Глава 8. Шрам у виска

Молодой падаван на его месте искал бы способ переломить бой. Макс искал секунды. Не из трусости. Не из расчета сберечь себя. Просто война за последние годы успела выбить из него опасную привычку путать невозможность отступить с обязанностью победить. Гривуса не нужно было победить здесь. Его нужно было задержать. И не умереть раньше, чем южный коридор уйдет из пасти джунглей. Четыре клинка ударили одновременно. Туман разорвался синим и зеленым светом. Мокрые листья вспыхнули по краям, когда одно лезвие прошло слишком близко к ветвям. Второе рассекло ствол. Третье ударило в темно-зеленый клинок Макса так тяжело, что вибрация прошла через запястье, плечо и ожог на предплечье. Четвертое пришло снизу, туда, где защита открывалась на долю вдоха. Макс шагнул не назад. Вбок. Правая нога скользнула по грязи. Боль в бедре вспыхнула снова, резкая, жгучая, будто клинок Гривуса все еще лежал на коже. Он удержал равновесие Силой, но не дал ей потянуться шире. Нельзя. Слишком близко корни. Слишком много ловушек. Слишком далеко свои. Гривус не дал ему закончить движение. Механическая ступня вонзилась когтями в мягкую землю, корпус развернулся с нечеловеческой скоростью, и четыре руки превратили пространство перед Максом в мельницу из чужого света. Макс опустился ниже. Соресу. Здесь это была не храмовая форма и не чистая линия из тренировочного зала, где каждый шаг проверялся взглядом Цина Драллига и поправлялся короткой, беспощадно точной фразой. Здесь Соресу было способом не дать четырем клинкам найти горло. Глина липла к сапогам. Влажная кора резала спину через одежду, когда приходилось уходить к деревьям. Ветки цеплялись за плечи, мешая разворотам. Дым от горящих платформ ел глаза. Кровь из рассеченной кожи у бока уходила под ремни и становилась холодной почти сразу из-за дождя. Но форма жила. Клинок вверх. Отвести, не принять в силу. Шаг. Не туда - корень. Клинок вниз. Пропустить удар мимо тела. Поворот. Не дать четвертой руке замкнуть круг. Гривус не рычал. Не кричал. Не спешил. Иногда из его груди вырывался хрипящий кашель, но даже он казался частью ритма, потому что машина с четырьмя клинками успевала превратить любую слабость в обман. Макс слышал далекие голоса в канале. Они тонули в помехах, в щелчках влажной связи, в треске дроидных выстрелов. - Южная метка... приняли... маршал-коммандер... Потом голос Соласа, сорванный до хриплой злости: - Не трясите его! Я сказал, держать корпус! Кто его так тащил, того потом сам пришью к койке! Жив. Корд был жив. На одно короткое мгновение воздух в легких Макса стал легче. Гривус ударил именно в это мгновение. Клинок прошел по левому виску. Не глубоко. Не смертельно. Слишком близко к глазу. Лезвие не вошло в череп, но огонь прорезал кожу от виска к краю брови и оставил за собой белую боль, от которой мир дернулся, распался на зеленый свет, туман и желтые глаза. Макс отступил на два шага. Второй шаг почти стал падением. Кровь потекла по лицу сразу, горячая, густая, поползла к глазу. Он моргнул, но левый глаз все равно залило красным. Поле зрения с этой стороны стало мутным, плоским, ненадежным. Влажный воздух принес запах собственной обожженной кожи. Гривус склонил голову. - Теперь вы начинаете выглядеть как джедай, переживший встречу со мной. Макс поднял меч выше. - Значит, не все ваши встречи заканчиваются одинаково. - Все заканчиваются одинаково. Гривус сделал шаг вперед. - Иногда просто позже. Макс не ответил. Он не мог позволить себе лишнее слово. Каждая фраза требовала дыхания. Каждое дыхание отдавалось в ребрах. После удара