Глава 13. Линия, которую надо собрать

К моменту выхода из гиперпространства «Грань» уже знала, что внизу все плохо. Это чувствовалось не только по сводкам. Не только по рваным сообщениям с поверхности, где голос командира сектора то исчезал в треске помех, то возвращался короткими обрывками: - ...третья линия просела... - ...АТ-ТЕ подбиты на гребне... - ...связь с северным коридором потеряна... - ...эвакуация невозможна, повторяю... Это чувствовалось по кораблю. По тому, как мостик стал тише. По тому, как Ригель перестал комментировать нелепость приказов и начал говорить только цифрами. По тому, как Вектор, еще час назад споривший с техниками о перегреве бокового стабилизатора у второй ЛААТ, вдруг стал коротким и злым в канале пилотского звена. По тому, как Корд стоял рядом с Максом у голокарты, с шлемом под левой рукой и двумя DC-17 на бедрах, и не отводил взгляд от красной линии, которая на карте медленно, упрямо гнулась внутрь республиканского фронта. Красная линия не должна была двигаться. Ее задача была простой: держать северный хребет Карон-Тир до подхода основных сил. Под хребтом шел транспортный коридор к временной посадочной зоне, где застряли две роты клонов, инженерная группа, несколько поврежденных бронетранспортеров и колонна местных эвакуируемых. Если хребет падал, дроидные танки КНС выходили на прямую линию огня по посадочной зоне. После этого эвакуации не было бы. Была бы зачистка. На голокарте красная линия дрожала. Синие отметки Республики расползались неровно, без единого рисунка. Отдельные группы еще держались, какие-то подразделения отступали, часть техники стояла серыми значками потерь. Три АТ-ТЕ на западном уступе горели желтым - повреждены, но экипажи живы. Один бронетранспортер застрял под скалой. Две канонерки ЛААТ кружили над посадочной зоной и не могли сесть из-за огня с восточной гряды. Черные маркеры КНС двигались слишком стройно. Дроиды не уставали. Не боялись. Не спорили с приказом. Им не нужно было понимать, зачем держать линию. Их преимущество в таких местах было именно в пустоте: где живые начинали дрожать, машины продолжали идти. Макс смотрел на карту и чувствовал, как внутри поднимается знакомая темная тишина. Не детский холод. Не страх перед собой. Глубокая, тяжелая, почти спокойная сила легла рядом с его ладонью и ждала, куда ее направят. Корд повернул голову. - Генерал. - Вижу. - Их там режут не силой. Их ломают потерей связи. Макс кивнул. Сама карта подтверждала это. Отдельные республиканские точки еще могли держаться. Позиции не были полностью уничтожены. Но приказы запаздывали, роты теряли соседей из вида, артиллерия била с задержкой, ЛААТ не получали чистых коридоров, АТ-ТЕ не знали, кто прикрывает их фланги. Бой распался раньше, чем линия физически рухнула. Именно поэтому туда отправляли 321-й. Ригель вывел новую проекцию. - Помехи идут с восточной гряды. Вероятно, мобильный ретранслятор КНС с маскировочным куполом. Тэлон считает, что рядом батарея тяжелых дроидных орудий. Если подавить гряду, Вектор сможет посадить ЛААТ и вывести раненых. Брэйк просит разрешение сбросить два АТ-ТЕ на западный карман, но зона высадки простреливается. - Если не сбросить, западный карман продержится? - спросил Макс. - Семь минут. Может быть десять. После этого их задавят дроидные танки. Корд сказал: - Брэйк возьмет посадку под огнем. - Он возьмет, - ответил Ригель. - Вопрос, сколько машин мы потеряем до касания. Макс провел пальцем по голокарте, увеличивая северный хребет. Каменная дуга, ущелье, три террасы, разбитая дорога, низкая пыльная равнина. КНС шла снизу и с востока. Республика держала гребень и посадочную зону внизу, но между ними уже зияла разорванная пустота. Линию надо было не удержать. Ее надо было собрать заново. - Тэлон уже в воздухе? - Его передовая группа на первой ЛААТ, - сказал Корд. - Ждет твоего приказа. Макс посмотрел на него. - Тэлон идет на гряду. Задача - найти ретранслятор и батарею. Не геройствовать. Пометить цель. Если можно снять тихо, снимает. Если нет, держит маяк до удара. Корд кивнул Ригелю. Тот тут же передал приказ. - Брэйк? - Слушает, генерал. - Два АТ-ТЕ на западный карман. Один бронетранспорт с тяжелой пехотой следом. Посадку прикрою я и первая ударная группа. Корд повернулся полностью. - Сэр. Макс понял, что будет дальше, еще до слов. - Ты рядом, Корд. - Тогда я говорю сейчас: если ты