Часть 2. Кофта.

Прошло пару часов с того происшествия в раздевалке. Но Лаума не могла не думать о том, как он прижал её к шкафчику, его взгляд и тепло кожи… От этих мыслей внизу живота странно скручивало, и одновременно это выбешивало — ведь из-за этого идиота их спалили в таком странном положении. В отеле у всех были комнаты с двумя кроватями. Лаума жила с Миной по соседству. Девушка ужасно боялась выходить из комнаты из-за смущения, но ради кофе она была готова свернуть горы. Киришима улыбнулся, стоя на кухне. — Лаумааа! Иди сюда. Лаума вздрогнула от неожиданности, но подошла. Из-за жары на ней были шорты и белый топик без рукавов. — Кири… Ты один тут? А где все? — О, они где-то на источниках или тренируются. Я пошёл попить лимонада. А ты? — Да так… Кофе захотелось. — А почему одна? — …Голова болит. Киришима начал с ней привычно беседовать, и Лаума заметила, как он кому-то махнул рукой. От этого её сердце странно сжалось, будто чуя неладное. Киришима с лёгкой улыбкой произнёс: — Кацукиии! Лимонад будешь? Мне зашёл. От одного имени ноги Лаумы дрогнули. Она на всякий случай отошла подальше и села на стул. Девушка помешивала кофе в кружке, стараясь дышать ровно и не показывать смущения. Бакуго выглядел вполне спокойным и даже привычно бодрым. — Чё? Нет, знаю я твой вкус. Лучше чего-нибудь горячего выпью. Лаума застыла, почувствовав на себе его взгляд. — Эй, ведьма. А ты чё опять кофе пьёшь? Это уже третий за день, если не больше. Лаума постаралась скрыть волнение и натянула на лицо привычную улыбку. — Ого, не ожидала, что ты следишь за мной. Какая забота, — с усмешкой ответила беловолосая девушка и начала постукивать ложкой по кружке, стряхивая остатки воды. — Дура, я серьёзно. Это и так легко заметить. — Кацуки, кофе для меня как сигареты. Привычка. Если не выпью — зубы сводит, — она встала и направилась с кружкой в свой номер, прощаясь. Киришима заметил её кофту, забытую на стуле, и кивнул в её сторону: — Кацуки, смотри, кофту оставила. Позовём её? Бакуго какое-то время молча смотрел на кофту, затем спокойно, скрывая эмоции, взял вещь, перекинул её небрежно через плечо и пошёл в сторону номера Лаумы. — Сам отнесу. Иди к остальным. Лаума в это время рылась в своей комнате, пытаясь найти потерянную вещь, и не могла вспомнить, куда её положила. От резкого стука в дверь она подпрыгнула. — Кто??? За дверью раздался низкий, глуховатый голос: — Бакуго. Открывай. Рука Лаумы дрожала над дверной ручкой, но она всё-таки открыла. Девушка смотрела куда-то в сторону его плеча, не набравшись смелости посмотреть ему в глаза после того инцидента в раздевалке. Было слишком смущающе. — Слышь, следи за своими вещами. Вот твоя кофта, — он протянул ей вещь, тоже глядя куда угодно, только не в её глаза. — О-ох… Спасибо, Кацуки… Забылась. Когда Лаума протянула руку, чтобы забрать кофту, их пальцы случайно коснулись. По её спине пробежали мурашки. Между ними повисла тяжёлая тишина. Кацуки вошёл внутрь и закрыл за собой дверь, наконец решившись посмотреть на неё. Прямо в её яркие оранжевые глаза, в которых сейчас смешались самые разные эмоции. — Слушай… В той раздевалке я зашёл, чтобы только помочь. Я не думал о чём-то грязном. Ясно? — Его голос был грубым и по-прежнему выдавал гордость, но потом стал непривычно тихим. — И… То, что случилось после, — случайность. Порыв эмоций. Называй как хочешь, но это было не нарочно. Так что хватит уже быть такой тихой. Это ужасно бесит. Лаума стояла в лёгком шоке. Это было не прямое извинение, но от его слов всё равно стало очень тепло и приятно. От неожиданности девушка слегка покраснела и решилась наконец посмотреть ему в глаза. — Учту… Но я не тихая. С чего ты взял, что это меня вообще волнует? Пф… — Нужно быть, блять, слепым придурком, чтобы не заметить очевидное. Забываешь свои вещи, чаще обычного витаешь в мыслях, кладешь в кофе на одну ложку больше сахара и слишком долго размешиваешь. Моргаешь чаще, — пока он перечислял, его взгляд был твёрдым, но голос оставался грубым и в то же время неожиданно мягким. Лаума мягко говоря впала в шок от его внимательности. Скрыть поднявшийся румянец не получилось. — Кацу… Ты как давно всё это замечаешь? И почему ты вообще это замечаешь?! — Чё? А разве это не обычные вещи? — Ты что… серьёзно?! Ни один