Глава 17. Предупреждение

POV: Лина

Утро на острове встретило меня сыростью и туманом. Ночью прошёл дождь, и теперь капли всё ещё висели на листьях, медленно срываясь вниз. Лес казался живым и удивительно спокойным. Где-то далеко перекликались птицы, ветер лениво шевелил верхушки деревьев, а под ногами мягко пружинил влажный мох. На первый взгляд это место выглядело почти мирным. Настолько, что можно было забыть, зачем мы вообще здесь оказались. Но стоило вспомнить правила испытания, как спокойствие исчезало без следа. За этими деревьями скрывались десятки участников, каждый из которых был одновременно охотником и добычей. Я прислушалась к окружающим звукам. Шелест листвы, крики птиц, тихий скрип ветвей на ветру. Всё казалось обычным. И всё же где-то глубоко внутри не отпускало ощущение, что этот лес наблюдает за мной так же внимательно, как наблюдаю за ним я. Роль наблюдательного пункта сегодня выполняла толстая ветка старого дерева. Отсюда хорошо просматривалась часть леса, где несколько тропинок сходились в одном месте. Любой участник, решивший пройти через этот участок, неизбежно попадал в поле зрения. По крайней мере, так выглядело на первый взгляд. За последние несколько часов мимо прошло всего трое участников. Первым был высокий мужчина с копьём. Он двигался осторожно и слишком часто оглядывался по сторонам, словно ожидал нападения из-за каждого дерева. Такой долго не протянет. Вторым оказался Томпа. Я проводила его взглядом до тех пор, пока он не исчез среди деревьев. — Не завидую тому, кто станет его целью, — пробормотала я. Хотя, если подумать, гораздо меньше повезло самому Томпе. На этом острове всегда находился кто-то опаснее. Третий участник оказался мне незнаком. Он двигался достаточно далеко, чтобы я не смогла рассмотреть номер, и это раздражало больше, чем хотелось признавать. Я снова посмотрела на карточку цели. 301. Не то. Тихо выдохнув, я убрала карточку обратно в карман и прислонилась к стволу дерева. С каждой минутой становилось всё очевиднее, что найти одного человека на целом острове будет намного сложнее, чем казалось в начале испытания. Кандидатов много, остров слишком большой, а информации мало. Можно было начать охотиться вслепую, но это только увеличивало шансы самому попасть в ловушку. Намного разумнее было ждать, наблюдать и собирать информацию. Это занимало больше времени, зато позволяло не превратиться из охотника в добычу. Ветер качнул ветви, и листья тихо зашелестели над головой. Я прикрыла глаза, но почти сразу открыла снова. Что-то было не так. С самого утра не отпускало странное ощущение, будто кто-то наблюдает за мной. Не прямо сейчас, а постоянно, терпеливо оставаясь где-то за пределами моего зрения. Я резко повернула голову и внимательно осмотрела лес. Вокруг были только деревья, кусты и густые заросли, в которых не было ни малейшего движения. Несколько секунд я продолжала всматриваться в чащу, прислушиваясь к окружающим звукам, но тишину нарушали лишь птичьи голоса, шелест листвы и редкие порывы ветра. Никого вокруг не было. Я медленно выдохнула, пытаясь убедить себя, что всё это лишь нервы. Пальцы сами собой сильнее сжали ветку. Не отпускало ощущение, будто кто-то всё время идёт следом и остаётся где-то поблизости, не показываясь на глаза. Взгляд скользнул по деревьям, кустам и теням между стволами, но стоило попытаться найти источник этого чувства, как вокруг снова оказывалась только пустота. Несколько секунд я продолжала смотреть в одну точку, после чего всё же покачала головой. Скорее всего, это были просто нервы. На этом острове каждый был одновременно охотником и добычей, поэтому неудивительно, что со временем начинаешь подозревать опасность в каждом шорохе и каждом движении среди деревьев. Я ещё раз внимательно оглядела окрестности, однако ничего нового не увидела. Вокруг по-прежнему были только деревья, кусты и тени между стволами. Наконец я поднялась на ноги. Сидеть здесь дальше не было смысла. Если цель не собирается появляться сама, придётся искать её самостоятельно. Спрыгнув с ветки, я мягко приземлилась на влажную землю и направилась дальше через лес. Некоторое время вокруг не происходило ничего необычного. Лес жил своей жизнью: где-то перекликались птицы, ветер шелестел листвой над головой, а под ногами тихо похрустывали мелкие ветки. Я двигалась осторожно, стараясь не оставлять лишнего шума. За годы в Секторе 17 я усвоила простое правило: тот, кто первым замечает противника, обычно живёт дольше. Поэтому, когда впереди мелькнуло движение, тело среагировало раньше мыслей, и я мгновенно замерла на месте. Между деревьями промелькнула фигура человека. Высокий, одетый в тёмное, он находился слишком далеко, чтобы можно было рассмотреть номер. Я быстро пригнулась и укрылась за широким стволом дерева. В этот же момент незнакомец остановился и медленно огляделся по сторонам. На несколько секунд мне даже показалось, что он что-то заметил. Охотник или жертва? Я нахмурилась. Если он тоже кого-то выслеживает, лучше держаться подальше и не привлекать