко и грубо хватает меня за плечо и разворачивает к себе лицом. Я испуганно закричала и сама не заметила, как случайно выпустила руку подруги из своей. Мы разделились. Её схватили другие двое парней. — Другого раза уже не будет, детка… — прошептал мне тот ублюдок в ухо. — Вы пойдёте с нами сейчас. Я пыталась сопротивляться, брыкаться ногами и бить руками. Но недоумки, как ни странно, оказались сильнее меня, и все мои попытки выглядели просто как смех. Нелепость. Я решила, что лучшим решением будет закричать, но как только я издала громкий крик, в животе почувствовала резкую боль. Один из парней ударил меня прямо в печень, отчего я замолчала и согнулась. — Молчи, сука. Он будто выплюнул эти слова, поднимая меня снова вверх, крепко схватив за волосы. Я уже не видела Дину. Кажется, она тоже пыталась бороться, но у неё, как и у меня, выходило это не очень. На меня нахлынула паника. Меня затрясло уже не от впечатлений после бурной ночи, а от ужасного страха перед тем, что может ожидать меня в будущем. В голову стали лезть самые плохие и мерзкие вещи. Разум кричал о том, чтобы я продолжала кричать и бороться. Сердце же сжалось в комок и прильнуло к пятке, даже не пытаясь что-либо предпринять. И я снова ослушалась совета своей мамы, ведь мои действия были точно такими же, как у моего сердца, которое, кажется, уже потеряло сознание. Повязка на глазах, руки связаны, в машине нечем дышать. Рядом Дина, что судорожно пытается выбраться и открыть дверь, толкая машину туда-сюда. Внезапно — удар. Не мне. Придурок дал моей подруге сильную пощёчину, отчего та вдруг совсем стала тихой. Кажется, она потеряла сознание. Я осталась совсем одна в сознании, и от этого уже не могла сдержаться. По лицу покатились слёзы, когда я почувствовала, что машина вдруг сдвинулась с места. Мы ехали недолго. Минут через десять машина снова остановилась, и я услышала звуки закрывающихся дверей. В машине остались только мы с Диной. Хоть я и понимала, что подруга уже в отключке, я всё равно пыталась вернуть её в сознание: — Дин… — дрожащим голосом шептала я. — Дина, прошу… проснись… Дверь распахнулась, запустив в салон машины лёгкий ветер. Однако сейчас мне было глубоко плевать. Меня выволокли из машины за локоть. Полагаю, с Диной сделали то же самое. Снова взяв меня за руки, что были связаны за спиной, меня куда-то повели. Я не теряла надежды на спасение и пыталась что-то сделать. Но теперь страх взял надо мной верх, и всё, что я могла сделать, — лишь подёргать руками. — Хватит… отпустите нас… — умоляла я, не видя перед собой дороги. Ублюдок, что вёл меня, зверски усмехнулся, подталкивая меня вперёд. — Мы ещё даже не начали, — говорил он. — Потерпи немного, малышка. Обещаю, вам с подружкой не будет скучно. В месте, куда они нас привели, пахло сыростью и тухлыми яйцами. Пол ледяным и липким, будто его никогда не мыли. Повязку с меня сняли только тогда, когда грубо опрокинули на удивительно холодный пол. Мы находились, кажется, в заброшенном здании. Тут почти не было света, солнце не проникало ни в одну щель. В углах комнаты валялись какие-то ботинки, а в самом дальнем от нас углу лежала мёртвая крыса. Раз есть одна, то будут и другие… а я до ужаса боюсь крыс. И таких людей, как эти идиоты, я тоже боюсь. Все четверо встали над нами. Дина лежала без сознания рядом со мной. На её щеке виднелся синяк от того удара в машине, после которого она ушла в забытьё. Отчасти я даже завидовала ей. Она не видит сейчас этих придурков перед собой, когда в их глазах пылает искра самодовольства и похоти. — Что вам нужно…? — шептала я, прижимая ноги к себе, чтобы находиться от них как можно дальше. Те улыбнулись недоброй улыбкой, постоянно посматривая друг на друга. На их лицах светилось такое самодовольство, что, кажется, солнце и рядом с ними не стоит. Наверное, они так гордились собой, раз смогли украсть двух беспомощных девушек. Хотя, скорее всего, они были так рады видеть мой страх. То, как я поджимаю ноги, как трясутся мои губы и руки, как течёт слеза по щеке, а глаза наливаются всё больше, готовясь выпустить целую реку наружу, — всё это доставляло им радость. Меня пугало это ещё больше. Кто знает, что у них на уме? Может, им доставляет