Глава 24

Гарри шёл по коридору, перешагивая через застывшие фигуры. Первый «замороженный» обнаружился у лестницы — третьекурсник из Когтеврана, магглорождённый, лежал на полу с выражением крайнего удивления. Второй — у дверей библиотеки. Третий — прямо посреди коридора, с учебником в руках. — Так, — пробормотал Гарри, наклоняясь над очередным окаменевшим, — магглорождённый. Этот — полукровка, но он кидался в меня жабой на первой неделе. А этот вообще пытался подставить меня на зельях... Василиск, похоже, был разборчив... Следы вели в Большой зал. Двери были распахнуты настежь. Гарри вошёл и остановился. В пустом зале, в кресле директора, восседал Рон. В одной руке — дневник, в другой — куриная ножка. Он смотрел на Гарри с выражением человека, который только что открыл для себя смысл жизни, и смысл этот заключался в неограниченной власти. — Поттер! — воскликнул Рон. — Ты пришёл, чтобы присягнуть мне на верность? Правильно! Потому что теперь Я — новый директор Хогвартса! И Тёмный Лорд, по совместительству! — Понятно, — сказал Гарри и взмахнул палочкой. Заклинание выбило дневник из рук Рона. Тот отлетел в угол, раскрылся и, кажется, недовольно зашелестел страницами. Рон моргнул. Потом ещё раз. Выражение величия медленно сползло с его лица, сменившись привычным выражением «я что-то не то сделал, и мне страшно». — Что... где я? Почему я в кресле Дамблдора? И почему у меня курица? — Ты её украл с кухни. По пути к величию... Гарри поднял дневник и убрал в сумку. Рон сполз с кресла и схватился за голову: — Гарри... я... я ничего не помню. Только что-то про Тайную комнату. И про величие. И я почему-то был уверен, что я — величайший волшебник. — Ты — величайший должник, — поправил Гарри. — И теперь ты не расплатишься никогда. — Но это же дневник на меня повлиял! — взвыл Рон. — Он меня контролировал! — Нет, — Гарри покачал головой. — Ты всегда был дерьмовым. Дневник просто дал тебе возможность это показать. Рон открыл рот. Закрыл. Открыл снова. И осознал, что спорить с Гарри — это примерно как спорить с кирпичной стеной, только стена хотя бы не выставляет счета. Гарри тем временем выглянул в коридор. Василиска нигде не было. Похоже, он, сделав своё дело, убрался обратно в Тайную комнату. Хоть одна хорошая новость за день. В школе тем временем поднималась паника. Учителя метались по коридорам, МакГонагалл кричала что-то про эвакуацию, Локонс пытался приписать все возможные заслуги себе, но его никто не слушал. Гарри неспешно направился в гостиную Слизерина. Когда он вошёл, все замолчали. Потом встали. Крэбб и Гойл низко поклонились. Панси Паркинсон смотрела с обожанием. Драко выступил вперёд и громко объявил: — Гарри Поттер! Человек, который открыл Тайную комнату! Который выпустил василиска! Который наказал грязнокровок и предателей крови! Мы знали, что ты это сделаешь! Гарри открыл рот, чтобы возразить, но осознал, что возражать бесполезно. Они уже всё решили. В их глазах он был тем, кто всё это задумал. И, честно говоря, это было даже хорошо... — Я же говорил, — добавил Драко, обращаясь к залу. — Новый Тёмный Лорд. Наш Тёмный Лорд! Слизеринцы одобрительно загудели. Гарри улыбнулся уголками губ и прошёл к своему креслу у камина. — Что ж, — сказал он, садясь. — Я не буду это комментировать. И вы об этом не болтайте! За окном, в толще озера, проплыл кальмар. Гарри взял со стола чашку с чаем и подумал, что день, в целом, прошёл продуктивно...