будешь держать весь огонь посадки один, мы начнем операцию с твоего истощения. - Я не буду держать весь. - Хорошо. - Я удержу только тот, который нас убьет. Корд несколько мгновений смотрел на него через визор, хотя шлем все еще был под рукой. - Формулировка мне не нравится. - Выполнение понравится больше. - Проверим на поверхности. Макс впервые за этот час почти улыбнулся. Потом включил общий канал первого круга. - Ригель, мостик держит картину боя и обновляет мне сектор каждые тридцать секунд. Солас, медэвакуация готова к приему сразу после посадки ЛААТ, приоритет - шок, плазменные ожоги, переломы после обрушений, экипажи АТ-ТЕ. Вектор, мне нужны посадочные окна без героизма. Вектор ответил мгновенно: - Без героизма не обещаю, но лишнего не привезу. - Тэлон, твоя гряда. - Уже иду, генерал. - Брэйк, западный карман. Голос Брэйка был низким, довольным и очень спокойным: - Дайте нам щель, сэр. Дальше пролезем. Макс посмотрел на дрожащую линию фронта. - 321-й выходит. Задача - собрать северную линию. Не гнаться за красивой победой. Не отдавать хребет. Не терять людей там, где можно перестроить бой. Работаем одним ритмом. В канале ответили десятки голосов. - Есть, генерал. Корд надел шлем. Щелкнули крепления. В его голосе появился ровный металлический оттенок командирского канала: - Первый ударный, за генералом. Проверить крепления. Боезапас. Медпакеты. Лишнего веса не брать. Кто не слышит приказов из-за помех - смотрит на ближайшего сержанта. Кто потерял сержанта - смотрит на ритм отделения. Кто потерял отделение - живет и идет к своим. Макс погасил голокарту. Корабль под ногами дрогнул: первая волна ЛААТ уходила из ангара. - Корд. - Да, генерал? - Сегодня мне понадобится шум. Корд понял сразу. - Будет. Поверхность Карон-Тира поднялась навстречу огнем. ЛААТ вошла в атмосферный слой под углом, резко, с такой тряской, что ремни на плечах натянулись до боли. За боковыми проемами небо было мутно-желтым от пыли и дыма. Внизу хребет вспыхивал красными и синими разрывами, будто кто-то пытался прожечь камень насквозь. Трассеры зенитных орудий КНС тянулись вверх тонкими яростными линиями. Вектор вел первую канонерку так низко, что скальный выступ мелькнул сбоку слишком близко. - Вектор, - сказал Корд в канал. - Вижу, коммандер. - Я еще ничего не сказал. - Вот именно поэтому и отвечаю заранее. Удар сотряс корпус. Где-то снаружи взвизгнуло поле. Один из клонов напротив Макса крепче сжал винтовку. Не страх - подготовка к удару. Макс стоял у бокового проема, держась одной рукой за поручень. Внизу бой не выглядел как на голокарте. На голокарте линии были чистыми. Здесь линия была пылью, криками в канале, вспышками на камне, перевернутой техникой, дымом из разбитого АТ-ТЕ, бегущими фигурами клонов, упрямым огнем из ущелья, обломками бронетранспортера, дроидными танками, которые ползли через серую равнину с безразличной настойчивостью. Живой бой всегда был грубее карты. И честнее. - Тридцать секунд! - крикнул пилот. Корд поднял руку. - Первый ударный, готовность! Клоны сдвинулись. В этом движении уже был 321-й. Не полный еще. Не тот зрелый организм, которым они станут. Но уже не случайная рота, собранная под нового генерала. Броня матово-графитовая, темные вставки, зеленые акценты на плечах и шлемах. На пластинах - круг, меч и винтовка. Наруч на руке Макса отозвался привычной тяжестью. Они сделали это имя своим. Теперь надо было доказать, что имя выдержит огонь. Макс коснулся Силы. Тьма поднялась без всплеска. Она не ударила наружу, не разошлась холодом по канонерке. Просто пространство вокруг стало строже. Звуки отделились друг от друга. Дыхание клонов, вибрация корпуса, треск помех, движение дроидных орудий внизу, резкий маневр Вектора, будущая точка посадки - все встало в систему. Жесткую. Ясную. Без утешения. Макс не гасил страх. Он сжал его до формы, в которой страх уже не мешал руке держать оружие. В его поле бойцы не становились спокойнее. Они становились точнее. - Посадка! - рявкнул Вектор. ЛААТ ударила посадочными опорами о камень. Боковые створки раскрылись. Огонь сразу хлестнул по борту. Макс шагнул первым. Темно-зеленый клинок вспыхнул в пыльном воздухе. Первый залп он принял Соресу - коротко, плотно, без красоты. Клинок скользнул по углам, отбил три выстрела в камень, четвертый вернул в грудь боевого дроида. Пятый должен был пройти в открытую боковую створку. Макс не повернулся. Просто сжал пальцы. Выстрел остановился в воздухе на миг, дернулся и ушел в сторону, врезавшись в скалу. - Вперед! - скомандовал Корд. Клоны высыпали из канонерки. Корд был рядом с Максом через два шага: два DC-17 в руках, короткие точные выстрелы по дроидам на правом уступе. Он не пытался перекрыть генерала. Он закрывал углы, куда клинок не должен был тратить внимание. Именно так они и работали. Макс шел вперед, резал первый слой боя. Корд держал спину и фланги. 