радость бить человека битой? Тогда я стану их первой жертвой. — Не бойся, будет не так больно. Самый высокий наклонился ко мне, хватая за ноги и начиная тащить меня вперёд. Остальные безучастно смотрели на его действия и стояли совершенно неподвижно. Наверное, мы не первые их жертвы. Может, вся эта обувь, что беспорядочно валяется в углах комнаты, — это обувь всех их жертв?.. Ну уж нет. Моих туфель за десять с половиной тысяч им точно не заполучить. Как минимум я должна бороться ради них. Я стала отбиваться и пытаться ухватиться за что-то, но мужчина резко и быстро перевернул меня на живот. Тут же я почувствовала ужасную тяжесть на своей спине: он сел на меня сверху, снова хватая за волосы. Я понимаю, конечно, что рыжий цвет не сильно распространён. Но может, хватит постоянно брать меня за волосы? Я трачу ужасно много денег и средств на уход за ними… — Сучка, если будешь вести себя так, то точно сдохнешь, — прошипел он мне на ухо. — Сиди смирно и не шуми, если хочешь жить. Я молчала. Было больно и трудно лежать в такой позе, когда голова была до боли задрана кверху, а на затылке, кажется, уже не осталось целого комка волос. Я терпела. В моей голове уже всплывали варианты побега. Я сразу же вспомнила все фильмы на выживание и побеги от маньяков — ведь я увлекаюсь ими. Я уж точно смогу спасти нас с Диной. Ублюдок больно ударил меня головой о пол. Я закричала. Он отпустил меня. От боли перед глазами появились птички, в ушах — оглушающий звон, из-за которого я больше не могла разобрать их речь и услышать их дальнейшие планы. Я почувствовала, что начинаю терять сознание, и последние слова, которые я услышала, принадлежали одному из парней. — Пускай полежат, придём к ним ночью. В ту же секунду я закрыла глаза, но в моей памяти хорошо отпечатались его слова. Значит, до ночи мы частично в безопасности. Я уснула с мыслью о том, что должна проснуться как можно быстрее, чтобы успеть придумать план. Конечно, в моей голове уже было пару идей, но все они казались мне весьма глупыми. Просто открыть дверь и выбежать напролом? Через сколько примерно нас поймают? Думаю, сразу, как только мы выйдем за пределы этого места. А может, начать стучать в закрытое окно? Тоже не вариант. Думаю, это заброшенное место где-то далеко от жилых домов. По крайней мере, крики уж точно никто не услышит, а вот внимание этих ублюдков точно привлекут. Так что тоже плохая идея. Последняя мысль — найти в этой комнате оружие и, когда они зайдут к нам, просто напросто врезать ублюдкам хорошенько. Но я не грёбаный камикадзе, чтобы так делать. А уж Дина тем более. Я, конечно, могу дать отпор, но лишь временный. А тут даже оружия не найти, если только чьи-то сапоги не сделаны из металла. Все идеи в конечном итоге кончались слишком плохо и рискованно. Очнулась я не знаю через сколько. Но Дина уже не спала, поэтому, думаю, в отключке я была около часа. Подруга смотрела на меня глазами, будто увидела перед собой трёхглавого монстра. На самом деле, я уже видела его. Только он был четырёхглавым. А вот ей повезло. — Кари… ты можешь объяснить, где мы? — дрожащим и тихим голосом спросила Дина. Сейчас она была очень похожа на ребёнка, которого бросила родная мать. И это ужасно давило мне на сердце. Думаю, я бы тоже испугалась, если бы вдруг проснулась в непонятном сыром месте с крысами и лежащей рядом подругой без сознания. Я потёрла глаза рукой, наконец сфокусировала внимание на подруге и снова вспомнила, в какой ситуации мы сейчас находимся. Снова меня окутала тревога вперемешку с желанием бороться и выбраться отсюда побыстрее. — Я не знаю… — ответила я. — Успокойся. Я найду выход. Платье Дины было уже далеко не белого цвета. Теперь на нём были дырки и потёртости, а ткань приобрела серый оттенок от пыли и грязи на полу. Моя одежда тоже уже не была в хорошем состоянии. И, признаться, в платьях было уже не так комфортно. Сейчас уже было плевать на внешний вид, но как можно драться и пытаться убежать в облегающем платье? А у Дины вообще декольте. — Они сюда заходили, пока я спала? Подруга помотала головой. Отлично. Значит, она не увидела их. И, возможно, они вообще уехали на некоторое время отсюда. Я не могу утверждать точно, но, кажется, то