Глава 27. Узел без связи

Кел-Дар молчал неправильно. В космосе молчание было обычным делом. Между кораблями лежали километры черной пустоты, и даже самая тяжелая битва снаружи оставалась беззвучной, пока сенсоры не переводили ее в сигналы, вспышки, тревоги и голоса офицеров. Макс успел привыкнуть к этому еще на «Грани»: к тому, что война в вакууме выглядит почти красиво, если смотреть на нее только глазами. Но Кел-Дар молчал не пустотой. Он молчал так, будто кто-то взял целый участок пространства и вырвал из него право отвечать. С орбиты планета казалась серо-желтой, иссеченной сухими каньонами, старыми промышленными шрамами и длинными полосами бурь, которые поднимали пыль над заброшенными ретрансляционными полями. В северном полушарии, там, где раньше стоял республиканский узел связи, сенсоры «Грани» видели пятно помех. Оно не закрывало карту полностью. Оно было хуже: давало достаточно данных, чтобы командир поверил, будто понимает обстановку, и забирало ровно то, что нужно было для уверенности. Четыре разведывательных зонда потеряли сигнал на подлете. Пятый вернулся поврежденным, с выгоревшей сенсорной матрицей и записью из шести секунд: дроидные танки под маскировочной сеткой, две башни поля помех, следы посадочных платформ КНС, искаженная вспышка внизу ущелья и короткий, оборванный сигнал бедствия на республиканском коде. Не голос. Не сообщение. Только код. Живые там были. И именно поэтому 321-й уже готовился к высадке. В большом тактическом зале «Грани» не было лишних слов. Над центральным столом висела голопроекция Кел-Дара: каньоны, сухое плато, старый ретрансляционный комплекс, три предполагаемых входа в подземные технические секции, две посадочные зоны для ЛААТ, одна почти самоубийственная линия для тяжелой техники и серое облако полного срыва связи вокруг главного узла. Рядом с «Гранью» на орбитальной схеме держались два звездных разрушителя типа «Победа I». Их темные отметки висели чуть выше и шире, отсекая вероятные подходы сепаратистских кораблей. Они еще не были для 321-го домом так, как «Грань». Слишком недавно вошли в группу, слишком много экипажей еще говорили «приданное сопровождение», а не «наши». Часть процедур приходилось сверять через флагман, часть расчетов Ригель переписывал прямо по ходу срабатывания. Но они уже держали строй вместе с «Гранью». Уже привыкали к графитовым кодам 321-го. Уже учились, что у генерала Кора любое усиление быстро перестает быть украшением в докладе и становится частью работающего механизма. Макс стоял у карты в черной джедайской одежде, без плаща. Темно-зеленый меч висел у пояса. На правом предплечье поверх рукава лежал матовый наруч со знаком легиона - перекрещенными клинком и винтовкой в круге. По краю темного металла шла тонкая зеленая линия. Корд стоял рядом, в полной броне, с двумя DC-17 на поясе. Шлем лежал на столе у локтя. После разговора с Дуку он действительно спал три часа сорок минут, потом ел под присмотром Соласа и весь следующий день делал вид, что не замечает, как Макс проверяет его состояние не хуже медика. Теперь проверять было поздно. Теперь все уже видели перед собой карту. - Связь внутри серой зоны умрет в первые тридцать секунд, - сказал Ригель. - Это не предположение. Все, что входит глубже внешнего кольца, теряет устойчивый канал. Комлинки, стандартные передатчики, шифрованные ретрансляторы, каналы ЛААТ, даже короткие армейские импульсы. Останутся заранее выставленные маяки, световые сигналы на прямой видимости, локальные кабельные линии и то, что мы успеем провести сами. - Значит, мы не строим операцию на связи, - сказал Корд. - Мы строим операцию на том, что связь исчезнет, - поправил Макс. Ригель кивнул. - Три автономных узла. Северный - Брэйк с тяжелой группой и двумя АТ-ТЕ. Задача: удержать гряду и не дать дроидным танкам выйти на посадочную зону. Восточный - Тэлон с передовой разведкой и легким бронетранспортом. Задача: найти обходной вход в технический тоннель. Центральный - генерал, коммандер, основная ударная группа. Задача: выйти к главной башне и открыть окно для коммандос. Кварц слушал молча. Он стоял чуть дальше первого круга, но уже не как гость. Старший командир двух отрядов коммандос держался спокойно, без показной неподвижности и без желания доказать, что его люди особенные. Броня у него была темнее стандартной, с уже нанесенным знаком 321-го на наплечнике, но без лишней яркости. На шлеме - тонкая диагональная метка, похожая на надломанный осколок кристалла. Рядом с ним стоял Оскол, командир второго отряда. Тот говорил меньше, чем даже Кварц, зато смотрел на карту так, будто уже видел в ней не линии, а двери, углы, мертвые зоны и места, где можно умереть, если поверить красивой стрелке. - Коммандос входят первыми? - спросил Кварц. - Нет, - ответил Макс. - Вы входите не первыми, а глубже всех. Разница важна. Мы заставляем внешнюю оборону раскрыться. Вы проходите через технический тоннель, пока дроиды считают основную группу главной угрозой. Кварц перевел взгляд на серую зону. - Если связь умрет, отмену кто дает? - Вы сами, - сказал Макс. Несколько клонов в зале чуть заметно подняли головы. Кварц не изменился в лице. - Уточните, генерал. - Если локальная обстановка противоречит плану, вы отменяете