Глава 4. Закрыть глаза.

Чтобы понять мою реакцию, нужно знать, что было между нами с теперь известным почти всему миру Чонгуком. Мне даже сложно называть его по имени, я привыкла к обращениям в стиле «Он», «сама знаешь кто», «кто же еще», когда о-о-очень редко говорила о нем с Джиен. Иногда мне кажется, что она преисполняется счастьем, если я о нем говорю хоть что-то. О своих прошлых отношениях. Она до сих пор не до конца понимает, как мне было больно. И это совсем не ее вина. Я не рассказала ей многое. Просто потому, что не могу. То ли стыдно, то ли бессмысленно, я не знаю. Понимаю, что тупо. Моей маме я тоже объявила лишь о том, что больше не общаюсь с Чоном и всей их семьей. Она, конечно, пыталась понять почему, но я ни проронила ни слова больше. Мне даже страшно подумать, о чем она думала тогда. Сейчас понимаю, что стоило рассказать хоть кому-нибудь, чтобы стало легче на душе, пусть не сразу, но со временем обязательно. Думаю, что если расскажу все спустя 8 лет, то будет странно. Хотя, кто так сказал, только я, может быть, это нормально. В любом случае моя подруга сто процентов захотела бы послушать. Может, она и пытается заводить эту тему и немного злится на меня по причине того, хочет знать всю правду. И я ее понимаю, мы же близки. Наверное, ей обидно, что я якобы не доверяю ей свои тайны, как она похоже думает. Восемь лет назад я была еще ребенком, мне было девятнадцать. Для меня это была настоящая душевная травма. В общем, я могу понять свое поведение и принимаю его. Как вышло, так вышло. Блин, прошло столько времени, я уже остыла, прожила, поняла. Возьму и выложу все Джиен хоть завтра. Закрою наши, если так можно сказать гештальты. Вообще, не смотря на мое состояние, я никогда не обращалась к специалистам. Всегда была наполнена никому не нужной гордостью. До сих пор. Пойти к психотерапевту для меня казалось приемлемым только в крайнем случае. И то, что я не спала ночами, просто не могла уснуть, задыхалась в случайный момент, пока не доберусь до холодной воды и свежего воздуха, падала на пол от наступающей головной боли, для меня почему-то не казалось достаточным основанием обратиться за помощью. Конечно, эти симптомы прошли спустя несколько месяцев, сменившись на полное безразличие ко всему. Тогда я считала это победой. И еще больше убедилась в собственной самостоятельности. Слава богу, я все понимаю сейчас, это неправильно. С Ним мы виделись после расставания пару раз. Как никак общие знакомые у нас были, но почти не разговаривали и не смотрели друг на друга, сразу прощавшись по очереди с компанией. Я не могла даже взглянуть на него, иначе я бы сорвалась и умоляла его не уходить никогда больше. Гордость побеждала внутри над «жалостью», пока я не смотрела на него. Но каждое его мимолетное внимание ко мне заставляло сердце бешено биться. Было невозможно его успокоить. Стук отдавал в шею и уши. Я боялась, что его кто-то услышит, или заметит мое странное состояние. Особенно тяжело мне приходилось, когда я чувствовала Его запах. Его парфюм. Я даже дарила ему пару раз упаковку именно этого аромата. Все еще помню его название. Стоило мне уловить хоть одну ноту его духов, сразу навеивало воспоминаниями, и в груди тяжело болело от осознания, что этого никогда больше не повторится. Тяжко было тогда с вещами, пропахшими им насковзь. Некоторые Чонгук забыл у меня дома, а вернуть мне не хватало смелости, да и он не писал и не звонил с просьбой отдать. Несколько раз просила маму позвонить и вернуть ему, но она так и не сделала этого, не помню почему. Стыдно это признать и еще глупее говорить, но если мне было плохо и я не могла успокоиться, умывшись, выпив воды или прогулявшись по улице, то я брала его кофту, зарываясь в нее лицом, и обнимала, пока не достигну облегчения. Могла вообще надеть и уснуть в ней. Может и надо было выбросить, думала я, но позже, когда его вещи помогли мне один раз, больше идеи об избавлении в голову не приходили. Он поздравлял меня с днем рождения смс-кой в первый год после расставания, я не ответила. Больше мы вообще никак не контактировали. Точнее он со мной. Я же видела его в своем телефоне, в телевизоре, в чужих телефонах, на