здание, где мы сейчас находимся, — это заброшенная школа. Я помню, что не так уж и далеко от центрального магазина в нашем районе она есть, и тут часто происходит что-то странное: то подростки напиваются, то с крыши кто-то прыгает. Поэтому я не думаю, что эти ублюдки сейчас находятся где-то тут. Им просто было бы нечем заняться, и они уже давно сделали бы с нами то, что хотят. Да и в заброшенных зданиях обычно идеальная слышимость, так что мы бы точно услышали каждый их вздох, но в помещении и за его пределами была чистейшая тишина. Это всё навело меня на мысль: нужно срочно придумать что-то, чтобы сбежать. — Так… Я хотела предупредить подругу, но вдруг почувствовала, что не могу шевелить руками. Всё это время я сидела совершенно неподвижно и не могла даже почувствовать, что мои руки скреплены наручниками за спиной. Похоже, я ещё не до конца пришла в себя после удара о пол. Я стала пытаться разъединить руки, но всё тщетно. Мне нужен ключ. А он, скорее всего, находится у похитителей. — Чёрт… — выругалась я, осматривая комнату в поисках того, что могло бы мне помочь. — Ты что-нибудь видишь? Дина повторила за мной. Её глаза бегло промчались по комнате и снова вернулись ко мне, всем видом показывая свой страх и растерянность. Она снова мотнула головой, не найдя ничего нужного. Я опять попыталась сломать железные верёвки, но безрезультатно. — Нам нужно что-то придумать… — шептала я. — Нужно выбраться отсюда до ночи. — Но как? У нас нет ничего… Я задумалась. Выход есть всегда — этому правилу я придерживаюсь всю осознанную жизнь по совету отца. В отличие от мамы, он реально сказал нужную вещь. Правда, сейчас даже мой разум не мог придумать ничего, что спасло бы мне жизнь. В каждом из предложенных им вариантов я либо умираю, либо просто становлюсь пойманной и загнанной в угол. Мой поток мыслей прервал голос Дины. — Можно найти иголку или что-то острое… так мы сможем открыть замок на наручниках. Меня осенило. Похоже, Дина действительно может здраво мыслить, когда наконец поймёт всю ситуацию. Нам нужна общая сила, ведь только на себе я не смогу вытащить нас обеих. — Точно! — воскликнула я, встав на ноги и начиная ходить по комнате. Дина делала то же самое. Мы проходили, наверное, около десяти минут, но так ничего и не нашли. Это показалось мне странным, ведь эта школа пережила ужасный пожар, поэтому тут по-любому должны были остаться осколки или острые камни. Либо здесь уже были умные девушки, которые мыслили так же, а потом эти идиоты поняли их план и убрали всё, что могло бы открыть наручники. Но мне кажется, что они не такие умные, чтобы додуматься до такого. — Ничего нет… — устало выдохнула я. Мои руки стали опускаться. Кажется, даже мой разум уже начал принимать поражение. Всё случилось так легко и быстро. Вот только пару часов назад мы возвращались домой с выпускного — на нас идеальные платья, красивый макияж и причёски. А вот сейчас мы тут… в тёмном сыром заброшенном здании и считаем минуты до прихода этих ублюдков. Я не готова сдаваться. Я буду бороться до конца, буду бороться за свою жизнь. Мы с Диной всё время пытались что-то сделать. Я всячески пробовала сломать наручники, Дина продолжала искать осколки или камни, но на пути ей встречались одни лишь крысы и ботинки. — Твою мать… — по моей щеке потекла слеза от осознания того, что мы реально в жопе. — Совсем скоро вернутся эти идиоты, и нам крышка! — Не говори так… мы что-то придумаем… Голос Дины не успокаивал меня. Лишь злил. Как она может мыслить позитивно, если мы уже несколько часов мучаемся, ища выход отсюда, но так ничего и не смогли сделать? Я устала, хочу есть, хочу спать. Губы потрескались, во рту сухость, будто туда насыпали песка. Неужели у Дины совсем нет ощущения того, что, возможно, это последние часы её жизни? Бог знает, зачем нас вообще украли. Не побоюсь сказать этого, но если нас просто изнасилуют, то это будет лучшим исходом данной ситуации. Может, они хотят продать нас в рабство или на органы? Или, например, хотят принести нас в жертву? Кто знает, может, эти ублюдки — сатанисты? В том и дело, что я не знала, о чём думать. Мои мысли разбегались и приносили мне на блюдечке до хрена таких идей и ситуаций, каких