Глава 17. Незаметный свидетель

      За неделю, прошедшую после её возвращения, Кейт успела стать невидимкой.       Это было странное, почти эйфорическое ощущение. После трансформации все её чувства обострились до предела: она слышала шёпот за три ряда стеллажей в библиотеке, чуяла ложь в голосах студентов, ощущала напряжение, повисшее над замком, как грозовую тучу. А в кошачьей форме — теперь взрослой, чёрной, бесшумной — она могла проскользнуть куда угодно, оставаясь незамеченной.       Хогвартс жил своей жизнью, и Кейт наблюдала за ней из тени, как хищник, изучающий территорию.       Вот Гермиона Грейнджер, склонившись к самому уху Рона Уизли, горячо шепчет что-то о «первом собрании» и «Выручай-комнате». Её глаза горят воодушевлением, а голос дрожит от важности момента. Рон кивает, но вид у него скорее испуганный, чем решительный.       Вот Пэнси Паркинсон в гостиной Слизерина язвительно обсуждает с подругами последний декрет Амбридж — о том, что студентам запрещено собираться группами больше трёх человек. «Старая жаба просто боится, что мы умнее её», — цедит она, и остальные смеются, хотя в их смехе слышится тревога.       Вот сама Долорес Амбридж, расхаживающая по коридору с неизменной слащавой улыбкой, останавливает какого-то третьекурсника и приторным голосом расспрашивает, не слышал ли он чего-нибудь «подозрительного». Мальчик бледнеет и бормочет что-то невразумительное.       А вот Гарри Поттер в пустом классе на седьмом этаже стоит перед двумя десятками студентов с разных факультетов и учит их отражать простейшие заклинания. Его голос звучит напряжённо, но решительно. «Экспеллиармус!» — выкрикивает он, и его ученики повторяют за ним, неумело, но старательно.       Кейт наблюдала за ними из тени, свернувшись калачиком на подоконнике, и в её голубых глазах отражался холодный, аналитический расчёт. Она не собиралась вмешиваться. Но знать — знать она была обязана.       Вечером она, как обычно, лежала на кресле в кабинете Северуса — на этот раз в кошачьей форме. Он работал над какими-то пергаментами, время от времени бросая на неё короткие взгляды, в которых читалось что-то среднее между нежностью и раздражением.       — Ты опять шпионила, — произнёс он, не отрываясь от бумаг. Это был не вопрос.       Кейт перетекла в человека — теперь это получалось легко, почти без усилий — и потянулась, разминая затёкшие мышцы.       — Не шпионила, а наблюдала. Разница есть.       — Просвети меня.       — Шпион собирает информацию для кого-то. Я собираю для себя. — Она опустилась в кресло напротив. — И для тебя, если захочешь.       Cеверус отложил перо и посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом.       — Рассказывай.       — Поттер тренирует студентов. Много студентов — человек двадцать, если не больше. Они называют себя Армией Дамблдора. — Она позволила себе лёгкую усмешку. — Амбициозно, учитывая, что сам Дамблдор об этом, скорее всего, не знает.       — Где?       — Выручай-комната на седьмом этаже. Встречаются по вечерам, когда Амбридж занята своими бумажками. Грейнджер умна — она продумала систему оповещения так, что их почти невозможно выследить. Почти.       Северус медленно кивнул, переваривая информацию.       — Имена?       — Уизли, Грейнджер, Лавгуд, братья Криви, Финниган, Томас — тебе перечислить всех?       — Пока достаточно.       Она видела, как в его глазах мелькнуло уважение, смешанное с тревогой. Он понимал: если Амбридж узнает об этом, начнётся охота на ведьм. В самом прямом смысле.       — Ты не собираешься ей докладывать? — спросила Кейт тихо.       — Нет. Пока нет. — Он помолчал. — Но она узнает. Рано или поздно. И тогда здесь начнётся ад.       — Тогда мы должны быть готовы.       Он снова посмотрел на неё — долгим, тяжёлым взглядом, в котором было что-то, что он редко позволял себе показывать.       — Ты понимаешь, что играешь с огнём? Если кто-то узнает, чем ты занимаешься...       — Не узнает. — Она подалась вперёд. — Я осторожна, Северус. Я не вмешиваюсь. Я только смотрю.       — Этого достаточно, чтобы попасть в беду.       — Я не попаду.       Он покачал головой, но в его взгляде больше не было возражения — только усталое принятие.       — Ты невозможна.       — Я знаю.       Повисла тишина, но не напряжённая — скорее, уютная. Кейт смотрела на огонь в камине, чувствуя, как тепло разливается по телу. Она была там, где должна была быть. Рядом с тем, кто был ей предназначен.       — Ты когда-нибудь думал о том, как всё изменилось? — спросила она негромко.       — О чём ты?       — О нас. Полгода назад ты хотел выгнать меня из кабинета. А теперь... — она не закончила фразу, но ему и не нужно было.       Северус молчал. Потом медленно поднялся, обошёл стол и остановился рядом с её креслом. Его пальцы осторожно коснулись её волос, убирая выбившуюся прядь за ухо.       — Полгода назад я был уверен, что в моей жизни не осталось ничего, что можно было бы назвать надеждой, — произнёс он. — Ты доказала, что я ошибался.       Кейт подняла на него глаза и встретила его взгляд. В нём больше не было привычного холода — только усталое, глубокое тепло, которое он позволял видеть только ей.       — Я рада, что оказалась здесь, — прошептала она.       Он не ответил. Вместо этого наклонился и поцеловал её в лоб — легко, почти невесомо, но в этом жесте было больше близости, чем в любых словах. ***       Они не заметили, как дверь кабинета едва слышно скрипнула. Не заметили, как в образовавшейся щели мелькнула светлая макушка и замерла в немом изумлении. Драко Малфой, пришедший к крёстному с каким-то срочным вопросом, застыл на месте, не веря своим глазам. Профессор Снейп — его суровый, холодный, лишённый всяких эмоций крёстный — только что поцеловал Кейт Лирайх. В лоб. С такой нежностью, какую Драко не мог себе даже представить.       Он бесшумно отступил в тень коридора и исчез, унося с собой вопрос, на который у него пока не было ответа. ***       Урок зельеварения на следующий день начался как обычно — с мрачного взгляда профессора Снейпа, обводящего класс, и с гробовой тишины, повисшей над котлами. Студенты пятого курса нервно переглядывались. Невилл Лонгботтом дрожал так, что его котёл мелко позвякивал о подставку.       Кейт присутствовала на уроке — официально как ассистент профессора, неофициально — в кошачьей форме. Она сидела на краю стола в дальнем углу, чёрная, грациозная, с ярко-голубыми глазами, которые, казалось, следили за каждым движением студентов.       — Сегодня вы будете варить Умиротворяющий бальзам, — произнёс Снейп, и его голос сочился ядом. — Рецепт на доске. Надеюсь, хоть кто-нибудь из вас способен прочитать его без посторонней помощи.       Невилл судорожно сглотнул и принялся за работу. Первые несколько минут всё шло относительно хорошо — он даже правильно нарезал корень валерианы. Но когда дело дошло до добавления экстракта полыни, его рука предательски дрогнула.       Кейт заметила это мгновенно. Он собирался добавить экстракт на тридцать секунд раньше, чем того требовал рецепт. Катастрофа была неминуема. Котёл бы взорвался, содержимое разлилось бы по всему столу, и Лонгботтом снова стал бы посмешищем.       Она спрыгнула со стола и бесшумно подошла к нему. Никто не заметил её, пока она не оказалась прямо перед его котлом и не ударила лапой по его запястью, останавливая движение.       Класс замер. Невилл уставился на неё с открытым ртом. Кейт спокойно посмотрела на него, затем перевела взгляд на доску, где был написан рецепт, и снова на него.       — Что... — начал было Невилл, но осёкся. Кошка смотрела на него с таким выражением, словно ждала, что он наконец-то поймёт.       Она снова ткнула лапой в его руку, на этот раз направляя её к нужному ингредиенту — толчёному лунному камню, который нужно было добавить перед полынью. Невилл, всё ещё ошарашенный, послушно последовал её указанию.       