321-й входил за ними не толпой, а резким клином. - Брэйк, окно! - сказал Макс. Сверху пошла вторая волна ЛААТ. Две тяжелые канонерки спускали АТ-ТЕ на тросах. Машины качались над хребтом, слишком большие, слишком уязвимые, слишком нужные. Восточная гряда ожила огнем. Зенитные линии ударили по небу. Макс остановился на краю каменной площадки. На мгновение все стало слишком широким. Два АТ-ТЕ. Три ЛААТ. Десятки дроидных стволов. Республиканская рота внизу, которая держала карман из последних сил. Дроидные танки слева. Рассыпающийся канал связи. Клоны позади, готовые выполнить приказ, но еще не слышащие друг друга в общем рисунке. Макс мог взять больше. Очень легко. Сила сама предлагала. Собрать их всех сразу. Сжать движение. Выстроить линию. Сделать их безошибочными. Не сейчас. Он вдохнул. - Только посадка, - сказал он самому себе. Корд услышал. - Первый ударный, прикрыть генерала! Макс поднял обе руки. Телекинез лег не на один объект, а на пространство перед посадочной зоной. Держать огонь стеной было не его природой. Его ответом был срыв траектории, удар по узлу, перелом движения. Линии выстрелов искривились. Не все. Только те, что должны были попасть в тросы, кабины пилотов и раскрытые десантные борта. Взрывные снаряды уходили на полметра выше, бластерные очереди проседали в камень, один зенитный заряд, уже летящий в левую ЛААТ, дернулся, будто его схватили за горло, и врезался в пустой склон. Боль вспыхнула за глазами. Макс удержал. Первый АТ-ТЕ коснулся поверхности. Второй - через три секунды. Тросы отстрелились, ЛААТ резко ушли вверх, одна с дымящимся боковым стабилизатором. - Брэйк на земле! - прогремел канал. - Дайте цель! Макс опустил руки. Корд уже стрелял через его плечо. - Дроидека слева! Макс шагнул, ушел вниз под двойную очередь, клинок сменил угол. Макаши - на мгновение, точный укол в генератор щита, затем Джем Со, тяжелый ответ сверху вниз. Дроидека дернулась, щит вспыхнул и рухнул. Корд добил ее двумя выстрелами. - Цель, - сказал Макс. - Дроидные танки на левом скате. Брэйк, дави их к ущелью. Ригель, нужен огонь с орбиты по восточной гряде, но только после маяка Тэлона. Ответ Ригеля шел с помехами: - ...принял... окно корабельного удара узкое... Тэлон еще молчит... - Тэлон? В канале треск. Потом голос разведчика: - Гряда подтверждена. Ретранслятор под маскировочным куполом. Батарея тяжелых орудий рядом. Мы под ними. Дайте нам сорок секунд. Корд коротко выругался. - Сорок секунд у нас есть? - спросил Макс. Внизу западный карман вспыхнул сразу в трех местах. Один из поврежденных АТ-ТЕ наконец замолчал. Синие отметки на тактическом визоре Макса дрогнули. - Есть двадцать, - сказал Корд. Макс посмотрел на линию. На настоящую, а не на карту. Слева Брэйк разворачивал свои АТ-ТЕ, тяжелые машины шагали по каменному скату, их орудия били по дроидным танкам. Справа первая ударная группа выбивала боевых дроидов из трещин в скале. Внизу остатки республиканской роты пытались поднять раненых к безопасному коридору. Сверху Вектор вел ЛААТ сквозь огонь, чтобы снять экипаж подбитой машины. Все двигалось. Но не вместе. Пока не вместе. Макс почувствовал, как тьма у его плеча стала плотнее. Она не шептала. Не соблазняла словами. Просто показывала, как легко можно сделать хаос послушным. Он отпустил собственный страх. Не подавил. Отпустил, чтобы видеть яснее. - Корд. - Здесь. - Шум. Корд сразу включил внутренний канал первого ударного и командных сержантов. - Всем ротам, открытый ритм. Не молчать. Подтверждать движение голосом. Коротко. Живо. Генерал ведет, вы отвечаете. Голоса начали приходить один за другим. - Левый уступ держим. - Третий расчет, перезарядка. - Медик к западной трещине! - Вижу двух Б2, беру. - Не лезь один, я с тобой. - ЛААТ над нами, не стрелять вверх! - Брэйк, танк уходит вправо! - Вижу. Шум. Жизнь. Макс вошел в него не сверху, а сбоку. Не как господин. Как