не показывают даже в самых уродских фильмах о маньяках. И я не могу позволить себе успокоиться ни на секунду, ведь с каждой потраченной зря секундой мы всё ближе к мучительной смерти. — Что мы придумаем!? Давай, что мы придумали за весь день? До их прихода осталось настолько мало времени, что теперь мы уже точно не уйдём отсюда живыми! Дина испуганно смотрела на меня. Её ноги слегка содрогались, и она чуть ли не упала на пол от моих слов и тона. Кажется, я впервые веду себя так необдуманно. Я психанула впервые за всё время нашей дружбы, и Дина просто растерялась. Я понимаю её. Увидеть меня в гневе — всё равно что увидеть слона, стоящего на бутылке. Почти невозможно. Но сейчас я была на пределе. Любое лишнее слово вызывало во мне гнев. И этот гнев был вызван по большей части из-за страха, что не покидал меня последние часы ни на секунду. Я искала выход, но так и не смогла его найти. — Кари… успокойся, ты же… — Дина говорила тихо, словно пыталась унять психически больную собаку. — Мы найдём выход, мы… — Заткнись! Я резко встала с пола, оказавшись теперь перед Диной лицом к лицу. Мы уже давно сняли каблуки — они сильно мешали быстро передвигаться и уже натирали ноги, поэтому наш рост по сравнению с высоким потолком казался чертовски мал. Однако Дина была чуть выше меня, и я слегка поднимала взгляд, чтобы смотреть точно в её глаза. — Всё это время ты только и делала, что ныла! Может, нужно было сделать хоть что-то, что помогло бы найти выход!? Я была вне себя. Мне просто хотелось придушить подругу своими же руками, но я старалась держать себя. Сейчас ссориться нам не было смысла, но мне нужно было выпустить пар. Нужно было показать, что мне тоже страшно, ведь с самого начала я пыталась играть в героиню. Я хотела внушить себе и Дине, что обязательно смогу вытащить нас отсюда, но вот сейчас, когда выхода нет, я поняла, что нужно переставать заниматься самообманом. Я просто хотела показать Дине, что мне тоже страшно, что я тоже боюсь умирать, что я тоже способна плакать и не знать того, что случится дальше. Я продолжала наезжать на подругу, кричать, психовать. Та лишь медленно шагала от меня назад, будто начиная бояться меня или моих слов. Меня это не останавливало. Я всё ещё орала, не боясь того, что сюда могут зайти ублюдки. Подождут. Я тут пар выпускаю. — Кари… — взгляд Дины опустился на пол, а голос стал ещё тише, чем раньше. — Что!? У тебя голос прорезался? Ну давай! Скажи, что ты боишься! — Кари, эй… Она вдруг указала глазами на грязный пол. Я не обращала внимания. Мне было плевать, что она там видела внизу. Я была настолько ослеплена своим же гневом, что, кажется, на секунду забылась о том, что вообще-то нас похитили. Сердце молчало. Оно не верило тому, что я сейчас действительно говорю такое. А вот разум лишь добавлял масла в огонь. Поэтому отвлекаться на какой-то незначительный жест подруги я уж точно не буду. — Да послушай! — чуть громче ответила Дина, прервав мой монолог. — Вниз посмотри. Я сжала зубы, чтобы не перейти на нецензурные словечки, но всё же послушалась. Неохотно опустив голову, я застыла. На шее тут же появилась испарина, зрачки глаз расширились, а руки задрожали. На полу буквально в метре от нас лежала заколка. Около минуты мы тупо смотрели на неё, осмысляя то, что мы потратили весь день на поиски хоть чего-то, а предмет, который сможет спасти нам жизнь, находился настолько близко, что мы даже не смотрели на него… — Это то, о чём я думаю? Так ведь?.. — неуверенно прервала тишину Дина. — Это заколка? Я тихо кивнула, медленно опускаясь на колени. Скрюченные пальцы не слушались, заколка выскальзывала, казалось, прошла целая вечность, пока я смогла её зажать. Но спустя пару минут мучений я всё же смогла крепко держать предмет в руках, чтобы иголка вошла ровно в отверстие на наручниках. Два сердечка, что были приклеены к острию, уже почти свалились с него, и я помогла им сделать это ещё быстрее. Повезло, что иголка была целой и достаточно острой, чтобы с лёгкостью провернуть замок. Я облегчённо вздохнула, когда почувствовала свободу. Этому трюку меня научил папа, когда-то очень давно, когда я хотела стать полицейским. Наверное, тогда я посмотрела какой-то крутой