Часть 49

Глава сорок девятая Бал в честь святой Софии был в самом разгаре. Зал сиял тысячами свечей, отражаясь в хрустальных люстрах, и в этом сиянии кружились пары, сверкали драгоценности, звенели бокалы. Но все взгляды — от слуг до самых знатных господ — были прикованы к одной паре. Ровена и Калеб танцевали в центре зала, и никто не мог отвести от них глаз. Она — в серебряном платье, с золотыми волосами, рассыпавшимися по плечам, с лёгкой улыбкой, в которой читалась уверенность. Он — в чёрном камзоле, строгий и сосредоточенный, но его рука, лежащая на её талии, была нежной, почти бережной. — Как они прекрасны, — шептали дамы. — Герцог никогда не выглядел таким счастливым. — А она… она словно светится изнутри. Ровена слышала эти шёпоты, но не обращала на них внимания. Она скользила взглядом по залу, выискивая знакомые лица. Леопольд стоял у колонны, серьёзный и собранный. Белла — в тени, готовая в любой момент выхватить меч. А у дальней стены, среди гостей, она заметила его. Отец. Эдмунд стоял в углу, в скромном плаще, и смотрел на неё с гордостью и болью. Когда их взгляды встретились, он чуть заметно кивнул. Только ей. Ровена улыбнулась ему в ответ и вновь сосредоточилась на танце. — Ты видишь его? — спросил Калеб, не повышая голоса. — Да, — ответила она. — Он рядом. — Хорошо. Значит, всё готово. Музыка затихла, пары разошлись, и Ровена, отпустив руку мужа, направилась к алтарю, где на бархатной подушке лежали священные предметы — те самые фальшивки, которые церковь выставляла как реликвии. Она остановилась перед ними, оглянулась на зал и произнесла громко и отчётливо: — Знаете ли вы, что настоящие святые предметы обжигают демонов? Шёпот смолк. Люди переглядывались, не понимая, к чему она клонит. — Эти реликвии, — продолжила Ровена, указывая на алтарь, — фальшивки. Подделки, которые веками выставляли те, кто хотел скрыть правду. — Что она говорит? — послышалось из толпы. — Это ересь! — Она безумна! — Тишина! — раздался голос Леопольда. Он вышел в центр зала и поднял руку. — Дайте ей сказать. В этот момент двери зала с грохотом закрылись. Гости ахнули, некоторые вскрикнули. Но паника не успела разрастись — из теней выступили фигуры в чёрном, с горящими зелёными глазами. Демоны Калеба. — Не бойтесь, — сказала Ровена, и голос её был ровным и твёрдым. — Они не причинят вам вреда. Они здесь, чтобы защитить вас. — Защитить от кого? — крикнул кто-то из толпы. — От тех, кто скрывается среди вас, — Ровена повернулась к алтарю и протянула руку. — Белла, меч! Белла вышла из тени и подала ей настоящий меч Софии. Он вспыхнул золотым светом, и зал на мгновение озарился сиянием, перед которым померкли все свечи. — Этот меч — настоящий, — провозгласила Ровена, поднимая клинок. — А те реликвии, что лежат здесь — фальшивки, созданные тьмой. Она взмахнула мечом, и золотая волна прокатилась по залу. Фальшивки — поддельные кресты, чаши, копья — рассыпались в прах, не выдержав прикосновения света. Толпа ахнула. И в этот же момент несколько священников, стоявших в первых рядах, закричали, схватились за головы, упали на колени. Их тела начало искажать — человеческое обличье таяло, уступая место чему-то древнему, тёмному, звериному. — Демоны! — закричал кто-то. — Они среди нас! — Спасите! Калеб шагнул вперёд, и его облик изменился. Он не стал чудовищем, но его глаза загорелись красным, от тела начала исходить тьма, которая заставила всех, кто был рядом, замереть от страха. — Я — Калеб Блэквуд, — сказал он, и голос его прозвучал как рокот подземного грома. — Я король демонов. Но я не ваш враг. Мой враг — те, кто хочет пробудить Азазеля. Те, кто жаждет уничтожить святую кровь. Он обвёл взглядом зал, и каждый, кто смотрел на него, чувствовал себя маленьким и беззащитным. — Я охраняю свою жену, — продолжил он. — И я не позволю никому причинить ей вред. Паника начала стихать, когда вперёд выступил Леопольд. — Я, наследник императорского престола, подтверждаю слова герцога, — сказал он, и голос его звучал громко и уверенно. — Калеб Блэквуд не опасен для вас. Он союзник. Он защищает империю. А те, кто скрывается под личинами священников — вот кто настоящие враги. Он указал на корчащихся демонов, которые теряли последние остатки человеческого облика. — Арестуйте их! — приказал он страже. — И поместите в камеры, отделанные святым серебром. Мы допросим их. Ровена опустила меч, чувствуя, как силы покидают её. Калеб подхватил её под руку и прижал к себе. — Ты справилась, — прошептал он. — Мы справились, — ответила она. Зал шумел, люди переговаривались, слуги бегали, унося раненых. Но на лице Ровены была улыбка. Она сделала это. Они сделали это. Правда наконец стала явью.