внимание. Если же сам стал добычей, это уже совсем другой разговор. На этом острове чужая ошибка могла стать чьей-то удачей. Выждав ещё несколько секунд, я начала осторожно сокращать расстояние. Шаг за шагом, стараясь не шуметь. Мокрая трава и влажная земля скрывали мои движения, позволяя подбираться всё ближе. Фигура снова пришла в движение, и мне пришлось ускориться. Между деревьями мелькнула спина, затем край тёмного рукава, после чего незнакомец неожиданно свернул вправо. На мгновение я потеряла его из виду. Я бросилась следом. Ветки хлестнули по плечу, пришлось перепрыгнуть поваленное дерево и протиснуться между густыми кустами. Расстояние быстро сокращалось, и на мгновение мне показалось, что ещё немного — и я догоню незнакомца. Но через несколько секунд всё закончилось. Пришлось резко остановиться и оглядеться по сторонам. Вокруг был только лес. Деревья, кусты и влажная земля под ногами. Человек исчез так, словно его здесь никогда не было. Несколько секунд я внимательно осматривала окрестности, надеясь заметить хоть какой-нибудь след, но безрезультатно. — Чёрт... Я ещё раз внимательно осмотрела лес, хотя уже понимала, что это бесполезно. Либо незнакомец двигался гораздо лучше, чем казалось на первый взгляд, либо заметил меня раньше. Ни один из вариантов не радовал. В любом случае преследование закончилось, так толком и не начавшись. На этот раз добыча оказалась быстрее. Я уже собиралась продолжить путь, когда позади тихо хрустнула ветка. Звук был настолько слабым, что другой человек, возможно, не обратил бы на него внимания. Но мне этого хватило. Я резко обернулась, машинально потянувшись к ножу. Вокруг не было ничего, кроме деревьев и густых кустов. Несколько секунд я внимательно всматривалась в заросли, однако так и не заметила ни малейшего движения. Только ветер шевелил ветви над головой, а где-то в стороне вспорхнула птица. — Белка... наверное. Прозвучало не слишком убедительно. Неприятное чувство внутри никуда не исчезло и теперь лишь сильнее царапало нервы. Минут через двадцать впереди послышался знакомый всплеск, заставивший меня насторожиться. Осторожно шагнув ближе, я раздвинула ветки и невольно улыбнулась. За зарослями открылось небольшое озеро, над которым всё ещё висела лёгкая утренняя дымка. После мрачных мыслей и постоянного ощущения слежки эта картина показалась почти спокойной. На большом камне у самой воды стоял Гон. Сосредоточенно нахмурившись, он размахивал удочкой, словно отрабатывал какой-то сложный боевой приём. Через мгновение леска со свистом рассекла воздух, крючок полетел вперёд, благополучно промахнулся и запутался в ближайшем кусте. — Ай... Гон поморщился, недовольно посмотрел на запутавшуюся леску и принялся осторожно освобождать её из куста. Наблюдать за этим было неожиданно забавно, поэтому я просто прислонилась плечом к дереву и несколько секунд молча следила за его попытками. — Очень профессионально. Услышав голос, Гон резко обернулся. На мгновение на его лице появилось искреннее удивление, но уже через секунду оно сменилось широкой улыбкой. — Лина! — Привет. — Напугала. — По твоему лицу этого не видно. Гон почесал затылок. — Ну да. Наверное, потому что я сначала удивился. Подойдя к берегу, я посмотрела на удочку, потом на куст, в котором всё ещё путалась леска. — Что делаешь? — Тренируюсь. — Это заметно. Гон снова приготовился к броску и поудобнее перехватил удочку. — Смотри. Я с сомнением посмотрела на куст, который совсем недавно победил его в честной борьбе. — Уже боюсь. — Не надо. В его голосе не было ни капли сомнения. Он резко взмахнул удочкой, и леска со свистом рассекла воздух. На этот раз бросок оказался гораздо удачнее: крючок обвился вокруг тонкой ветки на другом берегу. Гон довольно улыбнулся, словно только что совершил что-то действительно впечатляющее. — Получилось! Я посмотрела на несчастную ветку, потом на его сияющее лицо и усмехнулась. — Поздравляю. — Хочешь попробовать? — Нет. — Почему? — Потому что не собираюсь охотиться на людей с помощью удочки. — А я собираюсь. Несколько секунд я молча смотрела на него. — Это меня и беспокоит. — По-моему, план хороший. — Именно это и пугает. Гон тихо рассмеялся. Потянув леску на себя, он освободил крючок и снова приготовился к броску. На этот раз уверенности у него было не меньше, чем раньше. Правда, результат оказался куда менее впечатляющим. Крючок благополучно зацепился за куст прямо над его головой. — ... Несколько секунд мы молча смотрели на запутавшуюся леску. — Очень профессионально, — повторила я. Гон наконец посмотрел на результат своих стараний и с самым серьёзным видом заявил: — Это была разведка. — Конечно. — Я проверял дальность. — Угу. Переубеждать его я даже не пыталась. Гон наконец освободил леску и снова встал в стойку. На этот раз бросок получился почти идеальным. Крючок обвился вокруг небольшой ветки на другом берегу, и Гон тут же резко дёрнул удочку. Ветка с тихим треском сломалась и упала в воду. — Есть! В его голосе было столько гордости, будто он только что победил