Глава 14

Столас

Возвращаюсь, когда она уже спит. Виню самого себя. Пришлось задержаться. Но что же? Отец сказал, что брак расторгнуть не может. Сука! Меня трясло от злости. Всю дорогу я не мог успокоиться. И, вспомнив сейчас, ударил кулаком в стену. Мысль о моей мирно спящей птичке тут же привела меня в сознание. Я её не разбудил? Нахожу её в гостиной. Она свернулась калачиком. Накинула одеяло, но оно уже сползло, так что она распушила свои длинные перья, чтобы согреться. Люблю их. Глажу и целую её в лоб. — Мм, — кряхтит она, когда я беру её на лапы и несу на кровать. — Столас? — Я здесь, детка. — Укладываю её и целую снова, смахивая пёрышко, — и теперь никуда не уйду, — ложусь с ней рядом. — Это хорошо. Я скучала по тебе.

Стелла

Утыкаюсь ему в грудь и наслаждаюсь его ароматом. Мы лежим в тишине. Кажется, собирается дождь. Вдалеке раскаты, а в окно уже ударили пару капель. Для ада это редкость.

Столас

На следующий день я снова прихожу в замок. Отец грузит меня сильнее обычного. Скоро я займу престол, но меня это мало волнует. Так было всегда. Я не рождён править. Жду, когда он сможет принять меня, пока сижу прямо у дверей зала. — Ну и ну. Ваше Высочество. Передо мной кланится… Лорд Люциан? Я тут же кривлю морду и смотрю на него так, что хочу убить взглядом. Не слышу искренности в его тоне. Зачем он здесь? — Съебись, а. Пока я не позвал слуг. — Ты такой жалкий, что сам за себя постоять не можешь. Он действует мне на нервы и знает это. Пользуется этим в своих целях. Я сжимаю лапы в кулаки. Во мне впервые просыпается желание надрать кому-то морду. — Не угрожай мне. Знаешь, где я вчера был? — Задирает он. — Мне похуй. — У твоей куклы. Сердце будто остановилось. Дышать становится труднее. Как в детстве, когда я увидел труп матери. Хватаюсь за голову. Меня мутит. Мне плохо. Нужна помощь врача. Но впервые я засовываю страхи куда глубже. И в моменте резко заношу кулак в его надменное лицо. Он отлетает. Я и сам от себя не ожидал. Подавись, сука!

Стелла

Просыпаюсь, когда Солнце вновь скрылось на Земле. Его нет рядом. Вспоминаю ночь. Он был здесь. Прошлый вечер. Я чувствую себя такой грязной, будто мной воспользовались. Меня знобит. Не знаю, почему. Живот скручивает, голова кругом. Сердце внутри меня рвётся к нему… И тут же приходит сообщение от мисс Потс. «Дорогая, явись в замок. Ты нужна ему». Только я собиралась это сделать, судьба сама повела меня к нему.

Столас

Я сижу и вновь держусь за голову. Похоже, будто рву на себе перья. Так почти и есть. Кто знал, что этот Люциан не так уж беден? Я ожидаю приговора, который мне вынесут. Ладно, это громко сказано. Мне хорошо впишут за то, что я посмел ударить молодого лорда. У его матери самый отвратительный писклявый голос, что я слышал. Какой мужчина такое вообще выдержит? Она спорит с моим отцом. Надо же. Тот впервые пытается отстоять мою честь. Раньше, когда мне больше всего нужна была поддержка, я бы расплакался от радости. Но сейчас я волнуюсь о том, что Люциан приходил в наш дом. Что он с ней делал? Я представил уже столько всего. Каждая мысль кошмарнее другой. Моё сердце не выдержит, если я её… — Столас! Я вздрагиваю. Но не потому что испугался. А будто расцвёл.

Стелла

Мой принц похож на заключённого. Даже лапы держит так, будто в наручниках. Я бросаюсь перед ним на колени и целую его лапки, обвивая вокруг своей мордочки. Мне нужно, чтобы он посмотрел. Чтобы поговорил со мной. Слёзы катятся по моим щекам.

Столас

Я бы убил весь ад, чтобы не видеть её страданий. И причиной этому стал я. Подумать только. Я так старался уберечь её. — Прости! Прости, что не пошла с тобой. — Она что-то кричит. Как она может просить прощения, когда виноват только я? Я глажу её мордочку. Смахиваю ей слёзы. Мне наплевать, что меня ждёт. Пусть даже лишат титула. Моя жизнь озарилась присутствием этого белоснежного ангелочка с дерзким характером. Это ценнее многих лет на престоле. — Конечно, прощаю.

