Часть 1 Охотники и жертвы Глава 1

Переулок был грязным, сырым и вонючим. Мерзкий запах перегара, вперемежку с рвотными массами и ссаньем намертво въелись в стены и асфальт, мокрый после дождя. Воздух застыл и не было ни единого дуновения ветерка, чтобы хоть немного разбавить ночной смрад. Звуки музыки хлынули в переулок, когда открылась дверь черного входа в клуб. Первой из дверей вылетела Энн, повисла на болтающейся ручке, едва избежав падения, когда высокая черная шпилька туфли предательски чуть не сломалась. Черные волосы растрепались, она отбежала на пару шагов, но уже понимала, что попытки бегства безнадежны. - И куда собралась наша маленькая шлюшка! – голос пьяный, похотливый, громкий. Вслед за Энн на улицу вывалилась троица. Это конец. Энн знала, что скоро умрет. В грязном темном переулке. Внезапно ее схватили за руку, рванули на себя. Конец! Наверное, не стоило разбивать кружку пива о голову ублюдка, который пытался засосать ее прям у барной стойки. Нет, стоило. Бородатый ублюдок прижал ее к себе, сопротивляющуюся и трепыхающуюся. Но куда там ей справиться с ними. - Мы только немного развлечемся. Ты же сама хотела. Не хорошо динамить. - Да, ее надо проучить! – мерзкий смешок. Энн швырнули к стене, она больно ударилась спиной. Удар вышиб весь воздух из легких, а в глазах помутнело. Упасть ей не дали. А дальше мир превратился в боль. Двое уродов держали ее за руки и заставили раздвинуть ноги. Ниточки нижнего белья порвали и выбросили. Больше ничто не могло защитить. Главный бородатый ублюдок приспустил штаны, являя миру свое хозяйство, готовое «к работе». Энн не просила о пощаде, никогда не попросит. - Я твой хер к ебеням отрежу! – она кричала с ненавистью и яростью. Криков не слышал никто или делали вид, что не слышал. - Кричи-кричи, шлюха! Ни единого шанса, хоть выверни собственные запястья. А дальше были руки, прижавшие спиной к сырой стене. Клатч валялся в луже. Никто не придет на помощь. Энн это понимала. Душераздирающий крик раздался в следующее мгновение, когда боль разнеслась по всем телу. - Какая сочная! Резкий толчок. Он вошел в нее резко и больно. Она запомнит, все запомнит! Отомстит, чего бы это ни стоило. Крик застрял где-то посреди горла, когда Энн почувствовала боль. Острую, мерзкую и противную. Больше она не принадлежала себе. Она этого не хотела! Так быть не должно. Неправильно и больно. Все внутри кричало и плакало. Горько. С каждым жестоким толчком внутри снова умирал маленький кусочек ее самой. - Следующий готовьсь! Бородатый смеялся. Смешком поддержали и пьяные дружки. Наверное, он чувствовал себя каким-то божеством, имея такую власть над кем-то. Энн знала подобный род мразей. Им важен не сам акт, а ощущение власти над тем, кто слабее. - Пусти, сука! Убью нахуй! Снова и снова Энн чувствовала чужую плоть внутри себя. Отомстит?.. Какая глупая мысль. Ей не дадут выжить эти отморозки. Ножом по горлу, и она сдохнет, как собака в луже собственной крови, с чужой спермой между ног. А ведь умирать не хотелось. Энн хотела жить! Слезы против воли бежали из глаз. Бородатый больно держал ее за бедра, входил сильно, на всю длину. Движения становились резкими и частыми. При каждом движении ублюдок мерзко причмокивал.