серьёзного противника. — Вот это уже лучше. Гон довольно улыбнулся, а я невольно усмехнулась в ответ. Некоторое время мы просто стояли возле воды. Странно, но рядом с ним даже этот остров казался не таким опасным. Словно Гон каким-то образом умудрялся делать нормальным всё вокруг себя, включая экзамен, где люди охотились друг на друга. Поэтому нарушать тишину не хотелось. Но в конце концов я всё же заговорила первой. — Ты всё ещё собираешься охотиться на Хисоку? Гон сразу понял, к чему я веду. Улыбка на его лице слегка померкла, но отступать он явно не собирался. — Да. Тяжело вздохнув, я скрестила руки на груди. — Гон... — Я знаю. — Нет, не знаешь. Он ненадолго отвёл взгляд и посмотрел на озеро. — Знаю. — Тогда почему? Несколько секунд он молчал, задумчиво глядя на воду. Потом перевёл взгляд на удочку в своих руках. — Потому что хочу сделать это сам. Я нахмурилась. — Это плохая причина. — Может быть. — Очень плохая причина. — Возможно. Судя по его тону, он и сам это прекрасно понимал. Я раздражённо скрестила руки на груди. — Ты видел, что он сделал в тоннеле. — Видел. — Видел, что произошло на болоте. — Видел. — И всё равно собираешься лезть к нему. — Да. Ответ прозвучал настолько спокойно и уверенно, что я на мгновение потеряла дар речи. Казалось, будто мы говорили не о Хисоке, а о какой-нибудь безобидной прогулке по лесу. Именно это спокойствие раздражало больше всего, потому что Гон прекрасно понимал, насколько опасен его противник, и всё равно собирался действовать по-своему. На секунду мне даже захотелось бросить в него камень — небольшой, совсем маленький, просто чтобы проверить, начнёт ли он наконец воспринимать происходящее чуть серьёзнее. Гон посмотрел на меня и неожиданно улыбнулся. — Не переживай. — Я не переживаю. Гон только усмехнулся. — Переживаешь. — Нет. — Переживаешь. Я закатила глаза. — Гон. — Ладно, — сдался он так легко, что сразу стало понятно: на самом деле не сдался. — Переживаешь совсем чуть-чуть. Я лишь закатила глаза. Невозможный человек, который каким-то образом умудрялся смотреть на смертельно опасные вещи так, будто они были обычным приключением. И всё же именно поэтому хотелось, чтобы с ним ничего не случилось. Некоторое время мы стояли у воды, наслаждаясь редкой для этого острова тишиной. Гон задумчиво покачивал удочку в руках и наблюдал за кругами на поверхности воды, а потом вдруг перевёл взгляд на меня и спросил: — А ты чем занималась всё это время? — Искала цель. — Нашла? — Нет. — Жаль. На мгновение мне показалось, что сейчас последует какой-нибудь полезный совет или хотя бы вопрос, но на этом его мысль неожиданно закончилась. — Очень информативно. Гон лишь усмехнулся. — Ну а кого-нибудь видела? На этот вопрос ответ нашёлся почти сразу. — Киллуа. Гон мгновенно оживился. — Правда? — Угу. — Как он? Я вспомнила мелькнувшую между деревьями белую макушку. — Выглядит так, будто гуляет по парку. Гон рассмеялся. — Это похоже на него. — Не думаю, что он вообще воспринимает этот экзамен всерьёз. — Возможно. Я только пожала плечами, вспоминая, насколько спокойно Киллуа выглядел среди всего этого хаоса. — Он кого-то выслеживал. По крайней мере, мне так показалось. — Вы разговаривали? — Нет. Вообще-то я могла бы его окликнуть, но почему-то не стала. В тот момент он выглядел совсем не так, как обычно рядом с Гоном. Не мальчишкой, который спорит по любому поводу и постоянно закатывает глаза, а человеком, для которого охота, опасность и подобные испытания давно стали привычной частью жизни. Он двигался быстро, уверенно и слишком сосредоточенно, словно уже давно знал, что делает. Наверное, поэтому я просто проводила еговзглядом, пока белая макушка не исчезла между деревьями. — Ещё видела Ханзо, — продолжила я. — Правда? — На секунду. — Он сильный? — Да. По тому, как он двигался, это было понятно сразу. Я до сих пор помнила, насколько бесшумно двигался Ханзо. Казалось, он просто появлялся в одном месте и через мгновение исчезал в другом, не оставляя после себя ни единого звука. — Он меня тоже не заметил, — добавила я. — Или сделал вид. — Возможно. С Ханзо никогда нельзя быть уверенным. Гон лишь кивнул, явно соглашаясь с этим, после чего на несколько секунд между нами воцарилась тишина. Мы молча смотрели на воду, по которой ветер время от времени пускал лёгкие волны. — Так какой у тебя план? — наконец спросила я. Судя по тому, как загорелись его глаза, ответ мне заранее не понравится. — Всё просто. — Уже страшно. — Я дождусь, пока Хисока начнёт охотиться на кого-нибудь. — Очень страшно. — Потом подкрадусь. — Ещё хуже. — И заберу номерок. Я молча закрыла лицо рукой, пытаясь понять, шутит он или говорит серьёзно. — Гон... — Что? — Ты говоришь это так, будто собираешься украсть яблоко с прилавка. — А разве нет? Несколько секунд я просто смотрела на него. — Нет. — Почему? — Потому что это Хисока. — Ну да. — Ты вообще слышишь себя? Гон ненадолго задумался, причём настолько серьёзно, что на мгновение мне показалось, словно он действительно пытается найти в своём плане хоть один