плакатах, афишах в зданиях, на зданиях, слышала в такси, кафе, ресторане и на улице, даже на работе и в новостях страны я слышала о нем. Думаю, даже не нужно стараться представить, каково мне было тогда. Буквально каждый, случайно заговорив о нем, или включив его песню в телефоне, пусть и случайно в каком-то видео на фоне, мог нарваться на мою холодность. И ведь невозможно что-то объяснить. Ты не можешь сказать, что Чонгук ранил тебя. Это очень смешно в сегодняшних реалиях. «Что? Мировой айдол Чонгук ранил тебя? Каким образом? Показал мало пресса в рекламе?» - примерно так я представляла ответы людей. Одна Джиен понимала тяжесть моего бремени. Общие знакомые исчезали по мере прибавления лет к возрасту. Интересы меняются. Как и круг знакомых. Общался ли с ними дальше Он сам, без понятия, если честно. Соцсети я тогда почти не вела, поэтому ни за кем не следила. Правда, надо признаться, года 4 назад мы с Джиен по пьяни зашли на страницы всех из его группы. Тогда я увидела, что у Него просто дохренище подписчиков и собака. На этом все. Дальше я видела, как он меняется внешне только из новостей, рекламы и баннеров. «Пирсинг, тату. Серьезно, Чонгук?» - немного посмеиваясь, замечала я. Пора возвращаться к событиям на дне рождения Юны. Чонгук узнал меня. Все, теперь это будет проблемой. Катастрофой для меня. Лучше бы он сделал вид, что не узнал. Так было бы легче нам обоим. Разошлись бы как раньше, очень давно, когда замечали друг друга в компании друзей после нескольких недель оправления от расставания. Разъехались бы по домам сразу же, придумав отмазку каждый по очереди, и больше никогда бы не видели друг друга. Обычно он уходил раньше меня. Такая у нас сложилась очередность, грустно это осознавать. Я бы хотела тогда очень давно, чтобы он позволил мне уйти первой, а сам проводил время с друзьями. Но сейчас, нужно принять это как факт, что его удивление сработало быстрее разума. Я машинально после того, как он назвал меня по имени, произношу его. Так решил мой мозг, не могу его проконтролировать в этот момент. Что говорить дальше? Непонятная ситуация, во сне представлять страшно, а тут в реальности. Обычно в фильмах в это время кто-то заходит, и обстановка разряжается его репликой. Но сейчас абсолютно все перед домом. Смотрю в окно, ища глазами Чинена. Не могу зацепиться за его лицо, какое-то стекло мутное, туман что ли спустился так быстро. - Какой туман? – оборачивается Чонгук осмотреть вид, который я описываю. Видимо, я сказала это вслух. - На улице туман или что это…дым от огня… - чувствую, как ногах становится мягко, пол мягкий, я проваливаюсь, рука зацепилась за ручку двери. Я вижу перед глазами пол, так близко. Замечаю только волос на нем перед собой, черный и длинный. Ощущаю давление подмышками. Волос отдаляется. Я в ванной. Моргаю. Открываю глаза, передо мной слив для воды. Мое лицо в воде. «Юнсиль! Юнсиль, пожалуйста, ответь, ответь мне, глупая, ты слышишь меня? Слышишь?» - доносится откуда-то из трубы. Но я сейчас не в трубе, и рядом их нет. Пытаюсь понять откуда звук. Стоп, это что голос Чонгука? Почему мое ухо отчетливо слышит его. Я не могу разобрать, это песня или мои воспоминания. Или я вовсе во сне. Так. Я сейчас держусь за раковину. Мои руки на раковине. Кто умывает меня? Чувствую полотенце щеками. И чьи-то руки. Кто со мной? Мне нельзя в таком состоянии быть с кем-то. Никто не должен знать, что у меня плывет все вокруг. Я уже сижу на полу? Чьи это джинсы, такие черные и качественные…дорогие джинсы… «Чинен сегодня в брюках» - все, что я смогла вспомнить. Холодные от воды руки поворачивают мою голову вправо и влево. Наконец, останавливают в центре. Глаза моего Чонгука…такие красивые…большие, как черные теннисные шарики… Ударяет обухом по голове. Слышу писк тишины. Подожди, Юнсиль, какие глаза Чонгука? Тебе 27 лет. Какой Чонгук? Ты сейчас встречаешься с Пак Чиненом, перспективным двадцатипятилетним юристом. Чонгук – это твое почти забытое прошлое. Он сейчас певец мировой славы, наверняка, далеко отсюда поет свои песни. Какой Чонгук? Но я ведь так отчетливо чувствую его запах, как же вкусно он пахнет… В это время Чонгук продолжал хлопать меня