Гривуса в грудь, после падения, после нового рывка, внутри что-то болело слишком глубоко и тупо. Трещина в ребре. Может быть, две. Солас разберется позже. Для начала нужно было дожить до его медотсека. Гривус прыгнул снова. Макс ушел вниз, пропустил два клинка над собой и ударил Силой в поваленный ствол справа. Не в Гривуса. Ствол, сгнивший изнутри и напитанный водой, лопнул под давлением, грязные щепки и мох ударили в воздухе широкой волной. Гривус разрубил преграду двумя клинками, но на миг потерял прямую линию. Макс использовал этот миг, чтобы отойти от южного коридора дальше. Каждый шаг в сторону от своих был правильным. Каждый шаг тело принимало как ошибку. Нога болела. Левое плечо горело. Висок пульсировал так, будто кто-то бил по черепу изнутри. Кровь стекала к подбородку, капала на ворот, и темная ткань принимала ее без изменения цвета. Джунгли вокруг уже не казались пространством. Они были пастью. Стволы - зубы. Лианы - сухожилия. Туман - дыхание. А где-то в глубине этой пасти желтые глаза машины ждали, когда добыча оступится. - Генерал Кор, - прохрипел Гривус, двигаясь следом. - Ваши солдаты ушли. Вы удержали меня. Вы добились своего. Что дальше? Макс слышал, как вдали срываются новые заряды. Кварц держал край. Оскол, скорее всего, уже передал Корда медикам и исчез снова. Тэлон отмечал дроидные узлы. Вектор ругался в канале с кем-то на орбите, требуя окно для ЛААТ, хотя крона была слишком плотной. Резонанс был растянут. Рваный. Но не сломанный. - Дальше, - сказал Макс, - вы не идете за ними. Гривус рассмеялся. Четыре клинка закружились быстрее. - Вы решили стать стеной? - Нет. Макс перехватил рукоять двумя руками. - Задержкой. Гривус бросился вперед. Теперь он не проверял. Он резал. Удары стали короче и злее. Не театральные, не широкие. Не для страха. Для убийства. Один клинок ударил сверху, заставляя Макса поднять защиту. Второй тут же пошел в бок. Третий перекрыл путь назад. Четвертый завис на долю секунды, ожидая, куда дернется тело. Макс не дернулся. Он позволил первому удару соскользнуть по своему клинку, принял второй на низкую защиту, на третьем шагнул вперед, почти внутрь опасного круга, и толкнул Гривуса Силой не в корпус, а в запястье правой нижней руки. Смещение вышло малым. Но клинок, который должен был вскрыть Максу бедро глубже, ушел в землю. Гривус тут же ответил ногой. Удар пришел в живот. Воздух исчез. Макса отбросило назад. Он ударился спиной о ствол, ощутил, как в ребрах что-то щелкнуло, и на миг потерял звук. Весь мир стал немым. Только свет клинков двигался к нему через туман. Он поднял руку. Не меч. Свободную ладонь. Сила ударила в землю между ними. Узко. В корни, в воду, в гнилую древесину под поверхностью. Почва вспухла темной волной, корни вырвались наружу, как мокрые кости. Гривус разрубил их, не останавливаясь, но его шаг сбился. Макс успел вдохнуть. Боль вернулась вместе со звуком. И вместе с голосом Ригеля. - Генерал, связь восстанавливается на узком луче. Подтвердите положение. Макс поднялся, опираясь плечом о ствол. - Занят. В канале на долю секунды воцарилась такая тишина, что даже помехи показались возмущенными. Потом Ригель сухо сказал: - Подтверждаю: генерал занят. Вектор, метка по голосу. Тэлон, перепривязка. Гривус снова пошел вперед. Макс встретил его. Секунда за секундой. Он уже не мог держать чистую скорость. Тело запаздывало. Там, где раньше хватило бы разворота, теперь приходилось помогать себе Силой. Там, где раньше достаточно было шагнуть, нога срывалась, и грязь пыталась удержать его. Там, где раньше клинок шел точно, пальцы немели от