фильм-боевик, и мой детский разум решил, что из меня выйдет отличный следователь. Хотя с моими умениями у меня вышло бы куда лучше стать преступницей, нежели полицейским. Подруга восторженно осмотрела меня, когда мои руки наконец появились из-за спины. На запястьях остались красные следы от железа, которые, скорее всего, будут очень долго заживать. — Сейчас я всё сделаю… — тихо прошептала я, поворачивая Дину к себе спиной. Я стала судорожно вталкивать остриё в замок на наручниках подруги, как вдруг что-то пошло не по плану. Иголка просто не хотела проникать глубже и входила в отверстие всего на сантиметр. Я стала сильнее давить и крутить её из стороны в сторону, надеясь, что это как-то поможет. — Что там? — испуганно спросила подруга. — Замок заело. Не волнуйся. Я тут же почувствовала, как кончики пальцев Дины стали нервно подрагивать, а сама она сильнее зашевелилась. Зря я сказала это. Теперь мне ещё сложнее пытаться сделать всё правильно. Странно, что на себе я смогла открыть замок куда быстрее, чем на другом человеке. Чисто логически, удобнее ведь делать это на ком-то? Вдруг моя рука непроизвольно дёрнулась от напряжения, и игла упала на пол. Я тут же наклонилась, начиная шарить по поверхности холодной плитки в поисках заколки, но внезапно застыла на месте, когда услышала за окном знакомые голоса. Сглотнув ком в горле, что уже был готов вырваться наружу вместе со всей той едой, которую я съела прошлой ночью, я нашла взгляд Дины. Её глаза напоминали мне блестящий бриллиант: я чётко видела своё отражение в них, заметила даже свои синяки под глазами. Я конкретно облажалась. Прикусив язык, я тут же поднялась на ноги и схватила Дину за плечи. — Не бойся, слышишь? — шептала ей в ухо я. — Я никуда без тебя не уйду. — Нет… — резко ответила она. Мой взгляд застыл на её дрожащих губах, на которых уже давно не было той идеально красной помады. Сейчас она казалась такой беспомощной и обессиленной, что и я тоже начала сомневаться, что вообще смогу вытащить её отсюда. — Что значит «нет»? — удивилась я. — Ты сильнее. Уходи и приведи помощь. — Ты смеёшься? Я слегка встряхнула её за плечи, думая, что так она придёт в себя. Мне снова хотелось убить её за такие слова. Что значит, что я сильнее? У нас поровну сил, и каждая может выбраться, если действовать вместе. — Нет, Кари, — засуетилась Дина, когда голоса были слышны уже почти возле входной двери. — Нет смысла бежать сейчас обеим. Они легко меня поймают. — Но… если я уйду сейчас, то что будет с тобой? Вдруг я не успею или… — Кари. Просто беги, слышишь? Мы обе резко вздрогнули, когда замок с той стороны двери быстро прокрутился два раза. Я тут же повалила подругу на пол, а сама села рядом с ней, убрав руки за спину. Дина, конечно, недовольно посмотрела на меня, но уже было поздно строить такие гримасы. Один из похитителей с силой распахнул дверь, входя к нам. На его лице красовалась всё та же нездоровая улыбка, будто бы он чувствовал себя героем фильма про маньяка-красавца. К сожалению, ему совершенно не идёт эта роль. Он уродлив, как тухлый и сморщенный огурец, его зубы уже почти сгнили, а на голове осталось три волосинки. Он опрокинул на нас пару язвительных взглядов, а после присел на корточки перед нами. — Ну что, красавицы, повеселимся? — посмеялся он. Его рука оказалась на щеке Дины. Он медленно провёл ладонью по её лицу, а после задел большим пальцем её нижнюю губу. Как же мне хотелось врезать этому ублюдку с ноги в тот момент. Клянусь, я была на грани того, чтобы просто напрыгнуть на него и выколоть глаза той самой заколкой-спасительницей. Вдруг рука мужчины опустилась на грудь подруги, поддев пальцем её кулон. Я хорошо знаю, что это за вещь. Поэтому тут же отреагировала на его весьма неприятный для Дины жест. — Не трогай её, — сурово сказала я. Я была готова принять весь удар на себя, ведь мои руки хотя бы могли дать отпор. — Или что? Его страшная улыбка окончательно довела меня. Я хотела гаркнуть, но вдруг почувствовала лёгкий толчок в бок. Сразу после я ощутила твёрдый взгляд подруги на себе, говоривший: «Ты точно пожалеешь, если сделаешь это. Не нужно». Чёрт. Только она могла заставить меня заткнуться и не получить кулак в лицо. Но я точно