недостаток. — Наверное, нет. — Это многое объясняет. Гон снова рассмеялся. Иногда мне казалось, что его просто невозможно напугать, хотя, возможно, дело было не в смелости, а в том, что он далеко не всегда понимал, когда действительно стоит бояться. Я отвела взгляд к озеру и несколько секунд молча наблюдала за отражением неба на воде и кругами, которые расходились от упавшего листа, после чего тихо вздохнула. — Ладно. Гон моргнул и удивлённо посмотрел на меня. — Ладно? — Да. — Ты больше не будешь меня отговаривать? — Нет. Гон удивлённо моргнул. — Почему? Несколько секунд я молчала, а потом просто пожала плечами. — Потому что это бесполезно. Он улыбнулся так широко, будто только что услышал именно тот ответ, на который надеялся. — Спасибо, Лина. — Не за что. — Я постараюсь вернуться живым. — Постарайся. — Обязательно. — Очень постарайся. — Хорошо. Судя по его лицу, он действительно собирался выполнить это обещание. Насколько вообще можно верить человеку, который решил охотиться на Хисоку с удочкой. Я только покачала головой. Невозможный человек. Совершенно невозможный. Поднявшись с камня, Гон закинул удочку на плечо и посмотрел в сторону леса. — Думаю, мне пора. — Мне тоже. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Странно, как сильно всё изменилось за последнюю неделю. Когда я приехала на экзамен, мне казалось, что остальные кандидаты останутся просто случайными людьми, которых я вскоре забуду. Но теперь мысль о том, что с Гоном может что-то случиться, почему-то вызывала неприятную тяжесть внутри. — Удачи, Гон. — Тебе тоже. — Не геройствуй. — Постараюсь. — Ты сейчас врёшь? — Немного. — Так и знала. В ответ он только рассмеялся, словно разговор шёл о чём-то совершенно безобидном. Через мгновение он уже бежал через лес, легко перепрыгивая корни и поваленные ветки, будто направлялся навстречу чему-то интересному, а не к человеку вроде Хисоки. Я проводила его взглядом и ещё несколько секунд смотрела туда, где он исчез между деревьями. Уже собираясь уходить, я случайно посмотрела вправо и на долю секунды заметила между деревьями высокую тёмную фигуру. Сердце неприятно сжалось. Возникло отчётливое ощущение, что кто-то всё это время наблюдал за мной из леса. Я резко повернула голову, но там уже никого не было. Только деревья, кусты и качающиеся под ветром ветви. Несколько секунд я продолжала всматриваться в заросли, однако лес словно нарочно не оставлял ни единой подсказки. — Да что за... Тихо пробормотала я, не сводя взгляда с зарослей. Как ни старалась убедить себя, что всё это лишь игра воображения, ощущение чужого присутствия никуда не исчезло. В конце концов пришлось отвернуться и продолжить путь. Пора было возвращаться к собственным проблемам. Несколько минут я шла через лес, внимательно прислушиваясь к каждому звуку вокруг. Ветер шелестел листвой, где-то перекликались птицы, под ногами мягко пружинил влажный мох — самый обычный лес, который ничем не отличался от того, что окружал меня всё утро. Именно поэтому момент, когда знакомое чувство начало возвращаться, показался особенно неприятным. Сначала оно было едва заметным, почти неуловимым, но с каждым шагом становилось всё сильнее, словно кто-то снова следил за мной из-за деревьев и терпеливо ждал, пока я это пойму. Я резко остановилась и оглянулась через плечо, однако лес встретил меня всё той же обманчивой пустотой. Между деревьями не было никого, только тени, качающиеся ветви и влажные кусты, но это почему-то не приносило облегчения. Наоборот, внутри всё сильнее нарастало ощущение опасности. — Хватит уже... — тихо пробормотала я. Однако собственные слова не помогли. Чужое присутствие ощущалось почти физически, и с каждым шагом становилось всё труднее отделаться от мысли, что кто-то не просто наблюдает за мной, а медленно приближается. Лишь спустя несколько минут я поняла, что именно меня настораживает. Птицы никуда не делись, но их голоса внезапно исчезли. Ещё недавно лес жил своей обычной жизнью, наполненный десятками звуков, а теперь вокруг повисла почти неестественная тишина. Даже ветер стих, и на мгновение показалось, будто весь остров замер вместе со мной. Я остановилась, почувствовав, как неприятно сжалось сердце. Такое уже случалось в Секторе 17. Животные часто замечали опасность раньше людей и первыми покидали территорию, если поблизости появлялся настоящий хищник. Медленно оглядевшись по сторонам, я не увидела ничего подозрительного. Лес оставался пустым. Ни движения среди деревьев, ни случайного шороха в кустах, ни малейшего намёка на чьё-то присутствие. И всё же именно сейчас стало страшнее всего. Возникло ощущение, будто кто-то находится совсем рядом и терпеливо ждёт подходящего момента. Немного ускорив шаг, я направилась дальше. Сначала совсем немного, потом ещё быстрее. Постепенно лес начал редеть, а впереди между деревьями показался свет. Через несколько секунд стволы расступились, открывая небольшую поляну. Едва выйдя на неё, я замерла на месте. Посреди поляны неподвижно стояла высокая фигура. Казалось, будто