Глава 1 Сибирский закат и билет в один конец.

Маша любила Новосибирск за его суровый, честный характер. Ей нравилось, когда кусачий сибирский мороз щипал щёки по дороге на каток, а под ногами весело хрустел белый снег. Все четырнадцать лет её мир был крошечным, но абсолютно счастливым. В этом мире были только лёд, старые потёртые коньки и её любимый дедушка — Валерий Николаевич Малинин. Маша росла, искренне считая его своим единственным родственником по материнской линии. Про фамилию «Скорнякова» дедушка когда-то давно, мягко улыбнувшись, сказал ей: «Так нужно для документов, Машенька, вырастешь — поймёшь». И она не спрашивала. Зачем, если дедушка отдавал ей всю свою жизнь? Он сам завязывал ей шнурки перед тренировками, сидел у бортика в тёплом шерстяном шарфе и ювелирно выстраивал её прыжковую технику. «Держи спину жёстко, Маша! Сибирская школа не терпит слабости!» — часто повторял он. Маша слушалась. Она упрямо вскидывала подбородок перед каждым заходом на прыжок, раз за разом штурмуя сложные каскады. Всё рухнуло в один из морозных ноябрьских вечеров. Дедушка разливал по кружкам горячий чай с облепихой после тяжёлого тренировочного дня, как вдруг судорожно схватился за грудь. Чайник с грохотом упал на пол, заливая линолеум. Лицо Валерия Николаевича мгновенно стало серым, он тяжело, со свистом задышал, оседая на стул. — Дедушка! — Маша в панике подлетела к нему, её руки затряслись, когда она судорожно начала набирать скорую.Врачи приехали быстро. Спасая старого тренера, его экстренно уложили на носилки. Вдоль больничного коридора, перед тем как Валерия Николаевича увезли в бокс реанимации с тяжелейшим инфарктом, он из последних сил сжал холодную ладонь внучки. Его глаза были полны такой разрывающей боли и вины, что Маше стало по-настоящему страшно. — Машенька… послушай меня, — хрипло, едва слышно прошептал дедушка сквозь кислородную маску. — Моё время на исходе… Ты не останешься одна. На тумбочке дома… лежит скрытая медицинская папка и загранпаспорт. Я уже позвонил своему давнему другу. Рафаэлю Арутюняну. Он заберёт тебя. — Дедушка, я никуда не поеду без тебя! — разрыдалась четырнадцатилетняя девочка, крепко держа его за руку. — Ты должна, родная. Раф отвезёт тебя в Америку. На каток в Рестон. Там… там твоё будущее. Там твои новые тренеры — Татьяна Малинина и Роман Скорняков, а также Рафаэль Владимирович. Ты просто катайся у них. Ничего не бойся. Дедушка… дедушка всегда будет рядом. Это был их последний разговор перед тем, как двери реанимации за ними захлопнулись.Спустя три дня Маша уже стояла в аэропорту Толмачёво, сжимая в руках чехол со своими верными коньками. Рядом с ней стоял Рафаэль Владимирович Арутюнян — всемирно известный наставник, который прилетел в Сибирь по экстренному, умоляющему звонку своего старого друга. Раф молча держал в кармане ту самую скрытую медицинскую карту девочки. Он знал всю чудовищную правду. Знал, чья она дочь. Но Валерий Николаевич перед госпитализацией заклинал его: «Раф, ради бога, молчи перед Таней и Ромой. Не руби с плеча. Пусть они сначала сами увидят её на льду Рестона. Пусть кровь сама заговорит». — Ну что, Маша Скорнякова, готова к перелёту через океан? — мягко спросил Раф, глядя на притихшую, бледную сибирячку.Маша обернулась, бросив последний взгляд на заснеженные окна Новосибирска, смахнула слезу, упрямо вскинула подбородок и твёрдо ответила: — Готова, Рафаэль Владимирович. Они шагнули в зону посадки. Маша летела в чужую Америку, абсолютно уверенная, что отправляется просто в известную спортивную школу. Она и представить себе не могла, что билет в один конец до города Рестон везёт её прямо в руки к её настоящим родителям и старшему брату, который в свои два года из-за тяжёлой болезни, конечно же, ничего не понимал и даже не догадывался, что у него должна была появиться младшая сестра.