обещаю, подруга: когда я приведу сюда помощь и этих мразей заберут в участок, я лично врежу ему по яйцам. На твоих глазах. Я снова зажала язык. Заметив мою смиренность, он выпрямился и стал разгуливать по комнате туда-сюда. Его руки были за спиной. Отлично. Я по глазам ублюдка поняла, что он просто напичкан наркотиками. Значит, его реакция не настолько быстрая, чтобы остановить меня. Но всё же он — огромный мужик, а я — лишь девушка, что возомнила из себя королеву ринга. Он явно сильнее меня, и голыми руками мне его точно не одолеть. Да и если я просто прыгну на него, это создаст слишком много шума и привлечёт внимание остальных. Тогда я точно подвергну Дину верной смерти, даже если мне и удастся выбраться отсюда. На полу я разглядела бесценный в моей ситуации предмет. Заколка лежала всего в метре от меня, и я не была уверена, что смогу легко достать её ногой. Но пока внимание этого идиота приковано к стенам комнаты, а сам он не затыкается и задаёт странные вопросы, у меня есть шанс незаметно дотянуться до неё. Я слегка сползла вниз по стене, не сводя взгляда с мужчины на другом конце помещения. — Откуда же вы шли такие красивые? Угораздило же вас… — бурчал он себе под нос. Дина шмыгнула носом, привлекая моё внимание. Взглядом она показала мне, чтобы я смелее тянулась до заколки, а она пока сама отвлечёт его. Я кивнула, ещё сильнее ускользая вниз по стене и всё ближе приближаясь к цели. — Мы шли с выпускного… — тихо и совсем без эмоций ответила Дина. — Мы… закончили школу. Ублюдок молчал. Конечно, в нём, наверное, несколько сотен грамм дури, и даже на такой краткий ответ ему требуется время, чтобы осмыслить его. Пока я старательно пыталась бесшумно ухватить заколку кончиками пальцев, Дина и мужик обменялись ещё парой фраз. Вдруг — резкое движение с его стороны. Силуэт быстрым шагом направился к нам. Я ловко и даже как-то растерянно смогла ухватить иглу в самый последний момент и поджала ноги к себе. Теперь оружие для защиты было у меня. Мужчина снова оказался перед нами. Он осмотрел нас с ног до головы, а после снова стал нести какой-то бред. — Приготовь их… приготовь… кого приготовить? — размышлял он. — А… вас, точно! Приготовить… Мы с Диной пересеклись взглядами, сморщив лица. И её глаза засверкали, когда я тихо показала ей заколку в руке. Она мотнула головой, указывая на окно. Осталось только надеяться, что мне получится сбежать. Но как? Окно заперто, за дверью точно такие же ублюдки. Пока я размышляла, Дина внезапно заговорила совершенно уверенным голосом, от которого я вытаращила глаза и уставилась на неё, всем видом спрашивая: «Ты с ума сошла?». — Мы же умрём сегодня, так? Тогда… можно попросить у тебя кое-что? Ублюдок заинтересованно посмотрел на подругу, облизнув губу и придвинувшись к ней ближе. Мы с Диной сидели плечо к плечу, поэтому я, как и она, почувствовала такой шлейф запаха, что меня аж чуть не вывернуло. — О чём ты просишь, лапочка? Его безумный взгляд впивался в лицо Дины. И как она вообще может так легко смотреть ему прямо в глаза, в которых ничего не видно из-за размера зрачка. — Открой окно. Здесь очень душно. Он тут же повернул голову в сторону. От его резкого жеста я вздрогнула, но мне повезло — сейчас обдолбанный придурок был заинтересован только лишь в окне. А ловко Дина придумала. Я даже сначала не поняла, зачем она вообще заговорила с ним первой. Он стал открывать замок на окне, впуская в помещение свежий воздух. От ощущения лёгкого ветра на своей коже мне захотелось жить. Теперь я точно готова прикончить их всех прямо тут этой заколкой. Лишь бы не сломать иглу. Внимание мужчины тут же привлёк дождь. Из окна повеяло прохладой и запахом сырости, что моментально смешался с здешним запахом. Помню, в какой-то книге я прочла, что дождь — это свобода. Когда на улице сильный ливень — это знак, что пора выходить на улицу, а не закрываться в душных домах и квартирах. В моём случае дождь был праведником. Не скажу, что я тут же почувствовала в себе уверенность и ощутила свободу, но одно я поняла точно: этим придуркам настанет конец, когда я приведу сюда сразу два наряда полиции. Больше ни одна девушка не пострадает из-за них. — Дождь… вода… — шептал про себя