Часть 1

Тщедушные ниточки болезненного света путаются в занавесках. Давно пора их убрать, эти занавески. Похожие на замызганную паутину не первой свежести, явно не "удачную", брошенную пауком - любимой тетушкой, эти занавески разве что могли дробить ниточки мёртвого света на ещё более мелкие волоски, противно и явно с намерением нагадить лезущие не в рот, как положено волосам, а в глаза, что, собственно, тоже положено. Электрический мертвый свет глаза-фонаря - второго солнца для этой комнатушки, нещадно впивался в глаза своими дробреными ниточками. Глазное яблоко, и без того изъеденное червями - лопнувшими капиллярами, начало стрелять прямиком по глазному нерву так, что, кажется, можно было почувствовать где именно расположен этот проводок, и как долго идёт сигнал до зрительного отдела мозга. Отдела отлынивающего, ведь заплывший взгляд был совершенно невидящим. Странные вещи творятся с ним в этой квартире - пережитке СССР. Одеяло бережно наваливается на тяжело вздымающуюся грудь, подушка прилепила голову в своих объятьях, фонарь ласково выжигал глазницы, настаивая на том, чтобы веки их прикрыли.. Не хватало лишь сна, в эту постель он не приходил уже очень давно. Звон в ушах все усиливался. Может быть, это тишина спящего дома давила на уши, а, может, это просто кровь гуляет по венам. Точно он не знал, но когда писк крови, наконец, превратился в отвратительное дребезжание будильника, мужская рука резким движением заткнула навящевый механизм. Поднять собственное тяжёлое тело с постели - задача под звёздочкой для каждого из нас, но мужчина, вдобавок, сомкнул глаза лишь на пару часов, отчего кости его заскрипели, мышцы запротестовали, сердце закололо, а голова была настолько тяжёлой и уставшей, что со всей своей усталой злости огрела хозяина тупой болью по затылку. Коленки жалобно хрустнули, когда с их помощью тело решили привести в вертикальное положение. Отдавленные пятки со шпорами радости от пробуждения тоже не испытывали. Распрямиться во весь рост было уже легче. Позвоночник поскрипывал, но постепенно послушно изгибался буквой s. Первый шаг, второй. Обойти двуспальную, слишком большую кровать, выползти, прошаркав мазолями по линолеуму, в коридор. Из прямой кишки прихожей добраться до ванной и очень постараться не смотреть в зеркало, уже держась за раковину и вычищая зубы, старательно пытаясь не упасть. Но взгляд все же падает на отражающую поверхность и изможденный двойник в зеркале уныло смотрит старческими глазами на молодого, убитого бессонницей мужчину 30и лет от роду. Долго лучше не смотреть. Выворотит. Холодцом застывшие белки, мутная радужка, точка зрачка. Синюшные и опухшие мешки под глазами, впалые, щетинистые, от того будто грязноватые, щеки. На голове гнездо, в голове - пусто. Действительно, лучше отвернуться. Ноги несут его в кухоньку. Серую и невзрачную, маленькую и тёмную. Свет он включать и не собирался. Ржавая турка скрипит ручкой в тон разнывшимся коленям, но кофе все же варит. Упускает, конечно, но мужчине плевать.. Вроде. Нет, не плевать. Он хватает турку, бухает её на стол и принимается оттирать грязевые лужи на белой плите. Кофе уже в кружке, турка в урне, а рука тянется к приёмнику - тишина и звон крови начинают нервировать. Помехи сменяются старой песней, и мужчина оседает на кривоногую табуретку, забиваясь в угол, цедя холодный уже кофе. /Этот закон давно известен: Неинтересен мир без песен, Но даже если дождь идет с утра, Надо, чтоб люди точно знали: Нет оснований для печали, Завтра все будет лучше, чем вчера! Проснись и пой! Проснись и пой! Попробуй в жизни хоть раз.... / "Завтра все будет лучше, чем вчера," - тихо прошелестел мужчина. Его руки тряслись, расплескивая кофе, голова опустилась к столу, а из грудины вдруг послышался скрипучий вдох. Вдох, похожий на те, что издают недавно тонувшие.. Из мутных глаз сбежали две солёные дорожки. Вдох повторился, и ещё раз, и еще.. А потом мужчина утих. В мгновенье его спина распрямилась, руки остановились. Тонкие губы растянулись в истеричной улыбке, а глаза блеснули нездоровым блеском в свете фонаря.. Слишком резво он подскочил на табуретке, и та, бедняжка, завалилась на бок. В прежнее положение её не вернул никто. Хозяин квартиры спешно собирался. Чистые джинсы, выглаженная рубашка, галстук под горло, электронные часы на правой руке. Зимняя куртка сковала движения, шарф зафиксировал шею и шапка упрятала голову. Перчатки он сунул в карманы, схватил ключи с тумбочки перед зеркалом и опять взглянул отражению в глаза. Улыбка опять расцвела на его губах и губах его отражения. Двойник из зеркала улыбался как-то понимающе, а глаза его были спокойны. "Я ухожу, все заботы оставляю на тебя," - он подмигнул отражению и вышел вон, не заперев двери, забыв ключи на обувной полке. Уличная темень напоминала о том, что ещё зима, но морозов не было и в помине. Мужчина шёл прыгучей походкой, почти вприпрыжку, ошарашивая соседку, возвращавшуюся домой с ночной смены. На часах 7:00, вокруг ни души. Маленький городок лениво просыпался только к 8:00 и окончательно веселел лишь к 10:00. Время ещё есть. На углу мужчина завернул в маленький круглосуточный ларёк. Тётка Ленка, тоже его соседка, буркнула что-то приветственное из своего угла и опять уткнулась в кроссворды. Он потоптался на входе в нерешительности. И вдруг попросил у Ленки листочек и ручку. Продавчиха возмутилась, встрепенулась на своём насесте, но он сумасшедше улыбнулся ей. Ленка, опешив, выклевала полоску с боку страницы кроссворда и протянула ручку. Мужчина быстро что-то чиркнул на бумажке, свернул её маленьким рулончиком и, поблагодарив женщину, ускакал из ларька в сторону своей работы. Каждый день он проходит через мосточек, на котором все молодожёны вешали замки, скрепляя свою любовь железом, помимо золота. Мосточек был небольшой, но речушка, которую он пересекл, была глубокая и буйная. Почти никогда не замерзала, а главная её опасность состояла в торчащих над поверхность острых камнях. Красными от холода пальцами мужчина нашёл нужный замок и всунул туда рулончик. Потом он распрямил спину, вскинул голову к небу. Посыпал мелкий-мелкий снег, и он, улыбаясь, высунул язык, ловя крошки льда. Затем он взглянул на часы и остановил на них время. 8:34. 2ое февраля. С размаху он перекинулся через чугунные перила. Спиной к камням падало его тело, на лице его цвела умиротворенная улыбка. "Теперь мы будем вместе, дорогая, а ублюдок, убивший тебя, пусть горит в аду, Бог его накажет," - последняя мысль и последняя рукописная строчка в его жизни грела душу тёплыми руками погибшей супруги. А, может, тепло разливалось по телу от того, что из сквозной рваной раны струилась кровь, перемешивающаяся с водой... 13.01.21