тот, кто задает темп барабану, но не играет за все руки. Боевая медитация раскрылась. Паника не исчезла. Клоны все еще знали, что могут умереть. Чувствовали жар, пыль в фильтрах, боль от ударов по броне, злость на помехи, страх за раненых, азарт Брэйка, холодную концентрацию Тэлона, резкую пилотскую линию Вектора, спокойный тяжелый центр Корда. Макс не забрал это. Он сжал хаос вокруг их решений так, чтобы решения перестали сталкиваться. Левый уступ двинулся на три шага раньше, чем дроидные танки успели сменить угол. Правый фланг присел ровно в тот момент, когда АТ-ТЕ Брэйка дал залп поверх их шлемов. Медики получили коридор. ЛААТ Вектора ушла вниз, не в пустоту, а в окно между двумя очередями, которое все почувствовали одновременно. Связь все еще трещала. Но 321-й начал слышать друг друга глубже связи. - Вот так, - сказал Корд тихо. Макс не ответил. Он держал. Не слишком глубоко. Пока. Тэлон вышел на связь через двадцать восемь секунд. - Маяк стоит! Уходим с гряды! Не ждите, там стало шумно! На голокарте визора вспыхнула точка. Макс передал ее Ригелю. - Удар «Грани». Узко. Только батарея и ретранслятор. - Окно три секунды, - ответил Ригель. - Готово. С орбиты пришел свет. Не красивый. Не героический. Точный. Огневая линия «Грани» ударила по восточной гряде. Камень вспух, треснул, выбросил вверх черную пыль и обломки. Маскировочный купол мигнул, проявился на долю секунды серебристой полусферой и рухнул внутрь самого себя. Тяжелая батарея КНС взорвалась цепочкой вторичных детонаций. Связь прочистилась так резко, что в ушах стало почти больно. - Канал восстановлен! - крикнул Ригель. - Северный сектор слышит нас! И сразу хлынули чужие голоса. Не 321-й. Остатки республиканских рот. Экипажи поврежденных машин. Командир посадочной зоны. Артиллеристы с южного уступа. Все говорили одновременно, слишком громко, слишком отчаянно. Макс едва не взял их тоже. Не по злости. По необходимости. Так казалось. Он почувствовал, как поле расширяется само, цепляясь за новые голоса, новые ритмы, новые линии. Это было так удобно: весь сектор снова слышал его, и значит, его можно было собрать одним движением. Корд оказался рядом. Не в Силе. Физически. Плечом почти коснулся плеча, выстрелил дважды по группе дроидов, потом сказал в личный канал: - Генерал, 321-й держит. Остальным нужны приказы, не твоя рука на горле. Фраза ударила точно. Макс выдохнул. Слишком резко. Поле удержалось вокруг 321-го и командных узлов, но не пошло глубже в чужие подразделения. Он оставил им пространство. Передал приказы через обычный канал, голосом. - Северный сектор, это генерал Кор. Остатки третьей роты - отход к западному карману по меткам 321-го. Экипажам поврежденных АТ-ТЕ - готовить машины к буксировке или подрыву по состоянию. Посадочная зона - держать гражданских под скалой до второго окна ЛААТ. Артиллерия южного уступа - огонь по координатам Брэйка. Не по моему полю. По данным Брэйка. Ответы пошли нестройно. Живыми голосами. - Третья рота приняла! - У нас раненые, нужна помощь! - Артиллерия видит цель! - Посадочная держит, но дроидные танки близко! Макс развернулся. - Значит, отрежем танки. Он побежал вниз по скату. Корд не отстал. Первый ударный пошел за ними. Это уже не было обороной. 321-й не был щитом. Они собирали распавшуюся линию через атаку. Макс прыгнул с каменного уступа, используя Атару, и в полете Сила подхватила его не мягко, а как натянутый трос. Он приземлился перед группой Б2, клинок вошел по диагонали, развернулся, отсек руку с тяжелым бластером, второй удар пошел в корпус. Ближний дроид попытался навести оружие на Корда, но ствол дернулся вниз: Макс сжал его телекинезом, и выстрел ушел в землю. Корд добил дроида из правого DC-17. Слева по скату ползли два дроидных танка ААТ. За ними шла пехота, ровная, железная, бессмысленно упорная. Танки пытались выйти к посадочной зоне, но Брэйк уже разворачивал АТ-ТЕ на перехват. - Брэйк, прижми первого к скале. - С удовольствием. Залп АТ-ТЕ ударил по переднему танку. Щит вспыхнул, машина дернулась, но не остановилась. Макс поднял руку. Не удерживать весь танк. Слишком дорого. Слишком широко. Только опорный момент. Он взял репульсорный контур и передний стабилизатор в телекинетический зажим, ровно на миг, когда танк входил в поворот. Машина потеряла равновесие, завалилась на каменный выступ, открыв бок. - Сейчас! Брэйк ударил снова. Танк