по щекам и звать по имени, в какой-то из разов у него получилось. «Юнсиль! Юнсиль! Ало, приходи в себя! Слышишь? Ну как же так Юнни…» Открываю глаза до конца. Сердце успокаивается. Я вдохнула полной грудью. Смотрю перед собой и вижу лицо Чонгука. Теперь все понимаю. Я на полу в доме загородом. В домике, мы приехали с Чиненом на ДР к его коллеге и подруге. Я в ванной. Выходя из нее, встретила Чонгука. Было больно в груди, а потом… Черт неужели сейчас у меня случилась паничка. И прямо перед Ним. Нет. Это полня жесть. Он сейчас продолжает смотреть на меня. Я смотрю на него, вспоминаю про Чинена и остальных. - Ало, Юнсиль, ты пришла в себя? Ответь, ответь! – очень хорошо слышу его и вижу лицо слишком близко. Поражаюсь, но успела разглядеть его пирсинг на губе. - Кто-то слышал? – все, что меня волновало в тот момент, - кто-то есть в доме? - Фуууух… Как же я испугался, давно такого не видел. Он падает с корточек передо мной на пятую точку и опирается на стену, тяжело выдыхая, как будто половину воздуха в этой комнате в себя вобрал до этого. Я действительно чувствовала парфюм, мне не показалось. Он тот же. Продолжаю в упор смотреть на него, и, не дожидаясь ответа, пытаюсь встать и выйти из комнаты. Он сразу подскакивает и, надавливая своими большими руками на мои плечи, усаживает меня обратно. - Стой, стой, стой! Никого не было, я не слышал звука двери, не беспокойся. Они надолго там с Юной. Посиди немного, тебе нужно продышаться. Я молча смотрю перед собой, точнее рассматриваю стиральную машину. Мне неловко, я не знаю, что делать. Мне стыдно, что Чонгук видел меня. Спасибо, что помог, но это ужасно, потворюсь, стыдно. Мы встретились спустя столько лет. Он уже совсем другой. Даже внешне. Это практически то же самое, что опозориться так перед незнакомцем, только еще и перед бывшим, который меня бросил. Очень жалко со стороны. Знаю, такие приступы – это не стыдно, глупо и так далее. Это организм, это не проконтролировать, но тогда это так и ощущалось. Да еще и перед Ним. Очень хочу уехать. Не хочу сейчас видеть все эти радостные лица, когда они зайдут, делать вид, что со мной все супер, притворяться, что мне весело. Не могу, это требует больше сил, чем у меня есть. Пока я думала об этом, парень, сидящий со мной на полу в открытой ванной комнате пустого дома посреди унитаза, раковины, ванны, душевой кабины, каких-то тапочек и прочей бурды, повернулся ко мне, готовившись что-то сказать. Молю, оставь меня одну. - Ты молчишь, потому что тебе неловко? – спрашивает он. - Нет, - пытаюсь держать лицо я. - Как ты здесь оказалась? – интересуется. - Сама не знаю. Первый раз вижу всех здесь, - честно отвечаю я с холодным тоном впервые за сегодня. Дальше молчу. Не хочу спрашивать его в ответ. Он тоже молчит примерно минуту после кивания на мои слова. - С тобой часто такое случается? – продолжает он говорить со мной. - Нет, никогда не было. Видимо, из-за недосыпа, - вот тут вру. Не могу же я сказать ему, что такое было со мной последний раз 8 лет назад. Когда мы расстались. И какого-то хрена произошло сейчас. - Так не бывает из-за недосыпа. Тебе нужно к врачу обязательно потом. Прислушайся, пожалуйста, - искренне говорит он. Нет, к врачу я точно не пойду, один раз перенервничала. Это не повод так заморачиваться. - Ты то откуда здесь? – перевожу тему. - Приехал на вечеринку. – спокойно отвечает, даже не смотря на меня. - Когда? - Полчаса назад. - Откуда ты знаешь Юну? – тут же спрашиваю я, пока есть возможность. - Что-то ты прямо допрашиваешь меня, - улыбнулся он, - забавно, мы общаемся на «ты», хотя не… Фраза прерывается. В комнату заходит одна из девушек. Увидев нас, она хотела сразу же выйти, но я сказала ей, что все в порядке и мы уходим. Не знаю, насколько странной ей показалась такая картина. Плевать. Пусть думает и обсуждает потом с подругами что захочет. Выхожу и направляюсь в сторону Чинена, заходящего в домик. Чонгук тоже вышел вслед за мной и пошел курить. Меня очень удивила его новая вредная привычка, сигаретами от него не пахло. Да и я никогда не могла подумать, что он начнет курить. То, что мы вышли вдвоем из ванны никто не заметил. Кроме той девушки разумеется.