он ждал меня. Нет. Не казалось. Он действительно ждал. Сердце болезненно толкнулось в груди. На секунду мне показалось, что весь мир вокруг вдруг отступил куда-то на второй план. Лес, ветер, птицы — всё исчезло, растворилось, оставив в центре моего внимания только одну высокую фигуру. Гиттаракуру. В тот момент я поняла одну простую вещь: всё утро за мной следил именно он. Хруст ветки за спиной, тень, мелькавшая между деревьями, и постоянное ощущение чужого взгляда, которое никак не удавалось списать на нервы или усталость, внезапно обрели смысл. Всё это время кто-то действительно наблюдал за каждым моим шагом, а теперь больше не скрывался и стоял прямо передо мной. Лицо казалось неправильным настолько, что взгляд цеплялся за каждую деталь. Было ощущение, словно его собрали из отдельных частей и затем кое-как соединили вместе иглами. Натянутая кожа делала черты почти неподвижными, похожими на плохо сделанную маску. Однако сильнее всего тревожили глаза. В них не было ни раздражения, ни любопытства, ни каких-либо других человеческих эмоций. Они просто смотрели на меня — спокойно, неподвижно и не мигая. Я остановилась в нескольких шагах от него. Всё внутри буквально требовало развернуться и бежать без оглядки, пока ещё была такая возможность. Инстинкты редко ошибались, а сейчас они кричали об опасности так громко, что игнорировать их становилось всё труднее. И всё же ноги словно приросли к земле. — Вот неожиданность, — первой заговорила я. Собственный голос прозвучал гораздо спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле. Ответа не последовало. Он продолжал молча смотреть на меня так долго, что тишина постепенно начала давить сильнее любых слов. Неподвижный, совершенно спокойный, он словно что-то взвешивал в уме, и от мысли, что именно может занимать его сейчас, становилось всё тревожнее. По спине пробежал холодок. Внутри росло странное чувство, что ещё мгновение — и произойдёт что-то очень неправильное. Затем его губы едва заметно дрогнули, нарушая неподвижность этого жуткого лица, и только после этого он заговорил. — Лина. На мгновение я застыла. Всё внутри неприятно сжалось от осознания, что этот человек знает моё имя. — Похоже, я популярнее, чем думала. Его улыбка стала чуть шире. — Возможно. Его голос звучал тихо и хрипло, словно он редко пользовался им. Пока он говорил, я следила за каждым его движением, пытаясь понять, что именно вызывает во мне такое беспокойство. Но чем дольше смотрела, тем сильнее становилось ощущение, что передо мной стоит кто-то чужой. Он двигался не так, как обычные люди, не так, как охотники и даже не так, как опасные преступники из Сектора 17. Будто его тело существовало по каким-то собственным законам, а человеческий облик был всего лишь плохо изученной маской. — Я твоя цель? — спросила я. Несколько секунд он молчал, а затем слегка наклонил голову набок. — А если да? От его спокойного тона по спине пробежал холодок. — Тогда день становится очень неприятным. — Хм. Снова повисла тишина. Гиттаракура просто смотрел на меня, причём настолько внимательно, что постепенно становилось не по себе. Возникало ощущение, будто он не слушает мои слова, а изучает меня саму, оценивая и взвешивая что-то известное только ему. Захотелось сделать шаг назад, однако я заставила себя остаться на месте и не отводить взгляд. — Ты следил за мной? — Да. Он даже не попытался отрицать. Не удивился вопросу, не отвёл взгляд и не стал искать оправданий. Просто ответил так спокойно, словно речь шла о чём-то совершенно обычном. — С самого утра? — Дольше. По позвоночнику медленно пробежал холод. Что именно означало это «дольше», я не знала, но почему-то была уверена, что ответ мне не понравится. — Зачем? На мгновение в его взгляде появилось что-то новое. Совсем слабое, почти неуловимое, но после всей этой холодной отстранённости перемена сразу бросилась в глаза. Впервые за время разговора Гиттаракура выглядел человеком, которого действительно что-то заинтересовало. — Любопытство. — Очень сомнительная причина. — Возможно. На губах появилась знакомая жуткая улыбка, а меня всё больше раздражало то, насколько уверенно и расслабленно он себя ведёт. Казалось, он с самого начала знает, чем закончится этот разговор, и теперь просто наблюдает за моими реакциями, находя в этом какое-то извращённое удовольствие. — Тогда удовлетворил любопытство? — Частично. Этот ответ почему-то не принёс никакого облегчения. Скорее наоборот. Несколько секунд я смотрела на него, пытаясь понять, что именно он имеет в виду, и вдруг мне показалось, что его лицо словно изменилось. Совсем немного. Будто под неподвижной маской на мгновение шевельнулось что-то живое. Я моргнула и всё исчезло. Наверное, это была просто игра света или усталость. — Ты дружишь с Киллуа. Это был не вопрос. Гиттаракура произнёс его имя с такой уверенностью, словно уже давно наблюдал за нами и успел сделать собственные выводы. В груди неприятно кольнуло. — Допустим. — Не подходи к нему. При имени Киллуа в его голосе что-то изменилось. Совсем