взорвался. Второй попытался обойти горящую машину. Первый ударный лег на камни, пропуская залп АТ-ТЕ над собой. Макс скользнул вбок, клинок перешел в Соресу, отбивая огонь пехоты. Он чувствовал каждую точку слишком ясно. Вот Линк - тот самый, с вопросом про еду - перезаряжает у правого камня. У него дрожит левая рука после близкого взрыва, но он не бросает сектор. Вот Сплинт тащит раненого из третьей роты, ругается сквозь зубы, потому что чужая броня зацепилась за обломок. Вот Солас в медканале требует не тащить обожженных без стабилизации, а потом сам же отправляет двух медиков под огонь. Вот Вектор кричит, что окно посадки есть только один раз, и если кто-то не успеет, он лично вернется и будет очень недоволен. Вот Корд. Корд не дрожит. Не исчезает. Он не растворяется в поле Макса. Держит себя так цельно, что рядом с ним общий ритм не стягивается в тугой узел. Коммандер словно оставляет внутри боевой медитации место для человеческого сопротивления. Для выбора. Макс держался за это, как за ориентир. - Правый фланг, вперед на три! - приказал Корд. - Не бегом, шагом! Левый, прикрыть! Клоны двинулись. Не идеально. Один споткнулся на камне. Другой выругался. Третий слишком рано поднял винтовку, и сержант дернул его за плечо. Но в общем рисунке эти неровности не ломали строй. Они делали его живым. Макс шагнул в центр огня и выпустил короткий разряд. Электрическое правосудие сорвалось с пальцев не молнией ярости, а точным бело-синим ударом по открытому узлу дроидного управления. Разряд прошел по линии трех боевых дроидов, перескочил на генератор переносного щита и выжег его в треске озона. Щит рухнул. Клоны сразу положили пехоту огнем. Запах озона смешался с пылью. Макс сжал зубы. Эта техника все еще оставляла неприятное ощущение в ладони. Не потому, что была неправильной сама по себе. Пло давно выбил из него эту детскую простоту. Но потому, что она слишком хорошо работала против машин. Слишком легко давала результат, если голова ясна. Удобство всегда требовало памяти. - Генерал! - крикнул Линк. - Раненый под танком! Макс повернулся. Между горящим ААТ и каменным уступом лежал клон из третьей роты. Броня белая с остатками чужой маркировки, нога зажата обломком. Два боевых дроида уже разворачивались к нему. Линк рванулся вперед. Слишком рано. Слишком открыто. Макс мог остановить его волевым нажимом. Одним коротким «стой» прямо в импульс. Он уже почти сделал это. Но увидел линию: если Линк замрет сейчас, дроиды успеют выстрелить по раненому. Если бросится один, погибнет сам. Если дать ему ритм, но оставить решение... - Линк, ниже! Сплинт, прикрой! Корд, правый! Линк упал на колено так резко, будто приказ толкнул его в плечо, но это был приказ, не вторжение. Сплинт дал очередь по первому дроиду. Корд снял второго из левого DC-17. Макс поднял обломок с ноги раненого ровно настолько, чтобы Линк смог вытащить его за плечевые крепления. - Медик! - крикнул Линк. - Уже иду! - ответили из дыма. Макс не смотрел дольше. Нельзя было. Если он начнет держать каждого глазами, линия снова распадется. Именно это было жестоким в командовании: помнить людей и все равно видеть рисунок шире одного человека. Он ненавидел это. И именно поэтому должен был делать хорошо. Бой переломился через четырнадцать минут после посадки. Не закончился. Просто впервые с начала операции линия перестала падать. Западный карман соединился с основным хребтом. Третья рота вышла из ловушки через коридор 321-го. Дроидные танки были либо сожжены, либо отогнаны к ущелью. Восточная гряда замолчала после удара «Грани» и работы Тэлона. ЛААТ Вектора одна за другой садились у посадочной зоны, забирая раненых и гражданских. Но КНС не собиралась отступать красиво. Они бросили вперед тяжелых супердроидов и паучьих дроидов по нижней дороге. Машины шли по пыли, высокие, тонконогие, с орудиями, которые могли достать до посадочной зоны, если выйдут на прямую. - Ригель, - сказал Макс. - Сколько до отхода гражданских? - Первая волна ушла. Вторая грузится. Третья еще под скалой. Вектор говорит, восемь минут. - У нас нет восьми. - Нет, генерал. Корд перезарядил оба DC-17. - Значит, покупаем. Макс посмотрел на нижнюю дорогу. Там было слишком открыто для пехоты. Слишком узко для полноценного маневра АТ-ТЕ. Слишком много дыма для точного орбитального удара. Но если пустить паучьих дроидов выше, они прострелят площадку. - Брэйк, один