***

– Но я сегодня хотел!.. Я думал сегодня пойдем… – Он ведь не говорил про сегодня? – Но я думал… – Ну все, иди мыть ручки, после ужина разберетесь. Степа обиженно выпятил губу, но бабушку послушал и, громко шаркая ногами, пошел к умывальнику на улице. Ему нравилось, как от его шагов вздымалась пыль. У умывальника он посмотрелся в маленькое зеркальце и принялся намыливать руки. Мыло пахло противно, и он, наспех поелозив им в руках, скорее смыл пену и побежал обратно. – А это что такое? – остановила его бабушка и повернула обратно. – Видишь, леечка стоит? – Степа кивнул. – Набери воды и ополосни ноги. – А деда где? – Сейчас я позову его. Мальчик спустился по лесенке в огород, проводил взглядом быстро пробежавшего по доскам серого паука и взял лейку. Пока набирал воду, расплескал много на себя, а потом наконец стал поливать себе ноги. Струйки весело блестели и холодили. Он топал и шлепал ногами, пока вода не закончилась, а потом, быстро поразмыслив, набрал еще и снова поливал и смотрел на расплывающуюся мокрую землю. – Баба, а что на ужин? – увидел он заходящую уже в дом бабушку. – Пюрешка с лепешкой. – А из чего лепешка? – Из печени. Степа скривился и пошел к дому тоже. На крыльце он разулся и прошел в веранду, а оттуда – через кружевную занавеску, сгоняя толстых мух, в дом. Бабушка уже накладывала всем еду, а дедушка что-то пытался сообразить с радио. – Да оставь, садись. – Нет, я сейчас быстро, – что-то щелкнуло. – О! – Ну все, молодец. А теперь садись. – Сажусь, сажусь… Бабушка поставила перед Степой тарелку с ароматной пюрешкой, быстро закинула ему туда кусочек масла и посыпала зеленушкой. – Ну баба! Я не люблю это, – Степа стал пальцами убирать укропинки и листики петрушки. – Но-ка! Что это такое, Степан? – смесью ласкового и строгого тона спросил его дедушка. Тем временем бабушка ему и две лепешки положила и полила подливкой. Степа хотел начать вредничать, но от круглых коричневых лепешек исходил такой аппетитный аромат, что у него рот сразу слюной наполнился, а в животе тихонько заурчало. Он взял вилку и принялся за еду. – Хлеб будешь? – спросила бабушка у дедушки. – Дай мне корочку. – Степа? – Да. – Белый или черный? Степа хотел выбрать белый, но увидел, как дедушка откусил свою черную корочку, и ему тоже захотелось черного. – Черный. По радио запел звенящий и чистый голос какой-то прекрасной певицы. Степа заслушался, рисуя себе в голове, как будто он славный герой и идет спасать ее, а она все поет про эхо… – Деда, а когда на рыбалку пойдем? – вернулся Степа к насущному вопросу. – Завтра пойдем. Только надо будет встать спозаранку. После ужина пойдем червяков копать. – Правда? – воодушевился Степа. – А куда пойдем? – Под малину идите, там их куча. Я сегодня поливала и видела штук пять! – И убежала! – засмеялся дедушка. Бабушка боялась червяков. – Да тьфу на тебя! – А есть еще лепешки? – Понравились? – Ну да… Степа первым доел и вышел из-за стола. Дедушку решил ждать на крыльце. Сидел он, согнув ноги и рассматривая длинные розовые облака. Где-то вдалеке мычала корова, а в траве стрекотали кузнечики. Степе стало скучно, и он пошел к курочкам. Бабушка называла их своими красавицами, и вот, эти красавицы разгуливали под наблюдением петушка Пети. При появлении мальчика петух приосанился и как-то грозно прошел, готовый защищать курочек. Степа испугался подходить ближе и так и остался за заборчиком, но чтобы задобрить пернатого хозяина, поймал в траве кузнечика и кинул. Курочки смешно заквохтали и побежали клевать кузнечика. А Степа только и рад был и стал ловить и кидать им еще кузнечиков. – Степан! – Я тут, деда! – Ну, идешь? Степа понял, что зовут червяков копать, и скорее побежал к дедушке. Дедушка стоял с лопатой и жестяной банкой. – А можно я буду копать? – А ты умеешь? – Нет… – Тогда будешь помогать. Они прошли в малину, к самому забору. Мальчик посмотрел на бледные еще ягоды, попробовал сорвать одну, но та сидела крепко и не далась. Дедушка вручил ему держать банку и велел стоять рядом. Степа внимательно наблюдал, как дедушка выбрал место получше, надавил ногой на лопату и вскопал сырую землю. – Есть? – Есть! – присел Степа. Дедушка присел рядом. – Бери его, и в банку. Мальчик аккуратно взял червяка двумя