удара. Гривус это видел. Конечно, видел. Он начал бить не по защите, а по усталости. Повтор в плечо. Еще один. Еще. Смена угла - в бок. Возврат - к ноге. Мнимое отступление - удар сверху. Макс отбил, отбил, отбил, пропустил касание по предплечью. Защитная ткань вспыхнула. Кожа под ней тут же стала чужой, горячей и мокрой. Он не вскрикнул. Не из стойкости. Не осталось воздуха. Гривус приблизился почти вплотную. - Сколько еще, джедай? Макс моргнул, сгоняя кровь из глаза. - Сколько нужно. - Кому? Вашим солдатам? Вашему Ордену? Вашему маленькому зеленому мастеру? Йода. Имя не было произнесено, но Макс услышал его в насмешке. Гривус знал, чей он ученик. Дуку сказал? Возможно. Или КНС собирала сведения так же тщательно, как Республика пыталась собирать сведения о них. Макс не позволил слову войти глубоко. - Вам не идет разговор о мастерах. Гривус ударил слишком быстро. Макс едва успел поднять меч. Удар выбил рукоять из правильного положения, кисть пронзило болью до локтя. Второй клинок ударил следом, и Макс понял, что не успевает. Он отпустил рукоять одной рукой и толкнул себя Силой в сторону. Тело ушло из-под удара, но плечо врезалось в корень, нога подвернулась, и боль в бедре стала черной. Он рухнул на одно колено. Меч остался в правой руке, но пальцы дрожали. Гривус поднял два клинка. Макс не попытался встать. Он дернул ближайший обломок дроида. Тяжелый корпус супердроида, полуразбитый, с искрящимися внутренностями, сорвался из грязи и ударил Гривуса сбоку. Машина убийства джедаев разрубила его почти мгновенно, но обломки разлетелись вокруг. Один попал в шарнир нижней руки. Второй в маску. Искры хлестнули в туман. Гривус отступил на полшага. Макс поднялся. Не потому, что мог. Потому что не имел права упасть. В канале прорвался голос Кварца: - Генерал, слушайте внимательно. Мы идем к вам. - Нет. - Поздно. - Кварц. - Мы уже делаем вид, что не слышим. - Это приказ. - Приказ был вывести Корда и основные группы. Выполнено. Новый приказ нам никто не дал, потому что вы заняты. Макс едва не рассмеялся. И едва не захлебнулся болью от одного только движения ребер. - Не умничай. - Это специализация Ригеля. Я просто шумлю. На заднем плане что-то взорвалось. Потом голос Оскола, тихий и плоский: - Окно будет через сорок секунд. Не стойте на месте. Макс отбил новый удар Гривуса и с трудом ушел за ствол. - Я стараюсь. - Старайтесь лучше. Связь снова захлебнулась. Гривус остановился на другой стороне ствола. Между ними было дерево. Толстое, древнее, покрытое мхом. Оно уже горело с одной стороны. Внутри трещало. - Они вернутся за вами, - сказал Гривус. Макс держал меч у груди и слушал. Не слова. Шаги. Металл по коре. Слева. Нет, сверху. Нет. Он ударит через ствол. Макс отпрыгнул за мгновение до того, как четыре клинка разрезали дерево крест-накрест. Огромный ствол распался на части, влажная сердцевина зашипела от жара. Одна половина рухнула туда, где стоял Макс. Он удержал ее телекинезом на долю секунды, ровно настолько, чтобы уйти, потом отпустил. Дерево упало между ними с грохотом. Земля вздрогнула. Гривус перепрыгнул через него. Макс встретил его в воздухе. Не клинком. Силой. Удар снизу в корпус, одновременно резкий рывок за обломок плаща, намотавшийся на ветку. Гривуса не отбросило далеко. Слишком тяжелый. Слишком хорошо держал опору. Но траектория прыжка изменилась, он приземлился не перед Максом, а сбоку, на мягкую землю. Нижняя левая нога ушла в грязь глубже, чем должна была. Макс ударил мечом по суставу. Попал. Не отсек. Не разрушил. Но металл вскрикнул искрами, и один шаг Гривуса стал тяжелее. Машина