***

Пустые улицы – подальше от шумной дороги. Есть своя романтика в ночном городе, сыром после дождя, окутанном легкой туманно дымкой. Звон внутри почти достиг предела. Предвкушение долгожданного экстаза, развязки – ничто в жизни не могло с этим сравниться. Он знал, чувствовал каждой клеткой тела долгожданный миг, мир замирал. Мир становился волшебным и нереальным. Ночную идилию разодрал пронзительный и отчаянный женский крик. Крик манил, будто яркий свет бредущего во тьме мотылька. Он оказался единственным слушателем, словно крик предназначался только для него. Мотыльки глупые создания, они не могут сопротивляться инстинктам. Летят на свет и сгорают в пламени. Он, как мотылек, не может противиться инстинктам, никогда не мог. Он всегда будет подчиняться. Когда-нибудь ему не избежать участи мотылька, и он сгорит в пламени. Остается надежда, что произойдет это не сегодня. В сырой подворотне за ночным клубом сотворялось ужасное деяние. Три быка надругались над крошечной птичкой. Она кричала, вырывалась. Будто птичка, попавшая в силки. Манящая, притягательная. Столько отчаянья и безысходности было в ее криках. Энн распахнула глаза, услышав глухой удар. Ее истерзанное тело внезапно покинули. Брызги полетели на лицо. Кровь. В мертвых глазах насильника застыл ужас и непонимание. Он так и не узнал, что его лишило жизни стальная кувалда, одним ударом проломившая череп. Тело грузным мешком рухнуло со спущенными штанами. - Что за на… - не успел договорить второй насильник, как на его лицо обрушился следующий удар кувалды и отбросил в сторону. Третий оказался ловчее, успел отпрыгнуть в сторону и выхватить из-за пояса охотничий нож. - Ну, давай, ублюдок! Попробуй повтори. Энн вжалась в мокрую стену, ослабевшие ноги едва держали, ее трясло. Она не могла оторвать взгляда от разворачивающейся ужасающей картины. Незнакомец, облаченный с головы до ног в костюм лисы молниеносно расправился с двумя из трех ублюдков. Его костюм был запачкан яркими брызгами крови, а в руках он держал стальную кувалду. Движения бандита были грубыми и резкими, он сделал выпад на лиса, но тот с легкостью увернулся. Даже держа в руках тяжелое орудие, он был куда проворнее. Еще один выпад и в этот момент лис поднял вверх кувалду, обрушил ее на руку. Бандит заорал от боли, кажется, Энн услышала треск сломанной кости, нож из его руки сразу выпал. Не давая ни мгновения тому опомниться, лис сделал еще один замах и впечатал кувалду в лицо противника. Это было ужасно. Лицо враз превратилось в кровавое месиво, и насильник упал. Его тело подергивалось в конвульсии несколько раз, после чего он затих навсегда. Лис смотрел на результат своих трудов и думал. Зачем он вмешался? Ответа не было. Благородные поступки не в его природе. Теперь он совершенно не знал, что делать дальше. Надо было просто пройти мимо. Свидетелей оставлять нельзя. Жизнь научила. Что ж, она станет не первой случайной жертвой и точно не последней. Энн, все это время наблюдавшая за произошедшим, пересилила себя и сделала шаг. Потом еще один. Она подобрала из лужи свой маленький клатч. Обещания надо выполнять. Энн выполняла их всегда, даже самые безумные, даже те, от которых самой становилось тошно и мерзко. Клатч промок насквозь, грязная вода противно капала. Руки тряслись, замок не хотел поддаваться, но вскоре сдался и раздраженно отъехал в сторону. Энн вытащила из клатча небольшой нож-бабочку. Лис хотел сделать шаг в ее сторону, но замер. И много женщин носят с собой ножи? Она собирается сопротивляться, поняв, что ее ждет? Но у Энн были совершенно другие планы. Она на ватных ногах, подошла к первому трупу, он так и упал замертво, со спущенными штанами и вываленным наружу хозяйством. На голову смотреть было невозможно: проломленный череп, распахнутые мертвые глаза. Ее едва не вывернуло наизнанку. Энн опустилась на колени, в грязь, а потом резко одной рукой крепко взяла мертвый член с яйцами и начала резать. Лис смотрел внимательно, безотрывно. Она резала и резала его гениталии с каким-то непередаваемым остервенением, пока плоть полностью не отсеклась от тела. Зрелище было поистине ужасным и завораживающим. Окружающий мир перестал существовать в это мгновение. А потом, она взяла в руку все это кровавое месиво и с ненавистью затолкала обидчику в рот. - Говорила же, что твой хер отрежу. Лис был искренне впечатлен. Это было… Прекрасно! Какой человек в здравом уме способен совершить подобное? Картина, достойная безумного художника. Руки перепачканы в крови. Брызги на черном платье. Спасенная пташка поднялась на ноги, коленки перепачканы, сделала шаг назад и смотрела, смотрела… Она бросила нож. Точнее, он сам выпал из разом ослабевших рук. А лис в этот самый момент разглядывал ее: до ужаса