пальцами, рассмотрел, что червяк состоит как бы из мелких колец. – Шевелится… – Конечно, он же живой. Посыпь теперь землей. Степа щедро засыпал червяка, потом нашел второго и тоже закинул в банку. Первая партия дала только двоих. Они отошли чуть дальше, дедушка опять вскопал землю, а Степа принялся искать. – Фу, деда! Ты его напополам разрубил! Как он живой? – У них с двух сторон голова. – А он пойдет? – Пойдет, кидай. – О, тут его вторая часть! – обрадовался Степа и отправил и эту половину червяка в банку. – О, и еще два! Когда банка наполнилась червяками, дедушка сказал, что достаточно. – А вот еще! – Сбегай курочкам отдай, пока бабуся не положила их спать. – Ага! – рванулся мальчик. – И захвати гвоздь на обратном пути! – А где? – В сарае, где мой верстак. Степа побежал к курочкам, бросил им червяка и направился в сарай. Сарай ему очень нравился. Он широко открыл коротко скрипнувшую дверь, чтобы света было побольше и с важным, хозяйским видом прошел к дедушкиному верстаку и, как и дедушка, упер руки в бока. К сожалению, гвозди оказались на самом видном месте, и подольше поиграть в дедушку не получилось. А как нравилось ему представлять себя с такими же сильными руками, загоревшими, и с большими пальцами. Он посмотрел на свои маленькие светлые пальчики с грязью под ногтями кое-где. Совсем его руки не похожи на дедушкины… Степа схватил первый попавшийся гвоздь и ушел. – Вот, – вручил он его дедушке. – Садись, дырки будем делать. Степа подсел на крылечко и смотрел, как крепкою рукой дедушка обхватил жестянку, а другой аккуратно продырявил ее. И так с четырех сторон. – Зачем это? – А ты как думаешь? Мальчик коротко поднял плечи. – Не знаю. – Чтобы воздух был червякам, – объяснил дедушка. – Ну все, иди в дом. – А ты? – Тоже скоро приду. Степа уже успел приготовиться ко сну, переодеться в ночную рубашку, нехотя разрешил бабушке подстричь себе ногти и теперь сидел и рисовал плохо заточенным красным карандашом в отсыревшей тетрадке, а дедушки все не было. Бабушка тоже куда-то делась. Он уже порядком заскучал и пошел на поиски. – Ну где вы? – выглянул он на веранду. – Идем, идем… Степа устроился в отдельной кровати возле печи, подвернул себе одеяло удобно и помахал рукой дедушке, который закрывал ставни. Бабушка на кухне чем-то погремела и тоже пришла. – Вот какой молодец, – покрестила она на ночь мальчика, поцеловала его в макушку и забралась в кровать напротив. Пришел и дедушка. – Деда? – повернулся Степа на живот и выглянул за дверь. – А? – Ты разбудишь меня завтра? – Не-а. – Ну деда! – жалобно протянул мальчик. – Ну разбужу, разбужу. Ложись давай. Дедушка погасил свет. Кромешная тьма поглотила все вокруг. Стихло, только шаги дедушки прошлепали, скрипнула кровать, и ни звука. Степа все ждал, когда глаза привыкнут к темноте, и станут видны хотя бы очертания пространства. Прошло две минуты, три… Раздалось сопение. И все так же темно. Он перевел взгляд туда, где должно было быть окно и вдруг увидел тоненькую светлую полоску. Наверное, луна взошла. Полоска стала ярче и будто разделила комнату надвое, потом потускнела и вовсе исчезла. Степа зевнул, потянулся, как кот, вытягивая ноги и руки вниз, и закрыл глаза, глубоко вдыхая в себя аромат старого дома. Сон незаметно накрыл его своими теплыми объятиями. – Степа, вставай! – громким шепотом говорил дедушка и тормошил его. Степа открыл глаза, потер лицо. – Уже пора?.. – Пора. Очень не хотелось вставать, вылезать из приятной нагретой кровати в прохладу. Он мысленно поежился, представляя, как ступит босыми ногами на холодный пол. – Встаешь? – потрепал его дедушка. – Встаю. Степа взял со стула свои вещи, переоделся и вышел на веранду. Оказывается, дедушка уже сделал им чай и перекусить. Мягкие лучи еще ненагретого солнца освещали огород, пробивались через витражные вставки окна и падали на стену радугой. Степа с удовольствием взял бутерброд с маслом, положил сверху колбасы и съел. И еще один. И еще. – Ну, что? Идем? – Да. Дедушка повел его в сарай, там они взяли большую зеленую удочку и удочку поменьше, синюю. Червяки ждали на завалинке. – Можно я посмотрю? – попросил Степа баночку, и дедушка дал ему. – Только не выпускай их. – Не выпущу. Они прошли по огороду. Высокая, влажная