Глава 6: Судный день

Второе заседание Визенгамота, посвящённое опеке над Гарри Поттером, стало самым скандальным судебным процессом в истории магической Британии за последние десятилетия. Зал был переполнен. Присутствовали представители всех влиятельных семей, журналисты из разных стран, члены Министерства. В центре зала, на месте для свидетелей, стояла Рита Скинер, готовая давать показания. Но главной сенсацией стало присутствие Альбуса Дамблдора в качестве... обвиняемого. — Мы собрались сегодня, — начал Барти Крауч, — чтобы решить вопрос об опеке над несовершеннолетним Гарри Джеймсом Поттером. Но в ходе расследования всплыли обстоятельства, которые требуют нашего самого пристального внимания. Он кивнул Рите, и она вышла в центр зала. — Леди и джентльмены Визенгамота, — произнесла она громко и чётко. — Я представляю вам доказательства того, что Альбус Дамблдор, директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, Верховный Чародей Визенгамота, намеренно подверг опасности жизнь Гарри Поттера и сознательно допустил жестокое обращение с ним. По залу прокатился шёпот. Дамблдор сидел с невозмутимым лицом, но Рита заметила, как напряглись его руки. — Доказательство первое, — продолжила она. — Отчёты Ариабеллы Фиг, которые она отправляла человеку, скрывающемуся под псевдонимом «мистер Кот». В этих отчётах подробно описываются условия жизни Гарри Поттера. Чулан под лестницей, недоедание, побои. — Она предъявила пергаменты. — Датированы последними десятью годами. И мы намерены доказать, что за этим псевдонимом скрывался не кто иной, как директор Дамблдор. — Ложь! — раздался голос из зала. Это был Элфиас Дож, старый друг Дамблдора. — Альбус никогда бы не допустил... — Это не ложь! — перебила его Амелия Боунс, поднимаясь. — Я лично присутствовала при допросе Ариабеллы Фиг. Она подтвердила всё. Отчёты отправлялись тому, кого она знала как «мистера Кота», но она также подтвердила, что его настоящее имя — Альбус Дамблдор. — Доказательство второе, — продолжала Рита, — записка, оставленная на пороге дома Дурслей вместе с младенцем Гарри Поттером. Она написана рукой Альбуса Дамблдора. В ней говорится, что Дурсли должны заботиться о мальчике, потому что его родители погибли. Но ни слова о том, что он — волшебник. Ни слова о том, что он имеет право на магическое образование. Никаких юридических документов. Это незаконное помещение ребёнка в семью сквибов без оформления опеки. — И наконец, доказательство третье, — Рита выдержала паузу, — самое важное. Она достала флакон с воспоминаниями Снейпа. — Это воспоминания свидетеля, присутствовавшего при разговоре с Дамблдором в ночь гибели Поттеров. В этих воспоминаниях директор признаёт, что знал о пророчестве, знал, что Волдеморт будет охотиться за Поттерами, и намеренно не предпринял достаточных мер для их защиты. Зал взорвался. Крауч был вынужден снова призывать к тишине. — Это обвинение очень серьёзное, мисс Скинер, — произнёс он. — Вы готовы подтвердить его под сывороткой правды? — Готова, — твёрдо ответила Рита. — Нет необходимости, — раздался спокойный голос. Все повернулись к Дамблдору. Он медленно поднялся, и его высокая фигура, казалось, заполнила весь зал. — Я признаю, что знал о пророчестве, — сказал он. — Я признаю, что поместил Гарри Поттера к его родственникам, чтобы активировать кровную защиту его матери. Я признаю, что знал об условиях его жизни и считал их... приемлемой ценой за безопасность. — Приемлемой ценой? — Рита не могла сдержаться. — Вы считаете пытки ребёнка приемлемой ценой? — Я считал, что его жизнь важнее его комфорта, — ответил Дамблдор, и в его голосе прозвучала усталость. — Я видел перед собой угрозу — Волдеморт не был уничтожен окончательно. Он искал способы вернуться. И если бы он вернулся, а Гарри не был бы защищён кровной магией... мальчик был бы мёртв в первую же минуту. — Вы могли защитить его по-другому! — крикнула Рита. — Вы могли отдать его в магическую семью! Могли наложить чары Фиделиус! Вы — самый могущественный волшебник современности, у вас были варианты! — У меня были варианты, — согласился Дамблдор. — Но каждый из них имел свои риски. Я выбрал тот, который гарантировал его выживание. Да, ценой страданий. И я готов нести ответственность за этот выбор. — Как благородно! — саркастически бросила Рита. — Готов нести ответственность! А как насчёт крестража, профессор? Как насчёт того, что в Гарри запечатан фрагмент души Волдеморта? На этот раз тишина в зале была абсолютной. Дамблдор вздрогнул. — Откуда вы... — Из Святого Мунго. Диагностическое сканирование подтвердило наличие крестража в шраме мальчика. — Рита шагнула к нему. — Вы знали об этом с самого начала. Знали, что Гарри Поттер не просто «Мальчик-Который-Выжил», а крестраж. И вы планировали использовать его как оружие против Волдеморта. Вы хотели, чтобы он вырос достаточно сильным, чтобы пожертвовать собой и уничтожить последний фрагмент души Тёмного Лорда! — Это неправда! — воскликнул Дамблдор, но в его голосе не было уверенности. — Неправда? — Рита повернулась к залу. — Тогда ответьте на один простой вопрос: знали ли вы, что крестраж в Гарри делает его уязвимым для ментальной связи с Волдемортом? Знали ли вы, что, если мальчика не лечить, его личность может быть поглощена? Знали — и всё равно отправили его в дом, где его избивали и морили голодом, не давая его магии развиваться нормально? Дамблдор молчал. И это молчание было громче любых слов. — Достаточно, — произнёс Барти Крауч. — Мы услышали достаточно. Суд удаляется на совещание. Решение было вынесено через три часа. И оно было оглушительным. Альбус Дамблдор отстранялся от должности Верховного Чародея Визенгамота на время расследования. Ему запрещалось приближаться к Гарри Поттеру до окончания разбирательства. А опека над мальчиком передавалась... Рите Скинер. — Я выбрала её, — заявил Гарри Поттер, когда его привели в зал для дачи показаний. Он стоял перед всем Визенгамотом — маленький, худой, но с прямой спиной и горящими зелёными глазами. — Мисс Скинер была первой, кто мне помог. Она не бросила меня. И я доверяю ей. Если мне нужен опекун, я хочу, чтобы это была она. Рита стояла в стороне, чувствуя, как слёзы текут по её щекам. Она, Рита Скинер, акула пера, безжалостный журналист, плакала. Потому что этот мальчик, этот удивительный, храбрый, искалеченный жизнью мальчик выбрал её. — Я не подведу тебя, Гарри, — прошептала она. — Клянусь. И когда они вышли из зала суда вместе, держась за руки, перед ними открылась новая жизнь. Полная трудностей, борьбы, опасностей. Но теперь у них была семья. И это стоило всего.