замерла. Очень тихо. И Макс понял, что успел причинить ей не боль. Раздражение. Гривус больше не говорил. Он напал так быстро, что Макс едва увидел начало движения. Первый удар выбил его в сторону. Второй рассек плащ. Третий задел бедро ниже старой раны, заставив ногу подломиться. Четвертый пошел к лицу. Макс поднял меч, блокировал, но сила удара развернула его, и механическая рука Гривуса ударила его в висок с той стороны, где уже шла рана. Мир вспыхнул белым. Макс упал. На этот раз по-настоящему. Грязь ударила в лицо. Кровь смешалась с водой. Левый глаз почти ничего не видел. В ушах звенело. Меч не погас только потому, что пальцы сжались вокруг рукояти судорожно, без сознательного решения. Гривус стоял над ним. Четыре клинка горели вокруг, как чужой венец. - Конец. Макс не смог вдохнуть глубоко. Ребра не позволили. Но Сила была рядом. Темная, плотная, удобная. Подчини. Подними. Сломай. Он мог ударить широко. Мог выплеснуть все, что собиралось в груди с момента, когда Корд упал. Мог раздавить дроидов вокруг, рвануть приводы, сомкнуть влажную землю вокруг механических ног Гривуса, пока металл не завоет. И, возможно, проиграл бы именно так. Потому что Гривус ждал большого движения. Макс выбрал малое. Он погасил меч. Гривус дернулся на долю секунды, ожидая обмана другого рода. Макс ударил рукоятью в грязь. Не клинком. Силой через землю. Вода, грязь, корни, металлические осколки дроидов, рассыпанные вокруг после боя, все это стало короткой, узкой цепью. Макс направил электрический разряд не в живую ткань Гривуса, не в его сердце, не в остаток того существа, которое было спрятано внутри брони. В землю. В осколки. В дроидные корпуса вокруг. Разряд вспыхнул низко, сине-белым светом под грязью. Три разведывательных дроида сорвало сразу. Один супердроид дернулся и рухнул. Платформа на верхнем ярусе хлопнула искрами и ослепила собственные сенсоры. Гривус отскочил, но разряд все равно задел нижние приводы через мокрую землю. Не сильно. Достаточно. Макс перекатился в сторону за мгновение до того, как клинок ударил туда, где была его шея. Он включил меч снова, уже на колене. Темно-зеленый свет вспыхнул неровно в его залитом кровью зрении. Гривус стоял напротив. Из одного нижнего сустава шли искры. - Вы используете молнии, джедай? В голосе было не удивление. Удовольствие. Макс почувствовал это и сжал зубы. Вот куда Гривус хотел его подтолкнуть. Не к смерти даже. К доказательству. К тому, что ученик Йоды, темный джедай Республики, в конце концов ударит как ситх, если достаточно ранить его людей. - Я использую поле боя, - сказал Макс. Гривус оскалился маской. - Удобные слова. Макс поднялся. Граница удержалась: техника, земля, приводы. Не плоть. - Да, - сказал он. - Поэтому я проверяю их чаще, чем вы. Ответ не задел Гривуса глубоко. Он и не должен был. Но Максу нужно было услышать собственный голос. Не оправдание. Границу. Сверху ударил свет. Не солнечный. Поисковый луч ЛААТ прорезал крону под острым углом, высветив дождь, дым, лианы и четыре клинка Гривуса. Почти сразу по верхним платформам прошлась серия выстрелов. Деревья задрожали. Одна дроидная точка взорвалась, вторая сорвалась вниз вместе с обломками ветвей. Вектор. - Генерал, окно девять секунд! - прорезался голос пилота. - Потом меня срежут к ситховой матери, а Солас потом срежет остальное! - Не садись! - выдохнул Макс. - Я и не собирался! ЛААТ не садился. Он падал сквозь дыру в кроне слишком низко, почти боком, цепляя ветви бортом, обдирая краску и получая попадания в щит. Створки были открыты. В проеме стояли двое клонов, пристегнутые