немного, почти неуловимо, но после всей этой холодной отстранённости разница ощущалась слишком отчётливо. Я могла бы решить, что мне показалось, если бы не одно обстоятельство. Внезапно стало ясно, что этот разговор с самого начала был не обо мне. Не о номерках, не об экзамене и даже не о слежке. Всё это время его интересовал только один человек. Киллуа. Воздух вокруг словно стал тяжелее. Несколько секунд я молчала, пытаясь найти другое объяснение услышанному, но его просто не существовало. Мне не показалось. — Что? — Не подходи к Киллуа. Те же слова, но теперь они прозвучали совсем иначе. Из голоса исчезло безразличие, и от этого стало только хуже. В нём появилась какая-то холодная уверенность человека, который привык, что его предупреждения воспринимают всерьёз. Я почувствовала, как сердце ускорило ритм. — С чего бы? Несколько секунд он молчал, продолжая смотреть мне прямо в глаза. В какой-то момент я поняла, что его жуткая улыбка исчезла без следа, и почему-то это напугало сильнее, чем её присутствие. — Потому что это не твоё дело. Раздражение пересилило осторожность. — Он человек, а не вещь. — Ты ничего о нём не знаешь. — А ты знаешь? Вопрос вырвался сам собой раньше, чем я успела подумать, стоит ли его задавать. Ответ пришёл не сразу. Несколько долгих секунд Гиттаракура просто смотрел на меня, и эта тишина постепенно становилась тяжелее любых угроз. Именно в этот момент стало по-настоящему страшно. Не так, как рядом с Хисокой, чью опасность можно было увидеть и понять. Здесь всё было иначе. Словно передо мной стояло что-то, глубину чего я даже не способна осознать. — Больше, чем ты думаешь. Холод пробежал по спине. Перед глазами всплыли воспоминания о Киллуа и его странном поведении рядом с Гиттаракурой. Тогда я не придала этому большого значения, но теперь отдельные детали начали складываться в единую картину. Его настороженный взгляд во время жеребьёвки, привычка следить за этим человеком даже тогда, когда тот ничего не делал, и напряжение, которое появлялось всякий раз, стоило им оказаться рядом. Раньше всё это казалось обычной осторожностью. Сейчас же происходящее выглядело совсем иначе. Будто Киллуа давно знал что-то важное или, по крайней мере, чувствовал опасность там, где остальные её ещё не замечали. Гиттаракура сделал шаг вперёд, сокращая и без того небольшое расстояние между нами. Движение было настолько незначительным, что со стороны его можно было бы даже не заметить, но тело отреагировало мгновенно. Каждый инстинкт буквально кричал об опасности. — Последний раз предупреждаю. Голос прозвучал почти шёпотом, но от этого слова не стали менее опасными. — Держись от него подальше. Несмотря на страх, отводить взгляд или делать шаг назад почему-то не хотелось. Наоборот, чем настойчивее звучало его предупреждение, тем сильнее внутри поднималось раздражение. Возможно, это было не самым разумным решением, но промолчать я всё равно не смогла. — А если не послушаю? На несколько секунд между нами снова повисла тишина. Гиттаракура продолжал смотреть прямо на меня с тем же спокойствием, словно мой вопрос совершенно его не удивил. В его взгляде не появилось ни раздражения, ни злости, и именно это настораживало сильнее всего. Затем уголки его губ медленно дрогнули. Это была не улыбка в привычном смысле слова, а нечто гораздо более неприятное. Возникло ощущение, словно сама мысль о моём неповиновении его не раздражает, а наоборот, забавляет. — Тогда ты станешь помехой. От этих слов внутри всё неприятно сжалось. — Помехой чему? — Не твоё дело. Ответ последовал настолько быстро, что я сразу насторожилась. Не было ни паузы, ни раздумий, будто этот разговор уже много раз происходил у него в голове и теперь он просто повторял заранее подготовленные фразы. Я нахмурилась ещё сильнее. — Всё это из-за Киллуа? На этот раз он ничего не ответил. Но почему-то именно молчание оказалось самым красноречивым. В груди неприятно сжалось, потому что отсутствие ответа подтверждало гораздо больше, чем любые слова. Странно. За всё время экзамена я видела их рядом всего несколько раз, однако теперь эти воспоминания всплывали одно за другим. И каждый раз что-то казалось неправильным. Что-то, чему тогда не находилось объяснения. Киллуа замечал его раньше остальных, следил за ним и напрягался так, словно постоянно ожидал удара. Теперь же этот человек стоял передо мной и предупреждал держаться от него подальше, словно имел право решать, кто может находиться рядом с Киллуа, а кто нет. Зачем? Кто он вообще такой? Наставник? Враг? Наёмный убийца? Кто-то из его прошлого? Или человек, связанный с семьёй? Чем больше я думала об этом, тем сильнее понимала, что ни одна из версий не подходит полностью. — Кто ты ему? Слова сорвались с губ раньше, чем я успела их остановить. Впервые за всё время разговора на лице Гиттаракуры мелькнула какая-то реакция. Совсем слабая, почти незаметная, но её хватило, чтобы внутри всё тревожно сжалось. Воздух вокруг словно стал тяжелее, а инстинкты мгновенно подсказали, что я зашла слишком далеко