Глава 11. Кровавый рикошет после страсти

Прошло около трех часов, прежде чем Гермиона издала слабый стон и её ресницы дрогнули. Она медленно открыла глаза, щурясь от неяркого света свечей. Голова сильно кружилась, а во рту было сухо, как в пустыне. Первое, что она увидела — знакомый балдахин над кроватью, но ткань была не гриффиндорского алого цвета, а глубокого изумрудного. — Живая, — раздался тихий, хриплый голос из темноты угла комнаты. Гермиона повернула голову и увидела Драко. Он сидел в кресле, подперев подбородок рукой. Его рубашка была расстегнута, на коже виднелись подсохшие пятна крови, а под глазами залегли глубокие черные тени. Он выглядел так, словно сам только что вернулся с того света. Гермиона инстинктивно посмотрела на свою левую руку. Под широким рукавом мужской рубашки прощупывалась гладкая, затянувшаяся кожа. Воспоминания о случившемся в гриффиндорской гостиной и заброшенном классе хлынули лавиной, заставляя её сердце забиться быстрее. Из глаз снова покатились слезы. — Зачем?.. — прошептал она, и её голос сорвался на беззвучный всхлип. — Зачем ты это сделал, Драко? Зачем спас меня? У меня ничего не осталось. Они... они отказались от меня. Я одна. Малфой резко поднялся с кресла и в два шага оказался у кровати. Он не стал утешать её словами. Вместо этого он грубо, но одновременно отчаянно схватил её за плечи, заставляя сесть, и встряхнул. — Заткнись, Грейнджер! Просто заткнись! — его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости и пережитого страха. — Ты думала только о себе? Думала, что просто уйдешь, оставив меня здесь в этом аду в одиночестве? Ты эгоистичная, высокомерная гриффиндорская дура! — Мне больно, Драко... — заплакала она, пытаясь уткнуться лицом в его ладони. — Внутри так больно, я не могу больше это выносить... — Думаешь, мне не больно? — он прижал её к себе, жестко вплетая пальцы в её волосы и заставляя её смотреть ему прямо в глаза. В его серых омутах плескалось чистое, неразбавленное безумие. — Мы оба мертвы, Гермиона. Мы сгорели на этой войне. Но если ты решила отправиться в ад, ты пойдешь туда вместе со мной, а не одна. Ты не имеешь права умирать без моего разрешения. Ты моя зависимость, Грейнджер. Моя гребаная ломка. Его слова, полные собственнической жестокости и извращенной любви, подействовали на неё как самый сильный реанимационный заряд. Пустота внутри неё мгновенно заполнилась этой темной, удушающей страстью. Ей не нужны были правильные слова утешения — ей нужно было это безумие. Гермиона резко подалась вперед, впиваясь в его губы лихорадочным, исступленным поцелуем. Она целовала его так, словно пыталась выпить его жизнь, забрать его силу, чтобы заполнить свои внутренние дыры. Драко глухо застонал, его маска окончательно слетела. Он перехватил её инициативу, толкая её обратно на подушки и нависая сверху всем телом. Его руки действовали быстро, почти грубо. Он рванул подол своей же рубашки, в которую она была одета, обнажая её бедра. Из-за слабости после потери крови её тело было невероятно чувствительным, каждая точка на коже отзывалась электрическим разрядом на его прикосновения. — Скажи это, — прорычал он, спускаясь поцелуями к её шее, кусая кожу до новых багровых отметин. — Скажи, что ты остаешься со мной. — Я остаюсь... я твоя, Драко... убей меня или спаси, но сделай это сейчас, — умоляла она, судорожно разводя ноги и обхватывая его талию. Драко освободился от брюк и вошел в неё одним мощным, глубоким толчком, без долгих прелюдий, заполняя её полностью. Гермиона вскрикнула, запрокидывая голову, и вцепиться ногтями в его обнаженную спину. Этот секс не был похож на предыдущие — в нем не было праздника ненависти. Это была отчаянная, дикая борьба двух утопленников за последний глоток воздуха. Каждый толчок Малфоя был тяжелым, затяжным, он вбивался в неё так глубоко, словно пытался прорости внутрь её существа, сшить их разорванные души своими движениями. Гладкий шелк простыней скользил под её спиной, пока Драко ритмично и безжалостно подчинял её тело своей воле. Из её глаз текли слезы, но это были слезы катарсиса — боль физическая вытесняла ту душевную муку, которая едва не убила её несколько часов назад. Она кричала его имя в подушку, когда темная, сокрушительная