страховочными тросами, и стреляли вниз короткими очередями. Кварц был одним из них. Макс понял это по манере. Слишком прямой огонь. Слишком явное желание попасть в Гривуса лично. Гривус метнулся в сторону, уходя от линии огня, и тут же бросился к Максу, чтобы не дать забрать добычу. Макс поднял меч. Руки почти не слушались. Первый удар он отбил. Второй тоже. На третьем клинок Гривуса скользнул по рукояти, сорвал кожу с пальцев через перчатку, и меч едва не выпал. Четвертый удар пришел по ноге. Макс попытался уйти, но бедро не выдержало. Он рухнул на одно колено. Гривус занес клинок к горлу. И получил в лицо заряд липкой взрывчатки. Не от Макса. Оскол возник из тумана сбоку, как сама мертвая зона, ставшая человеком. Он не прыгнул героически между Гривусом и генералом. Не бросился в дуэль. Просто появился на нужной дистанции, прилепил заряд к поврежденной пластине на плече Гривуса и исчез вниз за корень. Взрыв был малым. Направленным. Он не разорвал Гривуса, но сорвал один клинок в сторону, выбил искры из плеча и заставил машину повернуться. Этого хватило Кварцу. Он выпрыгнул из зависшего ЛААТ на тросе, ударился сапогами о землю, перекатился, поднялся и открыл огонь почти в упор. - Генерал, вниз! Макс был уже внизу. Кварц ругнулся. Гривус развернулся к нему. - Кварц! - Макс попытался подняться. Не смог. Оскол ударил снова - не по Гривусу, по земле между ним и Кварцем. Дымовой заряд хлопнул так густо, что даже поисковый луч ЛААТ на миг превратился в мутное пятно. - Не геройствуй, - сказал Оскол в канал. - Это ты мне? - рявкнул Кварц. - Всем вам. Два клона подхватили Макса сзади. Он дернулся. - Нет. Гривус… - Гривус занят, - сказал Кварц. - Вы тоже. Заняты тем, что не умираете. - Отходите, - прохрипел Макс. - С вами. - Это приказ. Кварц опустился рядом на одно колено, все еще стреляя в дым. - Сэр, при всем уважении, у вас кровь в глазу, дырка в боку и голос как у сломанного комлинка. Приказы принимаются, но проверяются на вменяемость. Макс попытался сфокусировать взгляд. - Кварц. - Корд сказал вытащить вас. Эти слова остановили Макса сильнее любого захвата. Корд. - Он в сознании? - Был на полсекунды. Этого хватило, чтобы обозвать нас идиотами и приказать вернуть вас Соласу. Гривус вышел из дыма. Один из его клинков вращался чуть ниже, плечевой привод искрил, нижняя нога двигалась неровно. Но он все еще был Гривусом. Все еще машиной с четырьмя клинками. Все еще слишком быстрым для раненых и слишком смертоносным для тех, кто решил, что повреждение равно победе. - Трогательно, - прошипел он. - Еще солдаты на смерть. Макс почувствовал, как Кварц собирается ответить. Почувствовал, что ответ будет выстрелом. - Нет, - сказал Макс. Кварц замер. - Генерал? Макс положил ладонь на землю. Она дрожала. Не только от боли. От усталости. От предела. От тьмы, которая все еще предлагала простое решение. Он не мог победить Гривуса. Но мог закрыть путь. - Вектор, на счет три, вверх, - сказал Макс. - Генерал, вы не на борту! - На счет три. - Принял, - процедил Вектор так, будто собирался потом лично спорить с ним до хрипоты. Макс посмотрел на Оскола. Тот понял без объяснений. - Кварц, хватай. - Что он делает? - То, что генералы делают, когда им не дают умереть спокойно. - Очень смешно. - Не было задачи смешить. Они схватили Макса под руки. Боль разорвала тело так резко, что он на миг перестал видеть. Ребра, бок, бедро, плечо, висок - все вспыхнуло вместе. Ноги почти не держали. Меч погас, потому что пальцы больше не могли удерживать рукоять правильно. Гривус бросился вперед. Макс сжал землю. Не весь лес. Только три