Стелла

Он целует меня в лоб. А потом приподнимает и прижимает к себе. Я вновь плюхаюсь ему на колени. Мы обнимаемся будто после долгой разлуки. Вчера время без него показалось мне и вправду таким. Как я хочу, чтобы мы могли просто пожениться и откинуть эти запреты, будто их и не было! Демоны Столаса ещё прочно сидят в его голове. Почему? Разве любви недостаточно? — Что случилось? — Я хотел отменить свой брак. Отец не разрешал. А сегодня Люциан мне попался под клюв. Сказал, что был у нас. Стелла, скажи: что было между вами? Он смотрит так, что меня это ранит. — Как ты мог о таком подумать? Он начал нести полный бред про нас с тобой, и я его выставила. Неужели ты подумал о другом? Слёзы обжигают меня, словно пламя. Что странно, ведь здесь, в аду, к такому климату адаптируются с рождения.

Столас

От Стеллы можно было ждать вранья. В её характере. Но я читаю её. Её глаза открыты и смотрят прямо на меня. Я так хочу её любить — правда! Хочу предложить ей то, чего она так хочет, но чего никогда не смогу дать ей я. Люциан хреново врёт. Его голос надламывался, он спотыкался несколько раз, пока говорил. Но моя принцесса не боится ничего. Чёрт, как вообще можно считать её пугливой, когда она залезла в мою душу и вытащила оттуда то, что было посеяно лишь добротой матери, а после утрачено в отцовской жестокости? — Ты нужна мне, Стелла, — беру её за лапу.

Стелла

— Я люблю тебя, — плачу. — Прошу, не верь каждому, кто говорит бред обо мне. Только ты знаешь, что делаешь со мной. И мне не нужен кто-то ещё, я же говорила. Я люблю лишь тебя. — И ты меня прости, Стелла. Я должен был догадаться. Мы сливаемся в поцелуе. Сплетаем языки, как это делаем лишь мы. Гормоны бушуют в наших юных телах. В одежде становится очень жарко. Я чувствую его слюну. Проникаю своим языком в его клюв, а он обнимает меня за талию и всё тянет. Тянет меня на себя. Я хватаюсь за его шею. Пробираюсь в перья на его голове, пока его лапы шарят по моему телу, будто ищут застёжку платья. Мы почти в центре замка. Но нам всё равно. Хочу сгореть в этом пламени. Даже если никогда не услышу, как он любит меня, не увижу его в чёрном смокинге, надевающим кольцо мне на коготь, не почувствую толчков нашего птенчика у себя под сердцем. Я собираюсь уйти с ним в его мир. И понимаю, что уже не боюсь в нём ничего. Я плачу, пока мы продолжаем целоваться. Мир вокруг уже утратил для нас краски. Как вдруг: — Стелла! Моя мать. Она в бешенстве и несётся к нам.

Столас

Закрываю её собой. Не боюсь гнева этой женщины. Она сломала детство моей принцессе, и за это мне хочется плюнуть ей в морду. — Милый, — Стелла касается моего плеча. — Не кипятись. Пожалуйста. Проводит лапкой по моей скуле. Успокаиваюсь и курлычу.

Стелла

— Что ты себе позволяешь?! — Быть счастливой. — Это твоё счастье?! Раздвигать ноги перед принцем, который играется тобой. — Она мне не игрушка! — Рявкает Столас. Не могу сердиться на него. Ведь это сущая правда. — Я не хочу продолжать этот разговор дальше. Когда я отправляла тебя в этот замок, Стелла, я надеялась, ты возьмёшь полезные навыки для себя из королевской жизни. Вы не должны были связываться с Его Высочеством… настолько близко. Её тон меня напрягает. А разве мы вообще должны были? — Неважно. Собирай свои вещи. Ты уезжаешь снова к нам в дом! — Командует моя мать. Я уже встала. Молчу. Понимаю, что делаю выбор. Или подчиниться и снова стать холодной стервой. Или… Я смотрю на него. Его сияющие глаза. Или быть любимой. Мой выбор очевиден. — Нет! — Отрезаю я. Впервые в жизни. Моя мать опешила. — Что ты сказала?! — Нет! Жгучий удар. Она шлёпнула меня прямо по мордочке. Я хватаюсь за неё.

Столас

Я подрываюсь и обнимаю её за плечи. Будто это утешит боль. Её сука-мать орёт: — Никогда больше не возвращайся! Я тебя не приму. — Пошла нахрен. Я беру ситуацию в свои лапы и приказываю убраться её матери. Честно: самая ужасная женщина из всех, что я встречал. Я глажу свой нежно-розовый цветочек и успокаиваю её. Она сомкнула лапки на своём клюве, громко всхлипывая. Я переверну целый ад ради тебя, Стелла.

Стелла

Моя мать ушла. Знаю, что она сделала это лишь из слепого послушания. Такой меня воспитывали. Но Столас раскрыл новые грани во мне. Показал, чего стоит жизнь. И что значит — любить. Я верю: я сделаю для него тоже. Хватаюсь за его рубашку. Плачу навзрыд. Мне так страшно. Я плохо спала. Тело меня не слушается.