и затронула тему, о которой он говорить не собирался. Только теперь я поняла, насколько неудачным был этот вопрос. Гиттаракура сделал всего один шаг вперёд, однако этого оказалось достаточно, чтобы сердце пропустило удар и по спине снова пробежал холод. — Не задавай вопросы, которые тебя не касаются. Голос Гиттаракуры оставался спокойным, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном. Но после едва заметной перемены в его лице это спокойствие воспринималось совсем иначе. От него становилось только страшнее. Раздражение и тревога смешались внутри в неприятный комок. — Тогда перестань говорить мне, с кем общаться. Его взгляд стал холоднее, и на какое-то мгновение весь окружающий мир словно растворился. Я больше не замечала ни леса вокруг, ни шелеста листвы, ни ветра. Остались только эти неподвижные глаза, в которых не отражалось ни одной эмоции. И чем дольше я смотрела в них, тем сильнее становилось ощущение, что под человеческой оболочкой скрывается что-то чужое, огромное и совершенно неправильное. Только сейчас до меня дошло, что именно вызывает это чувство тревоги. Проблема была не в его странной внешности и не в холодном голосе. Рядом с Гиттаракурой постоянно возникало ощущение, будто он лишь притворяется человеком, причём делает это настолько давно, что временами забывает, как именно должны вести себя люди. От этой мысли по спине пробежали мурашки. Тем временем Гиттаракура слегка склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то, чего не слышала я, а затем негромко сказал: — Ты слишком много смотришь. — Что? — На него. Его взгляд вдруг стал внимательнее. На мгновение показалось, будто впервые за весь разговор он смотрит по-настоящему, однако почти сразу я поняла, что дело вовсе не во мне. Казалось, Гиттаракура оценивает сам факт моего существования рядом с Киллуа, пытаясь понять, насколько близко я успела к нему подобраться и какое место занимаю в его жизни. Однако сильнее всего тревожили не угрозы и не предупреждения, а то, как он говорил о Киллуа. Слишком уверенно, слишком спокойно, словно действительно считал себя вправе решать, кто может находиться рядом с ним, а кто нет. От этой мысли сердце снова неприятно сжалось. — Мы друзья. — Друзья. Гиттаракура медленно повторил это слово, и в его голосе прозвучало что-то странное. Казалось, он не столько отвечал мне, сколько размышлял вслух, пытаясь понять или вспомнить значение того, что для большинства людей кажется совершенно обычным. На несколько секунд его взгляд стал рассеянным, будто слово «друзья» заставило его вспомнить что-то давно забытое. Однако это состояние быстро исчезло, и он снова посмотрел на меня. Слишком долго и слишком внимательно, отчего внутри стало ещё тревожнее. В тот момент мне вдруг показалось, что сама идея дружбы кажется ему чем-то неправильным. Не смешным и не глупым, а именно неправильным. И от этого взгляда впервые за всё время разговора захотелось отвернуться. — Это не имеет значения. В его голосе не было ни сомнений, ни колебаний, словно дружба, о которой я говорила, вообще не заслуживала внимания. — Для тебя, может быть. — Для тебя тоже. От этих слов внутри снова поднялось раздражение. В какой-то момент ветер стих, а вместе с ним исчезли и последние звуки леса. Тишина стала почти болезненной, заставляя невольно прислушиваться к каждому движению и каждому вдоху. Именно поэтому тихая усмешка Гиттаракуры прозвучала особенно неприятно. — Интересно. От этих слов внутри сразу возникло нехорошее предчувствие. — Что именно? Несколько секунд он смотрел на меня, после чего едва заметно качнул головой. — Ничего. Я не поверила ему ни на секунду. За всё время разговора это была, пожалуй, самая очевидная ложь, но спрашивать дальше почему-то больше не хотелось. Наоборот, всё внутри настойчиво требовало уйти отсюда, пока ещё есть такая возможность. Возникло неприятное чувство, что я подошла слишком близко к чему-то важному. К чему-то, что скрывалось за всеми этими недомолвками, предупреждениями и странным интересом к Киллуа. И почему-то казалось, что знать правду будет гораздо опаснее, чем оставаться в неведении. Гиттаракура медленно отвернулся, словно разговор уже закончился. Словно решение было принято задолго до этой встречи и теперь ему оставалось лишь наблюдать за тем, как всё пойдёт дальше. — Уходи. — Это приказ? — Совет. — А если не воспользуюсь им? Он замер всего на мгновение, после чего слегка повернул голову и посмотрел на меня через плечо. — Тогда следующий разговор будет намного короче. Его голос оставался таким же спокойным, но именно поэтому слова прозвучали особенно неприятно. Внутри всё сжалось от отчётливого понимания, что это не предупреждение и не попытка напугать меня. Он просто сообщил факт. Когда его фигура окончательно исчезла среди деревьев, я ещё долго смотрела в пустоту, ожидая, что он снова появится из-за ближайшего ствола. Лишь спустя несколько секунд пришло осознание, что всё это время я стояла почти не дыша. Воздух с шумом вырвался из лёгких, а вместе с ним начала уходить