волна оргазма накрыла её, заставляя мышцы судорожно сжаться вокруг его члена. Драко зарычал, сделал последние три глубоких, мощных толчка и излился внутрь нее, содрогаясь всем телом и прижимаясь своим мокрым от пота лбом к ее плечу. Они лежали в темноте, тяжело дыша, связанные кровью, магией и общим безумием, из которого уже не было возврата. Тишина, воцарившаяся в спальне Драко после бури страсти, была хрупкой, как тонкий лед. Гермиона лежала, уткнувшись лбом в его плечо. Её пальцы слабо перебирали платиновые пряди его волос, а дыхание постепенно становилось ровным. Малфой не отпускал её, его рука по-прежнему собственнически покоилась на её талии, прижимая девушку к себе так близко, словно он всё ещё пытался удержать её на грани жизни. В воздухе пахло грозой, солью её слез, сексом и едва уловимым, металлическим привкусом магии Блэков, которая всё ещё вибрировала в углах комнаты. Этот покой взорвался внезапно. Тяжелый, глухой стук в дубовую дверь заставил их обоих мгновенно подобраться. — Гермиона! Мы знаем, что ты там! — голос Гарри, донесшийся сквозь сильные заглушающие чары, прозвучал приглушенно, но в нем звенела отчаянная, болезненная решимость. — Пожалуйста, открой. Мы знаем, что случилось. Позволь нам войти. Гермиона застыла. Весь ужас осознания того, что её друзья — бывшие друзья — стоят прямо за этой дверью и знают о её позоре, о её слабости, ледяной волной сковал её мышцы. Она судорожно потянула одеяло до самого подбородка, испуганно глядя на Драко. — Они пришли... — прошептала она, и в её глазах снова заплескалась паника. Драко не ответил. На его лице мгновенно проступили жесткие, хищные черты. Маска Пожирателя Смерти, холодная и беспощадная, вернулась на место. Он мягко, но уверенно убрал её руку со своего плеча и поднялся с кровати. Его движения были быстрыми и точными. Он натянул брюки, застегнул ремень и накинул на плечи черную шелковую рубашку, даже не трудясь застегнуть пуговицы — на его груди и плечах отчетливо виднелись свежие багровые царапины, оставленные ногтями Гермионы. — Лежи здесь и не двигайся, Грейнджер, — ледяным тоном приказал он, вытаскивая палочку из кармана мантии, висевшей на стуле. — Я сам с ними разберусь. — Драко, не надо... — взмолилась она, приподнимаясь на локтях, но он даже не обернулся. Малфой стремительно вышел из спальни в общую гостиную старост. Вторая дверь, ведущая в коридор, содрогалась от новых ударов. Рон кричал что-то неразборчивое, его голос срывался на хрип от слез и удушающего чувства вины. Они пришли не убивать. Они пришли просить прощения, терзаемые осознанием того, что их собственная жестокость едва не толкнула Гермиону в могилу. Но Драко было плевать на их раскаяние. Для него они оставались теми, кто довел её до смертельного порога. Теми, кто заставил её истекать кровью на холодном камне. Он взмахнул палочкой, снимая запирающие заклинания. Дверь резко распахнулась, и на пороге показались Гарри и Рон. Оба выглядели ужасно: растрепанные, с покрасневшими от слез глазами, бледные. Рон сделал шаг вперед, протягивая руки, словно надеялся увидеть Гермиону, но наткнулся на высокую, преграждающую путь фигуру Малфоя. — Где она? — выдохнул Гарри, его взгляд упал на окровавленные манжеты рубашки Драко, которую тот ещё не успел сменить после исцеления. — Малфой, пусти нас к ней. Мы знаем, что она сделала... Мы должны увидеть её. — Вы не сделаете к ней больше ни единого шага, — тихо, но почти шепотом произнес Драко. Кончик его палочки опустился и нацелился прямо в переносицу Поттера. — Вы свое отговорили, святоши. Вы отреклись от неё. Вы стерли её. А теперь убирайтесь вон из моей башни, пока я не вспомнил всё, чему меня учили на Слизерине. — Малфой, ты не понимаешь! — Рон сделал шаг вперед, его лицо исказилось от невыносимой душевной муки. — Это из-за нас... Это я ей сказал те слова! Я должен... я должен попросить прощения, я должен вернуть её! — Вернуть? — Драко издал короткий, лающий, абсолютно безумный смешок. Его серые глаза полыхнули яростью. — Ты думаешь, Уизли, что можно вырезать человеку душу, а потом прийти, похлопать по плечу и сказать «прости»? Она умирала там, на полу. В луже собственной крови. Из-за твоих грязных, праведных слов. Где вы были, когда