точки. Поврежденный ствол справа. Перерубленный корень слева. Старую дроидную платформу наверху, уже готовую рухнуть. Сила прошла через них темной жесткой линией. Раз. Ствол треснул. Два. Корни вырвались из грязи, как мокрые канаты. Три. Платформа сорвалась вниз. - Сейчас! - крикнул Макс. Вектор резко дал тягу. ЛААТ рванул вверх, но не сразу. Тросы натянулись. Кварц и Оскол вместе с еще двумя клонами тащили Макса к открытому борту, почти волоком. Макс попытался помочь ногами, но левая не слушалась, правая скользила. Кто-то ругался. Кто-то кричал о входящих целях. Кто-то стрелял над его плечом. Гривус прыгнул через падающие корни. Платформа рухнула перед ним, но он прошел сквозь обломки, разрубая металл в воздухе. Один клинок полетел в сторону ЛААТ. Кварц закрыл Макса плечом, хотя это было бессмысленно против светового меча. Оскол выстрелил в обломок между ними, сбивая траекторию падающего металла. Вектор дернул машину выше. Клинок Гривуса прошел в ширину ладони от ботинка Макса. Макс вытянул руку. Последнее усилие не было красивым. Оно было злым от боли, но не от ненависти. Он ударил не в Гривуса. В ствол над ним. Огромное дерево, уже подрезанное клинками, уже расколотое взрывом, уже мертвое наполовину, наконец сдалось. Оно наклонилось медленно, величественно, как падающая башня, а потом рухнуло между Гривусом и ЛААТ. Машина с четырьмя клинками исчезла за стеной мокрой древесины, ветвей, грязи и пара. На миг Макс увидел только желтые глаза сквозь щель. Гривус не был побежден. Не был даже остановлен надолго. Но между ним и Резонансом лежало несколько десятков тонн джунглей. Этого хватило. Кварц втянул Макса в ЛААТ почти рывком. Макс ударился спиной о металлический пол, и боль стала такой полной, что даже крик не вышел. Кто-то подхватил его голову, чтобы она не ударилась о крепление. Кто-то прижал повязку к боку. Кто-то схватил его руку, пытаясь разжать пальцы вокруг рукояти меча. - Не трогай меч, идиот, - сказал Оскол. - Пальцы сломаешь. - У него и так, кажется, сломаны! - Поэтому не добавляй. ЛААТ рванул вверх. Джунгли под ними развернулись темно-зеленой пастью. Выстрелы дроидов поднялись следом, трассеры прошили дождь. Один удар попал в бок машины. ЛААТ дернулся. Вектор выругался так, что даже сквозь боль Макс понял: живы. Кварц навис над ним. Шлем был в грязи. На плече след от клинка или осколка. Голос звучал грубо, но под грубостью дрожало то, чему он не давал имени. - Генерал. Слышите? Макс попытался ответить. Получился только хрип. - Отлично, - сказал Кварц. - Хрипит. Значит, спорить пока не может. - Это ты сейчас радуешься? - спросил кто-то из бойцов. - Я всегда радуюсь, когда генерал не может спорить. Оскол опустился рядом и проверил повязку у виска. Его движения были точными, почти холодными. Только пальцы задержались на секунду у края раны, там, где световой клинок оставил линию от виска к брови. - Глубоко? - спросил Кварц. - Заживет, - сказал Оскол. - Это не ответ. - Это лучший ответ, который у нас есть до Соласа. Макс снова попытался вдохнуть. Воздух вошел плохо. Ребра ответили тупой болью, от которой темные пятна поползли по краям зрения. Он повернул голову, пытаясь найти канал, связь, Корда. - Корд, - выдохнул он. Кварц наклонился ближе. - Жив. Макс смотрел на него одним глазом. Второй заливала кровь, и мир с этой стороны стал красным. - Точно. - Солас орет. Значит, жив. Это было так похоже на правду, что Макс почти поверил сразу. Потом в канал прорвался сам Солас: - Кто-нибудь скажет генералу, что если он сейчас начнет задавать вопросы вместо того, чтобы терять сознание