мужчина. — Ну же… — толкнув меня плечом, процедила Дина. Я мигом встала на ноги, сжав в ладони заколку так, будто этот кусок металла стал моим главным трофеем. На самом деле почти так оно и было. Если бы сейчас в моей руке не было этого острия, я бы, наверное, не была так уверена в том, что смогу легко победить огромного мужика, хоть и напичканного наркотой и другой дурью. Я сделала ещё шаг, замахнувшись рукой, но внезапно мужчина обернулся. Его лицо тут же изменилось: улыбка пропала, а на её место пришла уродливая гримаса, которая буквально кричала мне: «Убегай, пока можешь». Не зная, как поступить, я со всей силы вонзила заколку в плечо придурку. Он заорал так, словно я ударила его не в плечо, а в горло. Он сразу же попытался поймать меня, но я хорошо уворачивалась. Сумев обыграть его, я уже стала лезть в окно, зная, что он пытается избавиться от боли в плече. Но нет. Всё не может быть так просто. Чьи-то руки потянули меня вниз, и я с грохотом упала на пол, больно ударившись рёбрами. По-любому сломала одно из них. Застонав, я подняла голову. Передо мной стояли двое мужчин, а третий, тот, кто уже получил от меня, по-прежнему кричал и бился от боли. Я бы тоже сейчас так сделала, если бы не чувствовала ответственности за свою жизнь и жизнь Дины. Мельком взглянув на неё, я увидела лишь заплаканные глаза, что смотрели ровно на меня, подрагивающие губы, будто она хотела что-то сказать, и поджатые к груди ноги, словно так она ощущала себя «в домике». Я должна бороться ради неё. Ради себя. Ради, чёрт возьми, своих туфель. — Сучка! Что устроила тут!? — кричал у меня над ухом один ублюдок. Я сделала пару вздохов, набравшись сил. Пока они бездействовали, я должна была срочно что-то придумать. Снова мои мозги работали лучше нейросети и генерировали такие идеи, что меня пробирала дрожь от своей же крутости. Жаль только, что я не смогу воплотить в реальность эти сюжеты. Второй мужчина схватил меня за волосы и стал таскать по комнате. Это мой шанс. Когда я оказалась близко с тем ноющим придурком, я ловко выдернула иглу из его плеча, и это сопроводилось ещё более душераздирающим криком. Пусть помучается, ублюдок. А мне это начинает нравиться! Убедившись, что с заколкой всё нормально, я снова сжала её в кулаке, дожидаясь подходящего момента, чтобы вонзить её в кого-нибудь другого. На этот раз я должна попасть в шею или голову. Не думаю, что их можно сломить одним ударом в плечо или руку: они выглядят куда сильнее своего дружка. — Эй! — придурок грубо схватил меня за подбородок, заставляя смотреть на него. — Тебе жить надоело? Слишком скучно? Я позабочусь о том, чтобы тебе стало веселее. В конце он оглушил меня своим пронизывающим смехом. Клянусь, я действительно была на грани намочить штаны. Его смех и взгляд говорили о многом. Жаль только, что ничего из этого не кончалось для меня хорошо. Пока его напарники разбирались с раненным плечом, я не стала медлить. С силой я вонзила заколку в шею идиоту, что держал меня за лицо. Она вошла мягко, как в масло. Я слишком быстрая и непредсказуемая, поэтому он даже не ожидал, что я смогу выкинуть подобное. Слишком тупой. Однако и это не придало мне успеха. Только поднявшись на ноги, я почувствовала, как что-то резко и очень больно толкнуло меня к бетонной стене. Во рту я ощутила вкус железа, глаза заволокло водой, и всё вокруг поплыло. Я перестала понимать, кто стоит передо мной и что вообще происходит. Звуки доносились будто из-под воды. На минуту я была выбита из жизни. — Ты меня достала! Я убью тебя! Честно, мне было уже плевать, кому принадлежали эти слова. Мне просто уже хотелось скорее убраться отсюда, поскольку силы с каждой минутой всё быстрее меня покидали, а разум затуманивался всё больше с каждым ударом о пол или стену. Я уже почти не соображала, что делаю. В данный момент я не слушала уже ни сердце, ни голову. Я подчинялась своему телу, которое бесконтрольно убегало и само пыталось дать отпор. Кажется, я смогла самостоятельно найти спутника жизни номер один. Советы родителей были полной чушью, а я и не понимала этого до сегодняшнего дня. Изо рта показалась красная струя, и капля свежей крови стремительно упала на бетонный пол, окрасив по пути ещё и моё