Часть 2

Марат сидел на стуле, ссутулившись так, будто у него болели ребра. Он только что рассказал Илье, как два часа простоял под окнами Шепса, сжимая в кармане ключи от квартиры Семёна. Илья долго молчал. Он не смотрел с осуждением — в его взгляде была та самая «менталистская» проницательность, от которой Марату хотелось то ли сбежать, то ли разрыдаться .— Ты ведь понимаешь, что эта поездка была не к Саше? — тихо произнес Илья, наконец нарушив тишину. Марат вскинул голову: — О чем ты? Я стоял там как идиот, Ил. Я чуть не позвонил в дверь. — Нет, — Илья покачал головой, едва заметно улыбнувшись краем губ. — Ты поехал туда, чтобы проверить, жив ли ты еще. Тебе кажется, что забота Семёна превращает тебя в фарфоровую куклу. Красивую, целую, но мертвую. А Шепс для тебя — это боль. А если болит — значит, ты еще чувствуешь. Илья подошел ближе и присел на край стола, глядя прямо в покрасневшие глаза Марата .— Но знаешь, в чем фокус, Марат? — голос Ильи стал серьезным. — Ты вернулся. Ты открыл дверь своим ключом, снял обувь, чтобы не разбудить Семёна, и лег в теплую постель. Ты выбрал не Сашу. Ты выбрал свою потребность быть спасенным. Марат закрыл лицо ладонями, и его плечи затряслись. — Я ненавижу себя за это, — проглушил он в ладони. — Ненависть — это тоже слишком сильное чувство, — мягко ответил Илья, кладя руку на его дрожащее плечо. — Перестань играть в драму. Просто признай: тебе страшно быть счастливым без надрыва. А Семён... Семён единственный, кто любит тебя настоящего, а не тот образ мученика, который ты так старательно поддерживаешь перед зеркалом.