от росы трава щекотала Степе ноги, и он то и дело наклонялся, чтобы почесать их. Вышли через калитку, которую совсем недавно починили, и направились к реке. Идти решили до старого моста. Степа вприпрыжку поспевал за широкими дедушкиными шагами. – Деда, а меня комары не закусают? – Не закусают. – А покупаться можно будет? – Поглядим. Тропинка вскоре вывела их к реке, и они пошли вдоль по каменистому берегу. Около воды было свежо. Степа на ходу нагнулся потрогать не холодная ли вода. Прохладная. – Почти пришли, – сообщил дедушка, снова заходя в лесок. Каким-то странным образом, через кусты и заросли, они пробрались к старому мосту, не выходя на главную дорогу. – Деда, ты прямо колоброд. – Ты хоть знаешь, кто это? – спросил дедушка, снял свой рюкзак и принялся копошиться в нем. – Ну, который бродит по болотам, – присоединился Степа. – А почему по болотам? – Не знаю. – На, неси удочку пока. Степа пошел по старому мосту и смотрел, как внизу, в широких щелях, поблескивает зеленоватая вода. Остановился он на самой середине и поставил банку с червяками рядом с собой, а сам лег на серые доски и опустил руки к воде. Доставал только кончиками пальцев, и от них вода двоилась в стороны. – Ну, доставай червяка, – велел подошедший дедушка. Степа подобрался и залез в банку. – Вот. Тут дедушка сделал то, что повергло Степу в шок – специально разделил червяка надвое. – Деда! – воскликнул он и вцепился в дедушкину руку. – Зачем? Ему же больно! Голос его тонким эхом прокатился по берегу. Дедушка опешил сначала от такой реакции и не сразу ответил. А потом надулся в свои пушистые усы и рассмеялся. – Ну деда! – на глазах мальчика выступили слезы. – Ну Степан, ну насмешил! Не больно ему. Вот, держи, – протянул он медленно извивающуюся часть червяка. Степа боязливо протянул ладошку, но убедился, что червяк вполне живой. – Как же рыбачить будем, если тебе так жаль червяка? Рыба же его съест! – Это другое, – сказал Степа и, пока дедушка отвернулся, быстро вытер глаза. – Сейчас за мной повторяй, понял? – вручил ему дедушка синюю удочку. – Да. – Вот тут крючок, аккуратнее с ним, держи. Садись. Они сели, и дедушка стал объяснять, как насаживать червяка. Степа честно пытался повторить, но червяк противно шевелился и скользил в его маленьких пальчиках. Зрелище вышло неприятное. – А теперь… стань-ка с той стороны, ага. И во-о-от так! – дедушка сделал широкий замах и отправил леску далеко в воду. – Ну? Степа повторил за ним и получил свою заслуженную похвалу. Они сели на край моста и стали ждать. Степа больше смотрел на дедушкины босые ноги, ушедшие в воду по лодыжки, чем на поплавок. Он даже удочку завалил на сторону от невнимательности. – Так прозеваешь, когда клевать начнет. – Ой, – поправился Степа и даже приосанился. – А скоро начнет клевать? – Потерпи. Терпеть Степа не любил больше всего. В его голове еще вчера нарисовалась картинка, как они с дедушкой пришли, быстро, одну за одной, наловили рыб и вернулись. Представлял, как бабушка будет нахваливать их, как побежит рассказать Зине, а та обзавидуется, и потом он пригласит ее к себе есть уху. На деле же оказалось все куда затянутее… Солнце поднималось все выше и начинало согревать им спины, а потом и вовсе напекать. Степа поправил панаму и, прищурившись от сверкающей полосы на воде, осматривал все вокруг. По правую сторону речка упиралась в холм с высокой травой, редкими камышами и высокими ивами. Там вдалеке, под длинными ветвями, булькалась мама-утка с утятами. Она смешно ныряла и опять выпрыгивала, точно мяч, а утята повторяли за нею. Слева же сияла белизной дорожка, ведущая от моста к главной дороге, а по бокам ее будто придерживал лесок, охраняющий под собой прохладу своей густой темной листвой. Если бы только можно было оставить удочку на пару минут, а самому сбегать туда… – Клюет. – А? – Степа сейчас же почувствовал легкое подрагивание удочки. – Ой, а как?.. – Давай-ка, – дедушка помог ему крутить, и вскоре из воды с всплеском выскочила пляшущая на крючке рыба. – Тяни! Степа усердно крутил и подтягивал улов к себе, а дедушка приготовил уже ведро и поймал и снял скачущую рыбку. – Ого, деда! Большая! – Это еще маленькая, больше бывают. – А мы ее съедим? – присел мальчик к ведру, где кругом