По классу прокатился шёпот. Гермиона Грейнджер, сидевшая через два стола, смотрела на происходящее с выражением полнейшего изумления. Рон Уизли, кажется, забыл закрыть рот. Пэнси Паркинсон хихикала, прикрывая лицо ладонью. Драко Малфой, сидевший в первом ряду, переводил взгляд с кошки на крёстного и обратно, и в его глазах читалась напряжённая работа мысли.       Снейп, до этого наблюдавший за происходящим с невозмутимым видом, медленно подошёл к столу Лонгботтома. Его лицо было непроницаемым, но в глазах плясали искорки, которые Кейт слишком хорошо знала.       — Поразительно, — произнёс он ледяным тоном, и класс мгновенно затих. — Даже случайная кошка, забредшая в мой кабинет, обладает большим пониманием зельеварения, чем некоторые студенты, посещающие мои уроки уже пятый год.       Он обвёл класс долгим, многозначительным взглядом, и несколько человек поспешно отвели глаза.       — Продолжайте, Лонгботтом. И на этот раз постарайтесь не разочаровать вашего нового наставника.       Невилл, красный как помидор, но с неожиданной решимостью кивнул и вернулся к котлу. Кейт осталась сидеть рядом с ним, время от времени направляя его лапой в нужную сторону. Когда зелье наконец приобрело нужный оттенок — мягкий серебристо-голубой, — он выдохнул так, словно не дышал всё это время.       — Я... я сделал это, — прошептал он.       Кейт фыркнула и, задрав хвост, неторопливо направилась обратно в свой угол.       — Кошка Снейпа умнее Лонгботтома, — едва слышно прошептал кто-то из слизеринцев, и несколько человек тихо прыснули.       — Ещё одно слово, — раздался ледяной голос Снейпа, не оборачиваясь, — и вы будете чистить котлы до конца семестра. Без магии.       Тишина воцарилась мгновенно. ***       Вечером Кейт лежала на кресле в его кабинете — снова в кошачьей форме. Северус сидел за столом, но не работал. Он смотрел на неё, и в его взгляде было что-то странное — смесь веселья и усталой нежности.       — Ты понимаешь, что половина школы теперь убеждена, что у меня живёт ручная кошка-гений?       — Половина школы и так считает тебя странным, — фыркнула Кейт, перетекая в человека. — Одной странностью больше, одной меньше.       — Ты специально сделала это на глазах у всех?       — Лонгботтом не безнадёжен. Ему просто нужен кто-то, кто не орёт на него, пока он учится. — Она помолчала. — У него бабушка такая же, как ты. Только без твоего обаяния.       Северус хмыкнул.       — Ты сейчас сравнила меня с бабушкой Лонгботтома?       — В лучшем смысле.       Он покачал головой, но на его губах мелькнула тень улыбки — та самая, которую он позволял себе только с ней.       — Ты невозможна.       — Ты повторяешься.       Она поднялась с кресла и подошла к нему. Он не отстранился, когда она положила руки ему на плечи и заглянула в глаза.       — Что будет дальше, Северус? — спросила она тихо.       — Ты о чём?       — Обо всём. Об Амбридж. О Поттере. О том, что Волдеморт не оставит тебя в покое.       Он долго молчал. Потом поднял руку и накрыл её ладонь своей.       — Будет война, Кейт. Настоящая. И когда она начнётся, я не смогу быть с тобой так часто, как сейчас. Я должен буду выполнять свою роль. А ты...       — Я буду рядом. В тени. Как всегда.       — Это опасно.       — Я знаю. Но я не уйду.       Он закрыл глаза и на мгновение прижался лбом к её плечу. В этом жесте не было ничего от того холодного, неприступного профессора, которого знала вся школа. Только усталый, измученный человек, позволивший себе единственную слабость.       — Тогда будь осторожнее, — прошептал он.       — Ты тоже.       За окнами кабинета сгущалась тьма. Где-то в замке Амбридж строчила очередной декрет. Где-то в Выручай-комнате Гарри Поттер учил студентов защищаться. А здесь, в тишине подземелий, двое людей, которых судьба свела против всех правил, держались друг за друга. Затишье перед бурей. Бурей, которая была уже на пороге.