нормальный человек не будет замечать такие мельчайшие подробности! Особенно по отношению к тому, кто даже не друг. После её последних слов повисла тяжёлая, угнетающая тишина. Лаума ожидала привычного всплеска гнева, но Бакуго всё так же тихо смотрел ей в глаза, буквально пронзая взглядом. — С каких пор мы просто знакомые, Лаума? Он даже не назвал её «ведьмой», как делал обычно. С ним явно было что-то не так. — Ты… чего? Ну да, мы не друзья. Мы ведь даже толком не общались, не делились чем-то личным, просто тренировались вместе. Она чувствовала, как он внутри закипает, но не понимала причины. Бакуго молча подошёл ближе, встав так близко, что почти касался её носа. Красные глаза выражали раздражение, усталость и ещё что-то, очень глубокое. — Не друг? Тогда почему я соглашаюсь отвозить тебя пьяную домой? Почему позволяю тебе высказываться о чём угодно, когда мы одни или даже в компании? Почему я знаю все твои вкусы и предпочтения? Нахуя я защищаю тебя от всяких мудаков? Это уже дело в тебе, ведьма чёртова. — Ты… серьёзно? Видя его глаза, Лаума глубоко вздохнула. — Я… я не знаю, Кацу. Не знаю, что чувствую. Прости… Ты прав, мы друзья. И ещё раз спасибо за кофту. Но он явно не собирался уходить. Лаума поняла это в тот момент, когда он схватил её за талию и прижал ближе. Она хотела возразить, но не смогла. С ним она почему-то всегда чувствовала себя защищённой. Его голос прозвучал над её ухом хрипло и низко: — Я тоже не знаю, Лаума. Но хочу узнать, потому что меня эта беготня уже подзаебала. Я привык к твоему чёртову запаху, везде ищу твою беловолосую макушку с этой тупой улыбкой, хочу слышать твой голос. Либо говорим сейчас, либо я ухожу. Решай. — Я… — Лаума замялась, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Он практически признался в чувствах. Она прерывисто вздохнула и продолжила. Парень не давил, просто ждал, хотя она ощущала его сильное напряжение. — Когда ты рядом, я всегда чувствую себя странно… защищённой. Но твоё присутствие при этом мешает мне нормально мыслить, и меня это до ужаса бесит. Твой запах, тепло тела, голос, взгляд, чёртово тело… Только ты вызываешь у меня такие смешанные чувства. Он был в заметном шоке, но молчал. — И я вижу твою маску. Ты часто скрываешься за своей агрессией. Ты можешь быть спокойным чаще, но почему-то прячешься. Я вижу, как твои ценности с возрастом изменились. Она набралась духу и посмотрела прямо в его красные глаза. — Кацу, ты мне нравишься. И если это не взаимно, и если ты сейчас засмеёшься… мне всё равно. Я приму. Он молчал почти полминуты, заставляя её нервничать всё сильнее. А потом грубо, низким, хриплым голосом пробормотал: — Идиотка. После этих слов он легко поднял её на руки, словно она ничего не весила. Ноги Лаумы сами обвили его бёдра, а руки легли ему на плечи. Бакуго не дал ей ничего сказать — он просто поцеловал её. Девушка покраснела как помидор, но не смогла оттолкнуть. Наоборот, она нуждалась в этом. Её оранжевые пряди выпали из заколки и упали на нежное плечо. Лаума отвечала на поцелуй как могла. Их носы соприкасались, создавая ощущение невероятной близости. Лаума случайно прижалась к его паху и тихо ахнула ему в губы от ощущения размера. Бакуго лишь крепче прижал её к себе, издав тихий рык, и углубил поцелуй, используя язык. Лаума не заметила, как они оказались на её кровати. Блондин с лёгкостью раздвинул её ноги коленом и, склонившись к шее, начал нежно целовать кожу, вдыхая её аромат. Это было что-то среднее между грубостью и мягкостью. Чертовски приятно. Его неторопливые движения, похожие на лёгкие толчки через ткань, вызывали у неё сильные ответные реакции. Грубые руки нежно касались её бёдер, уверенные поцелуи на шее дарили эйфорию. Лаума тяжело дышала, запустив пальцы в его волосы на затылке. — К-Кацу… Погоди… Пожалуйста… — Что? — Мина может прийти в любой момент… Давай это перенесём до дома… Ммх… Он приподнялся, чтобы посмотреть в её смущённые глаза, и тихо, раздражённо вздохнул. — Хорошо. Но я это запомню. Она хотела что-то ответить, но он снова поцеловал её и просто вышел, бросив на прощание, что завтра она поедет домой в его машине. Лаума осталась одна — с диким румянцем и дрожащими пальцами. Спустя час вернулась Мина и спросила, что с ней, но ответа так и не получила. Загадка.