плавала его добыча. – Хоть сейчас. – Но она же мокрая, деда… – Шучу я. Смотри, осторожнее с крючком. – А… – Степа поймал крючок. – Она всего червяка съела, обжора! – Доставай нового. – А ты сломаешь его? – Ломай сам, – дедушка снова уселся и взял свою удочку, которую впопыхах засунул удачно в щель. Степе не хотелось делить червяка. Он и не знал, сколько именно ему нужно оторвать. Он вызволил из банки самого жирного и долго рассматривал его, пытаясь без слов намекнуть дедушке, что ему бы помощь… Но дедушка сидел и делал задумчивый вид. Степа скривился, сдвинул брови и надавил пальцами на червяка. Ему даже показалось, что произвелся какой-то звук при этом. А из червяка вытекло немного противной жидкости. – Ну почему надо его так?.. – Потому что крючок у тебя небольшой, да и рыба тут не самая крупная. – М-мм… А ты говорил, что большая бывает. – Ну это я так, в общем… Степа вздохнул, закинул удочку снова и сел. Дело пошло. Они по очереди вытаскивали рыбешек и пускали их в ведро. Дедушка наловил больше и, хитро надуваясь в свои усы, добродушно посмеивался над мальчиком. А Степа старался делать вид, что это не обижает его вовсе. – Придем, а там бабуся пирожков нажарила, м-мм… – Правда? А с чем? – С яйцом и луком. – А с картошкой? – Может, и с картошкой… Ну, пойдешь купаться? – А можно? – обрадовался Степа. – Беги. Степа сорвался с места и скорее побежал к берегу, раздеваться. Торопливыми движениями он избавился от всего лишнего и, оставаясь только в плавках, ступил в воду. Весь его пыл вмиг подостыл. – Холодная? – спросил дедушка. – Чуть-чуть. Но я все равно пойду! – Давай-давай. Ноги его начали вязнуть в иле, и он скорее пошел дальше в воду, оставляя за собой грязевые облака. Когда вода дошла ему до пояса, на дне обнаружился камень, и он встал на него. Раздумывая мгновение, Степа сложил руки и смело прыгнул вперед. Течение тут же подхватило его, и он загреб руками к столбику моста. – Деда, а я тут! – Плыви-ка туда, там, кажется, камешки. Степа весело проплыл под мостом, обернулся на дедушку, который указал ему место, и поплыл туда вдоль по течению. Дно там и правда оказалось лучше, более каменистое. – А можно на тот берег сплавать? – крикнул он. – Не вздумай! – отозвался дедушка. – Плавай здесь. – Почему? – Течение сильное. – Не сильное, деда. – Это тебе так кажется, что не сильное. Степа подплыл к берегу, как ящерица прополз по дну, потом снова отчалил на глубину. Он стал нырять и доставать камешки со дна, плескаться и кувыркаться. – Деда, смотри, как я могу! – зажал он нос и ушел под воду, высовывая наружу ноги. – Хорошо? – Хорошо, – хвалил дедушка. – А еще на спине могу, смотри! И он, смешно согнувшись, плыл, думая, что плывет на спине. – Нравится? – Очень. – Деда, давай ко мне? – Нет, деда тут побудет. Пока Степа резвился, дедушка разложил покрывало и устроился пить чай с бутербродами. А мальчик, как увидел, захотел тоже. И уже через минуту они сидели вместе вразвалочку. К ним прилетела стрекоза, большая и красивая. Степа наклонился к ней и долго рассматривал переливающиеся прозрачные крылышки. Тончайшие прожилки поблескивали то синим, то желтым отсветом, а на теле ее рисовался симметричный коричнево-синий узор. Степа наблюдал влюбленными глазами за совершенной безмятежностью стрекозы, и все ее спокойствие передавалось и ему. И так хорошо было на сердце, так радостно… После перекуса мальчик совершил еще один плавательный заход, а после допил холодный сладкий чай, доел последний бутерброд, и они собрались идти домой. Дедушка вручил ему нести ведерко с рыбками и велел внимательно следить, чтобы не расплескать воду. – А Мышке дадим? – спросил Степа. – О-оо, ей-то в первую очередь. – А Барсику? – Нет, Барсику нет. – Ну деда! – обиделся за кота Степа и спросил еще раз: – Дадим? – Дадим, дадим… Сюда, – свернул дедушка на тропинку, ведшую к основной дороге. Степа нес ведерко и то и дело заглядывал, как там рыбки. С особым удовольствием он опять представлял, как бабушка будет хвалить его. А потом он пойдет гулять с Зиной и расскажет ей про свое рыболовное утро. Ах, как все-таки Зина обзавидуется ему! А он будет гордо упирать руки в бока и поправлять панамку. А скоро и Ромка с Васькой приедут, красота! Какой чудесный день!