цивилизованно, я лично введу ему снотворное через броню! Кварц посмотрел на Макса. - Слышали? Жив. Макс закрыл глаза на секунду. Только на секунду. Но за веками тут же появился Гривус. Четыре клинка. Желтые глаза. Корд, летящий в ствол. Кровь на грязи. Слова о том, что у клонов нет выбора. Макс открыл глаза снова резко. Оскол придержал его плечо. - Тише. - Гривус, - выдохнул Макс. - Не идет за нами, - сказал Вектор с места пилота. - И если кто-то хочет знать, я больше не полезу в такую крону без трех письменных разрешений, двух проклятий и личного приказа Совета. - Врешь, - сказал Кварц. - Вру, - согласился Вектор. - Но красиво. ЛААТ снова тряхнуло. Где-то ниже вспыхнул взрыв. Потом еще один. Видимо, Брэйк все-таки сумел вывести тяжелые группы на край зоны и теперь крушил дроидные позиции там, где не мог пройти техникой глубже. Ригель говорил по каналу быстро и сухо: - Северный контур закрыт. Южные группы вышли к точке сбора. Медицинский транспорт два на подъеме. «Грань» принимает раненых. «Сдержанный» держит орбиту. «Узел» вытягивает связь через резервный контур. Вектор, ваш коридор открыт на двадцать секунд. - Да я почти влюблен в тебя, Ригель, - сказал Вектор. - Откажусь. - Я еще не предложил. - Поэтому и откажусь заранее. Кварц коротко рассмеялся. Смех был нервный. Живой. Почти злой. Макс слушал их и держался за эти голоса, как за край мостика над бездной. Они живы. Не все. Нет. Он чувствовал пустоты. Раненых. Тех, чьи отметки в Резонансе больше не отвечали. Тех, кто остался в джунглях, потому что война всегда забирала цену раньше, чем кто-то успевал подписать отчет. Но основные группы вышли. Корд жив. Гривус задержан. Не побежден. Задержан. Этого должно было хватить. Почему тогда внутри все еще было так холодно? Оскол, словно почувствовав, наклонился ближе. - Генерал. Макс сфокусировался на темном визоре. - Вы выполнили задачу, - сказал Оскол. Не похвалил. Не утешил. Просто положил факт на пол между ними, как оружие, которое нельзя потерять. Макс хотел сказать: «Корд ранен». Хотел сказать: «Я ошибся». Хотел сказать: «Гривус нас читал». Хотел сказать: «Я почти ударил слишком широко». Но язык не слушался. Кровь продолжала течь по виску, хотя повязка уже была прижата крепко. Лицо пульсировало. Левый глаз жгло. Пальцы правой руки не разгибались вокруг рукояти меча. Кто-то закрепил его руку так, чтобы клинок случайно не включился. Правильно. Хорошо. Нужно сказать им, что правильно. Не получилось. ЛААТ вырвался из кроны. Небо над джунглями было серым, низким, исчерченным трассерами. Далеко наверху висела «Грань» - невидимая за облаками, но в Силе она ощущалась как большой строгий узел, дом, который держал дыхание, пока его люди возвращались. Рядом, выше и дальше, шли огневые следы кораблей сопровождения. Орбитальный бой не был главным здесь, но он продолжался. Война никогда не ждала, пока один генерал перестанет кровоточить. Макс попытался поднять руку к комлинку. Кварц поймал запястье. - Нет. Макс посмотрел на него. Кварц выдержал взгляд. - Нет, сэр. Сейчас вы не командуете. Сейчас вас везут к Соласу. Можете потом внести мне взыскание, когда снова будете способны сидеть без того, чтобы распадаться на части. Макс попытался вложить в голос приказ. Вышел шепот: - Кварц. - Не работает. Оскол добавил тихо: - Даже страшно не стало. Кто-то сзади фыркнул. Макс закрыл глаза. Не потому, что согласился. Потому что больше не мог держать их открытыми. Сразу стало хуже. Без зрения Сила потянулась шире. К Корду. К южной метке. К медтранспорту. К джунглям. К месту, где остался Гривус. Тьма вокруг Макса