АТ-ТЕ может спуститься на нижнюю дорогу? - Может, если не жалко ноги. - Жалко. - Тогда может аккуратно, но мне это не понравится. - Делай аккуратно. Первый ударный со мной. Корд, держим дорогу до отхода третьей волны. - Принял. Корд переключил канал. - 321-й, нижняя дорога. Мы не даем железу выйти к посадке. Это не красивое место для боя, так что не пытайтесь сделать его красивым. Работайте точно. Они спустились в пыль. Там не было хребта, за который можно зацепиться взглядом. Только разбитая дорога, каменные зубья по краям, горящий танк, обломки бронетранспортера и приближающийся лязг. Макс встал впереди. Корд справа на полшага позади. Первый ударный разошелся дугой. АТ-ТЕ Брэйка начал спуск сверху, медленно, тяжело, под скрежет камня. Машина была ранена: одна нога двигалась с задержкой, боковая броня обгорела, но орудия оставались живы. - Генерал, - сказал Брэйк, - если эта штука развалится, я скажу, что так и было. - Если развалится после залпа, я приму. - Вот это командный подход. Первые паучьи дроиды вышли из дыма. Их было пять. За ними шла пехота. Макс почувствовал, как усталость толкнулась в затылок. Не сейчас. Он поднял клинок. Темно-зеленый свет встал в серо-желтой пыли, глубокий, густой, почти черный у сердцевины. - Огонь по моей метке. Он не стал расширять медитацию глубже. Вместо этого дал ритм только ближайшим: первый ударный, Корд, Брэйк на АТ-ТЕ, два расчета тяжелого вооружения на правом камне. Узкий контур. Опасный, но управляемый. Пауки подняли орудия. Макс шагнул вперед. Соресу принял первые выстрелы, но долго так держать было бы глупостью. Ответом Макса была не стена, а движение. Он дождался второго залпа. И вошел. Атару поднял его над первой линией огня. Телекинез толкнул обломок бронетранспортера под ноги ближнему паучьему дроиду. Машина сбилась. Макс приземлился сбоку, клинок вошел в шарнир ноги, вывернулся, рассек кабельный узел. Дроид просел. Корд и два клона ударили по открытому корпусу. Второй паук навел орудие на Макса. АТ-ТЕ Брэйка выстрелил первым. Паучий дроид разорвало. - Метка два! - крикнул Макс. Тяжелый расчет справа ударил по третьей машине. Щит выдержал первый заряд, второй просадил его, третий сбил орудие. Дроиды пехоты пошли вперед. Здесь бой стал ближним. Грязным. Громким. Макс перестал видеть всю карту. Только дорогу, пыль, Корда справа, выстрелы, клинок, шаг, камень под ногой, голос Линка в канале: - Правый держим! Сплинт: - Перезарядка! Брэйк: - Не закрывать мне линию! Вектор где-то сверху: - Третья волна грузится! Еще три минуты! Три минуты. В бою три минуты могли быть вечностью. Макс позволил тьме лечь ниже, в мышцы, в дыхание, в ритм клинка. Не глубже в чужие головы. Только в себя и пространство боя. Джем Со пришел сам: тяжелый перехват, ответ, давление. Он отбил удар металлической руки супердроида, шагнул внутрь, разрубил корпус, развернул клинок назад и поймал выстрел, летящий в Корда. Корд даже не обернулся. Просто присел и снял дроида за спиной Макса. Так они и выживали. Один не становился центром всего. Двое держали угол. - Генерал, слева! - крикнул Линк. Макс не успел повернуться. Четвертый паучий дроид, поврежденный, но живой, поднял орудие на группу медиков, которые тащили раненого к ЛААТ. Макс вытянул руку. Слишком далеко. Слишком тяжелая машина. Он не мог остановить ее полностью. Значит, не надо было останавливать. Он сорвал с земли разбитую бронеплиту, метнул ее не в дроида, а под орудийный блок. Одновременно коротким электрическим разрядом ударил в открытый кабельный узел на боку машины. Орудие дернулось вверх и выстрелило в скалу над посадочной зоной. Камень посыпался, но медики уже упали, закрыв раненого. - Брэйк! - Вижу! АТ-ТЕ дал залп. Четвертый паук рухнул. Пятый дошел почти до линии. Корд шагнул вперед рядом с Максом. - Первый ударный, гранаты! Гранаты ушли дугой. Взрывы разбили пехоту перед машиной. Макс бросился следом, клинок в обеих руках. Последний паучий дроид пытался опустить орудие, но Макс был уже под ним. Макаши - точный угол, срезать кабель. Атару - уйти вверх по опорной ноге. Джем Со - ударить всем весом в центральный узел. Клинок вошел глубоко. Машина вздрогнула. На миг Макс оказался слишком близко к ее падающему корпусу. Корд схватил его за плечо и дернул назад. Паучий дроид рухнул туда, где секунду назад стоял Макс. Пыль закрыла все. В канале орали сразу несколько голосов. - Генерал! - Коммандер! - Последняя волна в воздухе! - перекрыл их Вектор. - Повторяю, последняя волна ушла! Макс стоял в пыли, тяжело дыша. Корд не отпускал его плечо еще секунду. Потом убрал руку. - Жив? - Да. - Хорошо. - Спасибо. - Потом. Корд повернулся к дороге. - 321-й, проверка секторов! Раненых к Соласу! Брэйк, состояние машины! - Нога хрипит, но стоит! - ответил Брэйк. - Как и я! - Тэлон? - Восточная гряда чиста. Наши двое легко ранены. Ретранслятор мертв. - Вектор? - Последняя ЛААТ ушла. У меня один стабилизатор обижен, но мы летим. Макс закрыл глаза на миг. Линия держалась. 