короткое черное платье. Вульгарный браслет, непонятно как держался на тонкой кисти. Такие же огромные серьги, которые то и дело скрывались в прядях черных волос. Волосы не слишком длинные, вальяжно разбросанные по плечам, контрастировали со светлой кожей. Лис уже принял решение, что не тронет ее. Просто уйдет, это будет правильным решением. Он развернулся, сделал шаг, но в это мгновение услышал, что она двинулась за ним. Нет. Так не будет. Он внезапно обернулся, поднял кувалду для удара. Один удар мог положить конец всем проблемам. Но он не стал. Сам не понимая до конца – почему. Лис не оставлял свидетелей. Удар мог решить столько проблем, появившихся так внезапно под влиянием момента. Нет. Не хочет, не будет. Лис опустил орудие. Никогда еще его не обуревало столько сомнений и непонятных эмоций за одно мгновение. - Спасибо, - голос Энн не дрожал, но так сильно осип от собственного крика, что звучал грубо. Ее спаситель снова отвернулся и собрался уйти. Энн еще раз рискнула и сделала шаг за ним, резкий и быстрый. Дура? Дура! Они замерли. Секунда, две. Энн не двинулась с места, не могла. Будто невидимый магнит не позволял ни уйти, ни отпустить. Если он уйдет сейчас, то исчезнет из ее жизни навсегда. Тогда повернулся лис, в три широких шага сократил расстояние между ними. Энн, кажется, перестала дышать от страха. Маска лиса оказалась прямо перед ее лицом. Она попыталась увидеть глаза, но видела лишь черноту, непроглядную и пугающую. Будто взглянула в глаза самой смерти. Она не знала, что он собирается сделать. Энн не знала, чем она думала в это мгновение, она отдалась своим инстинктам и чувствам, крепко зажмурилась. Если он решит ее убить, пусть будет так. Лучше он, чем те трое ублюдков. В следующее мгновение раздался металлический звук. Кувалда опустилась на асфальт. Лис помедлил, сомневаясь. Давая возможность отступить. Ей стоило закричать, попросить пощады, просить отпустить или сбежать самой – он не стал бы останавливать. Энн все еще пыталась разглядеть его глаза, но по-прежнему ничего не видела. Она не знала, что он думает, что собирается сделать, но не сомневалась в одном – это была страсть. Самая настоящая, животная страсть. Он разом прижал ее своим телом к металлической сетке. Она шумно выдохнула. Лис вновь замер, будто проверяя границы дозволенного, как она отреагирует, в какой момент решит отступить. Но нет, он не знал, кто такая Энн, совершенно не знал. Она обхватило руками его шею, прижалась к нему в ответ, не сводя своих темных глаз с него. Она определенно безумна! Не такая безумная, как он, но в ней тоже что-то работает не так. Нет, лис не хотел останавливаться, она первая в жизни, кто увидел его – настоящего и не сбежал в диком ужасе. Более того, она – приглашала. Связь, рожденная из крови, самая порочная, ведущая во тьму. Он давно существует во тьме, он ее создание, но кто такая она лис не знал, и ее загадка манила. Лис в тонкой кожаной перчатке коснулся прядки ее черных волос, убрал за ухо. Она улыбнулась. Благо костюм предполагал наличие ширинки и проблем с ней не возникло. В следующий миг он резко вошел в нее. Она обхватила его торс ногами, тихо застонала, чуть откинула голову назад, шея тонкая, манящая. Вся она – чистейшая страсть и жажда. Она двинулась ему навстречу, требовательно, резко. Было что-то ужасно развратное войти в нее после другого. Только что здесь был этот бычара и теперь он валялся мертвым, с отрезанными гениталиями. А она – вся перепачкана в его крови. Кажется, он еще никогда прежде не испытывал такого возбуждения. Безумно хотелось ощущать ее всем телом. Но нет, на это он не пойдет. Остатки здравого смысла еще были. Здесь он никогда не снимет маску. Он готов открыться ей? Безумной незнакомке? Какая дикость и глупость. Энн тихо стонала, крепко обхватив руками шею. Он ощутил, как сжимается ее тело в приятной истоме. Все произошло так стремительно, так страстно. Ничего подобного Энн не испытывала в своей жизни. Он кончил сразу следом за ней, ни единого звука так и не донеслось из-под маски. Энн одернула платье настолько, насколько позволяла его длина. Между ног осталось напоминание о произошедшем. Липкое, мерзкое и, одновременно, будоражащее. Лис указал на лежащий на асфальте нож. Его определенно не стоило здесь оставлять. Она неловко затолкала его обратно в сумочку, грязный и испачканный, совершенно не зная, чем его хотя бы вытереть. Но да, она не хотела бы расстаться с этим ножом. Энн шла следом за лисом, позади на один шаг. Зачем? Она сама не знала. Они сохраняли полное молчание. Наверное, Энн была просто благодарна, что ее больше не гнали прочь, позволили идти рядом, быть рядом. Через, кажется, пару кварталов, они пришли к припаркованному автомобилю. Обычная серая «Мазда»…