она резала себе вены? Вы сидели в своей башне и упивались собственной гордостью. Вы не вернете её. Она больше не ваша. Она моя. — Ах ты ублюдок... — Рон не выдержал. Вина, смешанная с дикой, первобытной ревностью и отчаянием, взорвалась внутри него. Он выхватил палочку, даже не думая о последствиях. — Ступефай! Красный луч заклятия прорезал полумрак гостиной, но Драко был готов. Он изящным, отточенным движением крутанул кистью. — Протего! — щит со звоном отразил заклинание Рона, отбросив его в стену. — Ты хочешь помериться силами, нищеброд? Давай. Посмотрим, чему тебя научил Поттер в твоем недоношенном кружке. — Назад, Рон! — крикнул Гарри, тоже выхватывая свою палочку. Ситуация мгновенно вышла из-под контроля. Гарри не хотел драться, он пришел спасать подругу, но вид Малфоя, покрытого кровью Гермионы и заявляющего на нее права, пробудил в нем старые, военные инстинкты. — Малфой, отойди от двери! Экспеллиармус! — Инсендо! — рявкнул Драко, выставляя встречное заклинание. Два мощных луча магии столкнулись посреди старостатской гостиной, выбивая снопы искр. Воздух мгновенно стал тяжелым, заряженным электричеством. Журнальный столик отлетел в сторону и с треском врезался в камин, книги и пергаменты взмыли в воздух, подхваченные магическим вихрем. Это была не школьная дуэль. Это была схватка людей, прошедших войну. В разгар этого смертоносного вихря дверь спальни распахнулась. Гермиона, едва удерживаясь на ногах от слабости, тяжело дыша и кутаясь в огромную белую рубашку Драко, шагнула прямо в эпицентр бури. Её пугало не то, что они убьют Малфоя — её пугало, что Драко, потерявший контроль, сотрет её бывших друзей в порошок, окончательно подписав себе приговор в Министерстве. — Прекратите! Перестаньте! — закричала она, срывая голос, и бросилась наперерез бойцам. Она хотела встать между ними, закрыть собой Драко, остановить это безумие. Но её тело, истощенное недавней кровопотерей, предательски подкосилось в самый неподходящий момент. Она споткнулась, теряя координацию. В эту же секунду Рон, ослепленный яростью и слезами, взмахнул палочкой, выкрикивая очередное оглушающее: — Ступефай! Драко уклонился, и мощный красный луч, пролетев мимо его плеча, на полной скорости врезался прямо в грудь внезапно появившейся Гермионы. Мощный магический удар отбросил её хрупкое тело назад. Голова девушки с глухим, страшным стуком ударилась о тяжелый косяк дубовой двери. Гермиона даже не успела вскрикнуть. Её глаза мгновенно закатились, и она кулем повалилась на каменный пол, полностью теряя сознание. Из свежей раны на затылке по бледной коже поползла тонкая струйка новой, темной крови. Палочки замерли в воздухе. Время словно остановилось. Рон застыл с протянутой рукой, его рот остался приоткрытым, а из груди вырвался дикий, удушливый хрип. Он только что сам ударил ту, ради спасения которой пришел. — Гермиона... — прошептал Рон, и его палочка с глухим стуком выпала из ослабевших пальцев на пол. Лицо Драко в эту секунду исказилось такой неописуемой, первобытной яростью, что Гарри инстинктивно сделал шаг назад, загораживая собой друга. Малфой не издал ни звука. Он просто рванулся вперед, одним мощным ударом наотмашь сбивая Рона с ног так, что у того хрустнула челюсть, и рухнул на колени перед лежащей без чувств девушкой. — Грейнджер... Гермиона, очнись! — его голос сорвался на безумный, хриплый сип. Он бережно приподнял её голову, и его пальцы мгновенно окрасились в красный цвет, нащупав липкую рану на затылке. — Ублюдки... Вы едва не убили её в классе, а теперь пришли добить?! Драко поднял на Гарри и Рона взгляд, в котором не осталось ничего человеческого. Только ледяное обещание скорой и мучительной расправы. — Если она не придет в себя через минуту, — тихо, с леденящей душу отчетливостью произнес Малфой, направляя палочку прямо в грудь хныкающего на полу Рона, — Поттер, тебе придется собирать своего друга по кускам. Убирайтесь отсюда. Живо. Пока я не применил Непростительные. Гарри, понимая, что Малфой сейчас абсолютно безумен и имеет на это полное право, схватил дезориентированного, разбитого кулаком Рона за шкирку и силой поволок его к выходу из башни старост. Ловушка захлопнулась окончательно. Назад дороги не было ни для кого.