321-й не ждал, пока генерал закроет их собой. Легион двигался сам, и в этом была победа. После боя хребет казался меньше. Так всегда бывало. Пока шло сражение, каждый уступ был миром, каждый камень - укрытием, каждый метр - решением. После боя оставалась грязная местность, дым, обломки, раненые и слишком много тишины между выстрелами, которых уже не было. Макс шел вдоль восстановленной линии пешком. Корд рядом, без шлема. На скуле у него была тонкая пыльная полоса, возле виска - след от удара камешком по броне. Оба DC-17 снова висели на бедрах, но пальцы Корда еще помнили их вес. Солас развернул полевой медпункт у разбитого бронетранспортера. Новые медкомплекты уже работали: стабилизаторы, шины, бакта-картриджи, противошоковые инъекторы. Макс видел это и понимал, что история со снабжением не закончилась в ангаре. Она продолжилась здесь. В том, что Линк сидел на камне с перевязанной рукой, живой и злой, потому что Солас запретил ему возвращаться к зачистке. В том, что раненого из третьей роты погрузили в ЛААТ не умирающим грузом, а стабилизированным человеком. В том, что экипаж поврежденного АТ-ТЕ не бросили внутри дымящейся машины: ремонтные комплекты позволили снять заклинивший люк быстрее. В том, что еда, медикаменты, фильтры, бронепластины и соединители были не словами, а минутами жизни. Макс остановился рядом с Соласом. - Потери? Солас не поднял головы от медицинского сенсора. - У нас - шестеро тяжелых, девятнадцать средних, легких не считаю, пока не перестанут врать. Погибших 321-го нет. Макс выдохнул. Слишком заметно. Солас поднял на него взгляд. - Это не повод считать миссию легкой. - Я не считаю. - Хорошо. Вы выглядите как человек, который собирается принять чужую статистику как личный приговор. Корд рядом сказал: - Он часто так выглядит. Макс бросил на него взгляд. - Я рядом стою. - Поэтому и говорю точно. Солас вернулся к сенсору. - Чужие потери хуже. Третья рота потеряла много до нашего прихода. Экипажи двух АТ-ТЕ не все вышли. Гражданских вывели почти всех. Пятеро числятся пропавшими, Тэлон проверяет склон. Почти всех. Это слово всегда резало хуже, чем хотелось. Почти - значит, кто-то остался в месте, где ты был недостаточно быстрым, сильным, точным. Макс посмотрел на посадочную зону. Там Вектор ругался с техником возле поврежденной ЛААТ, доказывая, что «летит» и «должна лететь хорошо» - разные категории, но первая важнее второй. Брэйк стоял рядом с АТ-ТЕ, гладил ладонью обгоревшую броню машины и говорил с экипажем так, будто машина тоже слушала. Ригель по каналу уже требовал уточнить расход боеприпасов и повреждения техники, пока никто не успел героически забыть цифры. Жизнь возвращалась шумом. Макс держался за это. К ним подошел командир третьей роты. Белая броня была забита пылью, на плече темнел след ожога, шлем он держал в руке. Лицо такое же, как у Корда, как у Линка, как у любого клона, и совсем другое от усталости, потерь и той осторожной благодарности, которую люди часто испытывают, когда еще не решили, имеют ли право быть живыми. - Генерал Кор. - Командир. - Третья рота обязана вам линией. Макс посмотрел на него внимательно. - Линию держали вы. Мы помогли собрать. Клон замолчал на мгновение. Потом кивнул. - Тогда спасибо, что успели. Эти слова были честнее любой благодарности командования. Макс принял их так же честно. - Ваши люди будут эвакуированы на «Грань» до распределения по медотсекам. Солас уже ругается, значит, процесс идет правильно. Командир третьей роты слабо усмехнулся. - Ваш медик страшный. Солас, не оборачиваясь, сказал: - Я слышу. Клон моргнул. Корд пояснил: - Он всегда слышит то, что ему не положено. - Это медицинская подготовка, - сказал Солас. Командир третьей роты впервые за весь разговор почти улыбнулся. Это было маленьким чудом на фоне разбитого хребта. Когда он ушел, Корд повернулся к Максу. - Ты сказал правильно. - Что именно? - Что они держали линию. Макс смотрел вслед командиру. - Это правда. - Не все генералы считают правду полезной для чужой гордости. - Гордость здесь ни при чем. - При чем. У выживших она часто первое, что помогает снова встать. Макс запомнил. К вечеру Карон-Тир был удержан. Не полностью очищен. Не превращен в победную запись без примечаний. Просто северный хребет снова стал республиканской линией, посадочная зона опустела, поврежденные машины либо вытащили, либо подорвали, чтобы КНС не получила их корпуса. 