Столас

Я приказываю слуге отвезти нас обратно в домик. Хочу просто сбежать с ней от всего этого. Пусть семья отвернулась от неё… я никогда не посмею сделать с ней то же самое. Моё раненное, тёмное сердце принадлежит лишь ей. И она знает это. В моменте вспоминаю про новый конфликт. Как раз появляется отец. Заявляет, что всё удалось «сгладить». Знаю, как. Хорошо иметь дохрена денег. Смотрю на мерзавца. Держится за синяк на половину морды и окровавленный клюв. Слышу, как шипит моя птичка. Её глаза горят чистым гневом. Я ухмыляюсь, как настоящий псих. Получи, урод! Она моя, и ты наконец-то видишь это. Какой «сюрприз». Половина аристократии теперь знает о нашей любви.

Стелла

И мы сбегаем. Снова. Как в сказке. Он принц, а я его принцесса. Я всё ещё молюсь, что нас ждёт счастливый финал. Столас так ранен. Так измучен. При первой встрече я бы испугалась и убежала, чтобы защитить своё сердце. Но сейчас слишком поздно. Мы не знали, во что ввяжемся. Но теперь… Он водит коготками по моей лапке. Трётся об меня. Обнюхивает. Утыкается в мои груди. Они такие огромные, что он прячется в них, словно в подушках. И я накрываю его голову. Целую в лоб. Глажу пёрышки на его голове. Ты мой, Столас. И я люблю тебя. — Так всегда будет? — Спрашиваю я. — Как? — Мы так и будем прятаться по всему аду? Не хочу устраивать скандал. Но нервы уже сдают. Я не могу его оставить, но и жить в постоянном затворничестве, как жена, которой у него нет, очень ранит меня. — А в каких историях возлюбленным было легко? — Ни в каких, — выдыхаю я. Мы стоим друг напротив друга. В приглушённом свете. — Тебе страшно? — Даже сейчас он находит мою лапу и берёт. Снова. — Нет, — смотрю на него.

Столас

Я бы утонул в её глазах. Дай мне только шанс, Стелла. Лишь время. Я постараюсь. Правда. Я так тебя… Она обхватывает мою морду и целует. Закрывает глаза. Я всё, что ей нужно. Словно её воздух. И я никогда её не отпущу. Обнимаю её за спину. На ней остались только майка и какие-то шорты. Слегка приподнимаю её. Слишком поздно всё менять.

Стелла

Не знаю, что нас ждёт. Не знаю даже, что будет с нами завтра. Я отказалась от семьи, матери. Своей чёрствости ради него. Я прыгаю в пучину Рая и ада. И не остановлюсь, если не стану для него тем же спасением. Мои ноги оборачиваются вокруг его бёдер, пока он несёт меня в спальню. Даже сейчас притяжение между нами колоссальное. Он стягивает с меня майку. Моя грудь чувствует свободу. Блаженство от холодного дуновения ветра. Уже так очень приятно. Он утыкается мне в шею, лижет её, сжимая грудь. Очерчивает сосок. О, как хорошо! Я поджимаю ногу. Он касается моего колена. Я выдыхаю. Улыбаюсь от наслаждения. Сладкий узел тянет внизу живота. — Ты такая красивая, Стелла, — он целует моё живот. Я выгибаюсь. Опрокидываю голову. Он творит со мной волшебство, понятное лишь ему. Хватаю его лапу, тяну к своему клюву и облизываю. — О, детка! Умеешь же ты, — в его глазах загораются зрачки. Он расстёгивает молнию моих шорт. Медленно вынимаю каждую пуговицу в его рубашке. Дрожу. Не получается. Похрен! Разрываю. Пуговицы с шумом бьются о пол. Я сжимаю его пресс. Опускаю лапу ниже.

Столас

Ох! Она королева моего сердца. Находит мой член и сжимает так, что я готов кончить прямо в трусы. За окном медленно светает. И атмосфера просто то, что надо. — Столас, милый… Прошу, — она скулит, как самка во время течки. Наспех надеваю презерватив и вхожу в её тугую, узкую влажность. Ухмыляюсь. Похож, наверное, на наркомана. Но мой наркотик — её красота. Двигаюсь в ней и тяжело дышу. Так и проходит пол-ночи: мы шепчем какие-то слова любви, пока я наполняю её. Всю. Без остатка. Она сжимается плотнее с каждым толчком. А я вновь врываюсь в самую глубь. Её зрачки расширяются, когда я достигаю пика в ней. Она вся дрожит. Обвивается вокруг меня, стонет моя имя, пока кончает. В ней всё теснее. Горячее. Я изливаюсь, оставаясь в ней, а потом выхожу. Впервые, после секса, она сама тянется ко мне. — О чём ты думаешь? — Касаюсь её плеча, пока она, раздетая, лежит на мне. Я укрыл её одеялом. — О нас с тобой. И о том, как люблю тебя, — она смотрит на меня. Тянусь и целую её. Затем её лоб. У меня нет никого, кроме неё. Никогда уже не будет.