и странная оцепенелость. Ноги внезапно стали тяжёлыми, поэтому я медленно опустилась на ближайший камень. Только тогда взгляд зацепился за собственные руки. Пальцы дрожали так заметно, что скрывать это не было никакого смысла. И именно в этот момент я поняла, насколько сильно испугалась на самом деле. — Чёрт... Голос прозвучал хрипло, а в горле неприятно пересохло. Я привыкла к опасности намного раньше, чем должна была. Драки, ножи, угрозы и люди, готовые на всё ради выживания, давно перестали вызывать настоящий страх. После жизни в Секторе 17 подобные вещи воспринимались почти как часть повседневности. Именно поэтому собственная реакция пугала ещё сильнее. Гиттаракура не напоминал никого из тех, кого мне доводилось встречать раньше. Рядом с ним постоянно возникало чувство, будто передо мной стоит не человек, а что-то другое, скрытое под человеческой оболочкой и временами забывающее, как именно нужно себя вести, чтобы казаться обычным. Некоторое время я ещё стояла посреди поляны, пытаясь разобраться в собственных мыслях. Чем больше я вспоминала разговор, тем сильнее понимала, что тревогу вызывает не сам Гиттаракура. Точнее, не только он. Меня не отпускала мысль о Киллуа и о том, как этот человек говорил о нём. Что бы их ни связывало, этобыло нечто гораздо более тёмное и опасное, чем обычная вражда. И почему-то впервые за весь экзамен мне стало по-настоящему страшно за Киллуа. Постепенно лес снова наполнился звуками. Вернулись птицы, зашелестела листва, и только внутри по-прежнему оставалось неприятное чувство тревоги. Будто вместе с исчезнувшей фигурой Гиттаракуры ушло не всё. Медленно выдохнув, я провела рукой по волосам и машинально коснулась кармана. Пальцы нащупали карточку цели. Достав её, я посмотрела на номер. 301 Несколько секунд просто смотрела на смятую бумагу, а затем невольно усмехнулась. Гиттаракура. Моя цель. Ирония ситуации была настолько абсурдной, что хотелось рассмеяться. После этой встречи сама мысль о том, чтобы попытаться забрать у него номерок, выглядела откровенно самоубийственной. Впервые за всё испытание я всерьёз задумалась, что три очка за других участников звучат как невероятно хороший план. На мгновение я попыталась представить, как именно должна забрать у него номерок. Картина получалась на удивление короткой. Я подбираюсь ближе, пытаюсь вытащить номерок, а затем совершаю ошибку и привлекаю его внимание. На этом воображение неизменно обрывалось, потому что представить события после этого было сложно. Не из-за нехватки фантазии, а потому что для меня они закончились бы слишком быстро. Я вспомнила его взгляд, его голос и то странное ощущение, словно рядом со мной стояло что-то, лишь притворяющееся человеком. Затем в памяти всплыло предупреждение: «Следующий разговор будет намного короче». Усмешка сама собой исчезла. Пожалуй, три очка за других участников действительно были отличной идеей. Я убрала карточку обратно в карман и заставила себя успокоиться. Мысли постепенно становились всё более чёткими и упорядоченными, вытесняя страх на второй план. За годы жизни в Секторе 17 я усвоила немало правил, и одно из них сейчас всплыло в памяти особенно ясно: если не можешь победить — не лезь напролом, а ищи другой путь. Для прохождения испытания требовалось шесть очков, и три из них у меня уже были. Собственный номерок оставался при мне, поэтому задача сводилась к тому, чтобы добыть ещё три очка, забрав номерки у других участников. План был далеко не идеальным, но, в отличие от охоты на Гиттаракуру, выглядел вполне выполнимым. Убрав руку от кармана, я ещё раз посмотрела в сторону леса, где среди деревьев исчезла высокая фигура. Странно, но сейчас меня беспокоил уже не номерок. Мысли снова и снова возвращались к разговору. Почему он говорил о Киллуа? Почему следил именно за мной? И зачем вообще решил предупредить? Ветер качнул ветви деревьев, возвращая меня к реальности. Я поправила лямку рюкзака на плече и заставила себя отвернуться от того места, где исчез Гиттаракура. — Ладно. Сначала нужно выжить. А загадки оставить на потом. После этих слов я наконец двинулась вперёд, оставляя поляну позади. Где-то на этом острове были ответы на вопросы, которые не давали мне покоя. Где-то среди деревьев сейчас охотился Гон, а где-то неподалёку Киллуа выслеживал свою цель, даже не подозревая, какой странный разговор только что произошёл. И чем больше я вспоминала слова Гиттаракуры, тем сильнее хотелось понять, что именно скрывается за его вечной улыбкой и почему при упоминании Киллуа он менялся настолько заметно. Теперь у меня была не одна цель. Помимо номерка и трёх очков, которые предстояло добыть для прохождения испытания, появилась ещё одна загадка, к которой, как подсказывали инстинкты, мне лучше было не приближаться. Впрочем, некоторые вещи можно отложить на потом. Развернувшись, я направилась обратно в лес, уже привычно осматриваясь по сторонам в поисках следующей возможной добычи. В конце концов, на этом острове охотились все. И для меня настоящая охота только на чиналась.