321-й оставил на гребне временные маяки, проверил восточную гряду, забрал раненых и поднялся обратно на «Грань» последней волной. ЛААТ, в которой летел Макс, пахла гарью, кровью, бакта-пеной, озоном и пылью. Клоны сидели молча. Не потому, что поле Макса давило. Просто устали. Линк спал, привалившись шлемом к борту. Сплинт держал его за плечевое крепление, чтобы тот не завалился на раненую руку. Брэйк в канале докладывал состояние АТ-ТЕ таким тоном, будто у машин был характер и сегодня они проявили его достойно. Вектор вел канонерку неровно, потому что поврежденный стабилизатор все-таки обижался. Корд сидел напротив Макса. Шлем на коленях. Взгляд прямой. Он ничего не говорил. Пока. Макс чувствовал, что разговор будет. Не сейчас, не в десантном отсеке, не среди спящих и раненых. Но будет. Потому что в какой-то момент на нижней дороге ритм стал слишком чистым. На несколько ударов сердца. Не достаточно, чтобы сломать людей. Достаточно, чтобы Корд заметил. Макс не стал защищаться заранее. Вместо этого посмотрел на своих. На грязную графитовую броню. На символы, закопченные пылью. На руки, которые уже не держали оружие, но все еще сжимались во сне. На живых. Они победили. Они остались собой. Но граница была ближе, чем утром. ЛААТ вошла в ангар «Грани». Когда створки раскрылись, навстречу ударил свет посадочной палубы, голоса техников, команды медиков, запах корабля. Своего корабля. Солас уже стоял у линии приема раненых. - Легких налево, средних ко мне, тяжелых сразу в медотсек! Кто говорит «я в порядке» без осмотра - идет последним и страдает дольше! Вектор выключил двигатели и пробормотал: - Дом. Тихо. Почти незаметно. Но Макс услышал. Корд тоже. Клоны начали выходить. Не строем. Сначала раненые. Потом те, кто помогал. Потом остальные. Их встречали свои: техники, медики, пилоты, бойцы других смен. Кто-то хлопал по плечу. Кто-то забирал поврежденный шлем. Кто-то сразу спрашивал, что с машиной. Кто-то молча протягивал воду. Шум вернулся. Макс вышел последним. Поставил ногу на палубу и на миг остановился. «Грань» гудела под подошвами. Темная, строгая, живая. В ее ангарах пахло металлом и возвращением. На голокартах уже начнут считать победу. В отчетах напишут, что 321-й восстановил северную линию Карон-Тира, обеспечил эвакуацию и сорвал наступление КНС на посадочную зону. В сводках это займет несколько строк. Но настоящая жизнь была здесь. В Линке, которого уводили к Соласу. В Брэйке, который уже спорил за ремонтную очередь для АТ-ТЕ. В Векторе, который погладил поврежденный борт ЛААТ и сказал технику: - Она летела, не смотри на меня так. В Корде, который стоял рядом и молчал слишком содержательно. В линии, которую они собрали. И в том, что завтра придется спросить себя, какой ценой. - Генерал, - сказал Корд. Макс повернулся к нему. - Да? Корд смотрел не как подчиненный на командира, а как человек, которому уже разрешили говорить неудобное. Но сейчас он только сказал: - Сначала медосмотр. Потом разбор. Макс хотел ответить, что с ним все в порядке. Солас откуда-то из-за спины произнес: - Попробуйте. Макс закрыл рот. Вектор, проходивший мимо, тихо сказал: - Мудрое решение, генерал. Корд кивнул. - Учится. Макс посмотрел на обоих. - Вы слишком быстро стали единым фронтом. - Одним ритмом, сэр, - ответил Вектор и тут же ускорился, пока Корд не вспомнил про болты. Макс устало улыбнулся. Потом пошел к медотсеку. За его спиной «Грань» принимала своих. А где-то в глубине корабля, под шумом ремонта, голосами раненых, командами медиков и тяжелым дыханием вернувшихся рот, 321-й уже понимал: сегодня они стали тем, о чем говорили. Они пришли туда, где строй рассыпался. И собрали линию обратно. Ритмом, который Макс задал. И голосами, которые не исчезли внутри него.