поднялась, пытаясь заполнить провалы, собрать бой, проверить каждого, удержать всех. Слишком много. Слишком опасно. Он заставил себя отпустить. Не их. Контроль. ЛААТ вошел в атмосферный коридор к «Грани». Металл под спиной дрожал. Бойцы рядом говорили коротко, грубо, живо. Кварц все еще держал его запястье, будто Макс мог в любой момент встать и снова пойти в джунгли. Оскол проверял рану у виска, потом бок, потом бедро. Вектор спорил с диспетчером ангара так, как спорят только пилоты, уверенные, что посадят машину даже в горящую щель. Солас снова вышел на канал. - Состояние генерала? Кварц посмотрел на Макса. - Упрямый. - Медицинское состояние, тупая ты мина с ногами! Оскол ответил: - Рана виска с ожогом, левый глаз залит кровью, возможное повреждение ребер, ожог плеча, рассечение бока, рана бедра, травма кисти. Сознание плавает. Меч не отдает. Пауза. Потом Солас сказал очень тихо: - Понял. Ангар освободить. Носилки к борту. Медоперационная два. И передайте Кварцу: если он уронит мне генерала на палубу, я его разберу и соберу в виде стойки для капельниц. Кварц вздохнул. - Любит он меня. - Всех нас, - сказал Оскол. - Меня особенно. Макс услышал это уже издалека. Не потому, что ЛААТ был далеко. Он сам уходил куда-то вниз, под боль, под шум, под серый свет, в место, где не было джунглей, Гривуса и четырех клинков. Перед тем как провалиться, он почувствовал Корда. Слабо. Сквозь медотсек, препараты, боль и чужие руки, удерживающие жизнь на месте. Корд был жив. Злой. Очень живой. Макс почти улыбнулся. Почти. Потом ЛААТ вошел в ангар «Грани», и свет палубы ударил по закрытым векам. Голоса стали громче. - Осторожно! - Держу! - Не за руку, у него кисть! - Где Солас? - Уже здесь, куда ты смотришь?! - Генерал, слышите нас? Макс хотел сказать, что слышит. Хотел спросить о потерях. Хотел приказать проверить южный коридор, вывести последних, не позволить Гривусу прорваться к раненым, поднять резервные группы, предупредить Оби-Вана, Совет, всех, кто мог оказаться следующим в списке машины с четырьмя клинками. Но над ним возник Солас. Без шлема. Или Максу показалось, что без шлема. Лицо расплывалось. Голос, наоборот, был четким, как приказ. - Молчать, генерал. Это медицинский приказ. Макс попытался возразить. Солас положил ладонь ему на грудь, очень осторожно, почти бережно, несмотря на тон. - Корд жив. Основные группы вышли. Гривус не на борту. Остальное потом. Макс замер. Остальное потом. Солас наклонился ближе. - Вы меня поняли? Макс едва заметно шевельнул пальцами. Солас выдохнул. - Хорошо. Теперь отпускайте. Отпускать было страшнее, чем держать. Потому что, пока он держал, Резонанс был рядом, пусть рваный, пусть больной, пусть переполненный страхом. Пока он держал, он знал, что Корд жив. Что Кварц стоит у носилок. Что Оскол молчит слишком близко. Что Вектор все еще ругается у ЛААТ. Что «Грань» вокруг них гудит, принимая раненых, закрывая люки, собирая своих из пасти джунглей. Если отпустить, останется только боль. И тьма. Макс вдохнул, насколько позволяли ребра. Вспомнил Йоду. Вспомнил Корда, который сказал бы «достаточно» даже через разбитую грудь. Вспомнил, что контроль не равен заботе, если держишь слишком крепко. Пальцы наконец разжались. Рукоять меча выскользнула из руки и легла на ладонь Оскола. Солас тихо сказал: - Вот так. Где-то рядом Кварц произнес уже без насмешки: - Одним ритмом, генерал. Макс не смог ответить. Но перед тем как темнота сомкнулась окончательно, он почувствовал ответ Резонанса. Не стройный. Не громкий. Не победный. Рваный, злой, живой. Их общий ритм. Этого хватило, чтобы упасть.