Неудачная прогулка (или поход за зелёными мухоморами).

Дилан пришёл в себя от того, что вся кровь прилила к голове. Мир перевернулся. Вместо неба под ногами была земля — мшистая, склизкая, пахнущая прелыми листьями. А над ней, далеко вверху, раскачивались тяжёлые лапы елей и хмурое горное небо. Он висел вниз головой. Чья-то верёвка, грубая, из скрученных жил, туго стягивала левую лодыжку и уходила вверх к толстому суку старого дерева, нависавшего прямо над входом в пещеру. Чёрный провал зиял в скале в трёх шагах, оттуда тянуло холодом, сырой гнильцой и чем-то жареным. Вокруг него, переговариваясь низкими, урчащими голосами, топтались трое. — Гля-ка, очухался, — прогудел один, наклоняя к нему зелёную, бугристую морду. Второй, пузатый до такой степени, что грязный передник едва сходился на животе, пнул землю носком сапожища — рядом с лицом висящего, так что брызнула сырая земля. — Эй, шпик мелкий! — рявкнул он. Голос был низкий, с каким-то гортанным переливом, будто он говорил через кашу. — Ты сам лез в нашу пещеру? А? Че молчишь? Третий, самый низкий из них, с ушами, которые торчали как две лопухи, наклонился и вдруг без предупреждения ухватил его за подбородок тремя пальцами — грубо, крепко, поворачивая голову к свету. — А гляньте-ка, какой гладкий, — пробормотал он, щуря маленькие свинячьи глазки. — Волосья чёрные. Глаза во-о, зелёные с синим. Может, эльф?.. Но тощий больно. Эльфы жирные бывают, нет? — Ты, — первый огр ткнул его в плечо корявым пальцем, отчего он качнулся на верёвке, как маятник. — Ты отвечай нам по-хорошему. Откуда взялся перед пещерой? А то мы тебя назад в лес не отпустим. Мы тебя… — он задумался, почесав пузо, — …в похлёбку пустим. Они все трое засмеялись — низко, утробно, будто камни перекатывались. А из темноты пещеры пахнуло жареным мясом и чем-то кислым. Дилану, проходящему мимо их логова, и в голову не могло прийти, что ему, обычному страннику, судьбой написано угодить на завтрак к ограм. Дилану показалось, что вся жизнь проносится перед глазами. Он сам по себе был очень закрытым и не любил не то что с кем-то разговаривать, но и выходить из своего дома. Выходя за травами, он был абсолютно уверен, что что-то произойдёт! И вот зелёные мухоморы привели его сюда! Слава хранительнице, он из-за своей природной стеснительности спрятал крылья магией — ведь если бы он встретился с кем-то, они обязательно захотели бы поговорить с представителем такой малочисленной и древней расы. Он также замаскировал цвет глаз и заострённые уши, чтобы не привлекать лишнего внимания. Всё это он прокручивал в голове, пока орки что-то говорили. — Хи-хи, я поставлю котёл, — мерзко, то ли смеясь, то ли хрюкая, пробормотал лопоухий. Так про себя решил называть его Дилан. Надо было что-то делать, и причём срочно. Спустя несколько секунд раздумий он решил попробовать использовать магию. Она у него с рождения была сильная, даже очень, что к его несчастью привлекало к нему много внимания соплеменников. Только в его плане было одно «но»… Нет, даже два «но»! Первое: нужно было отвлечь орков. Второе: когда в последний раз он пользовался магией — в шестнадцать? Пятнадцать? А сейчас ему семнадцать!!! И то это было не настолько самостоятельно: под присмотром и с помощью наставников. И тогда он принял решение, казавшееся ему просто невозможным ещё вчера: для отвлечения внимания он… заговорил. Дилан только что заговорил — и для них это был такой же шок, как если бы заговорила рыба. Все трое разом замолчали. Даже лопоухий, который уже начал отвязывать котелок от пояса, замер с открытым ртом. Его маленькие свинячьи глазки полезли на лоб. — А-а-а… — протянул первый, тот, что тыкал пальцем. — Ты чё, говорить умеешь? Пузатый, который пинал землю, наклонил голову набок, будто плохо расслышал. Ухо у него — большое, лопушистое — дёрнулось в сторону Дилана, как у собаки. — Слышь, — сказал он низко, с присвистом. — А он чё сказал? Он сказал чё-то? Я думал, немая тварь висит. — Да нет… — Лопоухий отставил котелок обратно и медленно, очень медленно подошёл ближе. Запах от него шёл кислый, перегаром и мокрой шерстью. Он навис над Диланом, уперев руки в бока — живот при этом качнулся вперёд, едва не задев лицо висящего. — Ты это… ты давай ещё раз. Скажи чё-нибудь. Ну? Все трое переглянулись. Первый огр почесал затылок, откуда торчали редкие жёсткие волосёнки. — Так, — пробасил он. — А может, он проклятый? Ну, который говорить только раз умеет. А потом помрёт. — Брехня, — отмахнулся пузатый. — Это у людей брехня. А у нас, огров, не так. Эй, малец! — он наклонился, сунул свою зелёную рожу прямо к лицу Дилана. Глаза у него были мутные, жёлтые, с красными прожилками. — Ты чё сказал-то? Мы не поняли ни хрена. Лопоухий вдруг радостно захрюкал: — А может, он нас ругает? Ой, гляньте, ругается! Маленький, вниз головой, а ругается! — Тихо вы! — рявкнул первый и повернулся к Дилану. — Ты. Ещё раз. Медленно. А то я тебя за ногу трясти начну, мозги растрясём — будут понятней слова. Он схватился за верёвку и слегка дёрнул. Дилан качнулся. — Ну? — все трое уставились на него в ожидании, булькая животами. Где-то в лесу каркнула ворона, и забулькал котёл, в который бедного эльфа явно собирались сварить, несмотря на все разговоры. Дилану стоило огромных усилий произнести: — Я не эльф… Голос был хриплым, но оттого не менее мелодичным. Дилану показалось, что он сейчас краснее самых ярких эльфийских яблок, а те, между прочим, были самыми яркими из всех известных сортов. Они даже не услышали! Ещё и подумали, что он их обругал. Дилан снова собрался с силами и проговорил: — Я вас не ругал. На этот раз голос звучал пусть и немного хрипло, но уверенно. Параллельно своим моральным мучениям от разговора его рука пыталась начертить сложную магическую схему. Его магия была слишком сильна для него самого. Он управлял ею иначе, чем другие: не с помощью простых конструктов и не просто словами. Времени требовалось намного больше — именно поэтому его так легко поймали. Нет, конечно, он мог использовать магию и без конструкций, но, зная свою магию и время её простоя, — дабы сохранить себя и, возможно, орков, и пещеру — он принял решение использовать магию людей, низших магических порядков. — А голосок-то ничего такой, — удивлённо сказал Переднечек (это была ещё одна кличка от Дилана). — Ты чо, баба? — снова влез в разговор лопоухий. Дилан почти закончил магический круг, пока Переднечек и лопоухий оживлённо рассуждали о его поле. Что его расстраивало: неужели непонятно, что он парень? Ну и ладно, расстраиваться можно и дома. Осталась последняя линия, и…