платье. Оно уже, конечно, давно не было белым, но кровь сделала мой вид ещё более ужасающим. Опустив взгляд, я увидела нож. Он торчал прямо из меня, а руки придурка крепко держали его у моего тела. Он смотрел на меня глазами хищника. Его взгляд стал полностью чёрным, он перестал иметь хоть какие-то признаки жизни. Я видела, как душа медленно улетучивается из его плоти, а вместо неё туда пробирается дьявол. И, боже, страшнее ничего в жизни я не видела. И больнее — тоже. Нож пронзил глубоко, и я на некоторое время осталась совершенно без воздуха. Перед глазами стали летать непонятные мошки или птички. Я потеряла равновесие, но, не желая снова падать, меня просто начало мотать из стороны в сторону, как моего пьяного дядю. Я пыталась нащупать выход, пыталась выбежать. Но, чёрт возьми, сейчас это было не так уж и легко. — Куда побежала, идиотка!? — кричал мне один из мужчин. Снова рука схватила меня за затылок и поволокла к стене. Я уже замучилась, честное слово. Помимо стонов, криков и угроз, я услышала кое-что ещё. Не знаю, был ли это голос ангела, что пытался мне помочь, или всхлипы Дины, что не знала, как ей поступить и что делать. Но голос твердил мне, чтобы я боролась. Чтобы я шла дальше, чтобы не останавливалась и смогла убежать из этого логова и привести сюда помощь. И я сама не знаю как, но это помогло мне собраться с мыслями и снова вернуться в реальность. Сжав кулак, я оттолкнула придурка что есть силы, а потом хотела схватить Дину за руку и сбежать вместе с ней. Но Дины там уже не было. Она стояла чуть сбоку от меня. — Что… — я хотела протянуть руку, но она меня опередила. — Убегай. Я отвлеку их. Я молча наблюдала, как подруга накинулась верхом на одного из них. Тот стал орать ещё громче, отчего я зажала уши. Господи, она повисла на нём, как обезьяна, и она думает, что это как-то поможет? Ладно, она же не занимается боксом. — Что ты, мать твою, творишь!? — кричала я, метаясь туда-сюда по помещению. — Уходи! Пошла отсюда! Я удивлённо смотрела на неё, пока до меня не дошло — нужно валить. Я не могу убежать просто так, оставив её здесь совершенно одну. Но если я поступлю иначе, то тогда мы умрём точно. Нужно идти по пути, что принесёт меньшее количество жертв. Надеюсь, что вообще не принесёт. Сжав губы и кивнув, я собралась духом и вскарабкалась на окно. Рана, оставленная ножом, так болела, что мне пришлось громко закричать - казалось, что каждое лишнее движение загоняет кусок металла всё глубже. Однако это меня не остановило. Дина изо всех сил пыталась удержать придурка на месте, пока другие двое хныкали из-за ран. Один из них, кажется, вообще умер. От иглы в шее ведь умирают? Надеюсь, что этот идиот попал в самый жестокий отдел ада, где его тело будут ломать по кусочкам целую вечность. Последний взгляд на Дину. У неё уже закончились силы, и я вижу это. Я вижу, что она, так же как и я, не хочет умирать. Я вижу, что она в отчаянии, что она пытается бороться за право жить. Я вижу, что она тоже пытается. И мне становится больно от мысли, что я бросаю её здесь. Вы можете считать меня полнейшей дурой, но я действительно была в шаге от того, чтобы вернуться за ней. Но я вовремя поняла, что нельзя. Если вернусь — обратной дороги уже не будет. Сначала умру я от потери крови. Потом они сотворят что-то ужасное с Диной и тоже убьют её самым жестоким образом. Такой конец я бы не хотела. Нужно идти. Нужно бежать. Но вдруг из помещения доносится крик. Только я собралась спрыгнуть, а дождь уже начал мочить мои грязные, спутанные волосы, что из рыжего цвета превратились в серый, я резко остановилась и обернулась назад. Дина лежала на полу спиной вниз. Над ней сидел ублюдок, занёс свою огромную ладонь и резко ударил подругу по лицу. Я вздохнула, закрыв рот рукой, чтобы не привлекать лишнего внимания. Лицо Дины повернулось в мою сторону, будто она знала, что я всё ещё не ушла, размышляя над своим поступком. Её глаза стали безжизненными. Они медленно закрывались, искра в них пропала, и густые ресницы стали прикрывать весь обзор. Единственное, что она сделала, — прошептала мне напоследок всего одно слово. Её губы почти не двигались, но я смогла прочесть. — Беги. И я ринулась оттуда что есть мочи.