движение, меняете маршрут или выводите людей. Не ждете моего подтверждения. Не пытаетесь умереть ради исходной схемы. Молчание не считается приказом продолжать. Оскол впервые посмотрел не на карту, а на Макса. Кварц помолчал. - А если отмена сорвет основной удар? - Значит, основной удар должен быть достаточно взрослым, чтобы пережить реальность. Корд тихо сказал: - Это относится ко всем группам. Брэйк хмыкнул. - То есть если мой АТ-ТЕ провалится в каньон, я имею право не докладывать вам заранее? - Если ваш АТ-ТЕ провалится в каньон, - сказал Солас, не поднимая взгляда от медицинской схемы, - я лично объясню вам, почему доклад был меньшей из проблем. Вектор усмехнулся. - При условии, что мы сможем вас достать. - Достанете, - сказал Брэйк. - Я тяжелый, но ценный. - Это спорный медицинский тезис, - сухо заметил Солас. Напряжение на секунду стало живее. Макс дал этой секунде пройти. Потом указал на центральную башню. - Дуку хотел, чтобы мы пришли сюда. Значит, здесь есть ловушка. Он рассчитывает, что отсутствие связи заставит нас либо распасться, либо стянуться в один общий ритм слишком плотно. Мы не дадим ему ни того, ни другого. Тэлон скрестил руки на груди. - А если без общего ритма группы начнут терять темп? - Тогда мы будем возвращать темп, а не заменять решения. У каждого узла есть свой командир. У каждого командира - право изменить план. Моя боевая медитация не станет каналом приказов. Корд посмотрел на него. Не для проверки. Для подтверждения. Макс встретил его взгляд. - Она даст такт, - сказал Ригель неожиданно. Все повернулись к нему. Ригель, кажется, сам был не вполне доволен тем, что произнес это вслух, но отступать не стал. - Не голос и не рука. Такт. Если связь ляжет, бойцы не услышат приказ, но смогут почувствовать, когда общий рисунок меняется. Остальное - их выбор и подготовка. Кварц медленно кивнул. - Это можно пережить. Макс посмотрел на него. - Вы уже знаете? - Я был на трех тренировках в вашем поле, генерал. Оно не успокаивает. Оно делает ошибки громче. Корд чуть заметно повернул голову. - И? Кварц пожал плечом. - Неприятно. Полезно. Если генерал начнет давить сильнее, полезность быстро закончится. В зале стало тихо. Макс выдержал эту прямоту. Потом сказал: - Поэтому Корд рядом. Кварц посмотрел на коммандера. Корд ответил без улыбки: - И поэтому теперь рядом вы. На лице Кварца ничего не изменилось. Но Макс почувствовал, как это легло. Не как признание. Не как честь. Как задача. А с задачами коммандос обращаться умели. *** Высадка началась за сорок минут до рассвета по местному времени. ЛААТ уходили с «Грани» один за другим, падая в верхние слои атмосферы через пыльные фронты. Корпуса канонерок дрожали, щиты ловили мелкие заряды, искаженные полем помех. Голоса пилотов еще держались в канале, но уже трещали, проваливались, возвращались с задержкой. Макс стоял у открытого борта центральной канонерки, одной рукой держась за крепление. Ветер и пыль рвались внутрь сквозь силовое поле, пахло нагретым металлом, озоном и смазкой. Внизу серели каньоны. Где-то в этих складках скрывались башни помех, дроидные танки и ответ Дуку на вопрос, который он оставил Максу. Корд был справа. Не позади. Не перед ним. Рядом. Шлем уже на голове, DC-17 проверены, плечо чуть развернуто так, чтобы закрывать Максу боковой сектор сразу после высадки. Это стало привычным быстрее, чем Макс ожидал. На земле Корд почти всегда оказывался там, где следующий выстрел мог прийти из мертвой зоны. Иногда Макс замечал это только после боя, когда вспоминал, что в какую-то секунду мог не успеть повернуться, а Корд уже стрелял. По каналу пробился голос Вектора: - Центральная группа, тридцать секунд до внешнего кольца. После него связь начнет сыпаться. Генерал, дальше только короткие окна. - Принято, Вектор. - Если нас отрежет, садимся по зеленому коридору. Если коридор станет красным, я все равно попробую, но буду ругаться. - Ругаться разрешаю, - сказал Корд. - Спасибо, коммандер. Это резко повысило шансы на успех. Связь зашипела. Потом исчезла. Не постепенно. Словно кто-то опустил тяжелую плиту. В канонерке стало слышно только двигатели, дыхание клонов и короткие сигналы бортовых приборов. Макс почувствовал, как тьма внутри него отозвалась на это молчание. Ей нравились такие места. Не из злобы и не из радости. Просто отсутствие внешних голосов оставляло слишком много пространства для одного внутреннего приказа. Он не дал ей подняться первой. Сначала - дыхание. Сначала - живые рядом. Корд. Пульс ровный, собранный, но чуть жестче обычного. Ригель далеко наверху, на «Грани», вне поля прямого ощущения, но его расчеты уже разложены в головах командиров. Брэйк где-то севернее в тяжелой канонерке, уже мысленно ставит АТ-ТЕ на гряду. Тэлон в восточной группе, тихий, как нож в складке ткани. Кварц и Оскол ниже, во второй волне, пока еще на подлете к сухому руслу. 321-й не был одним телом. Он был множеством живых точек. И Макс входил не в них. Он входил между ними. Туда, где обычно лежали связь, сигналы, команды, повторения и подтверждения. Теперь там было серое молчание. Макс позволил своей Силе лечь в это молчание тонкой, тяжелой линией. Не приказом. Тактом. В его поле страх не исчез. Он перестал метаться. Слишком резкое дыхание стало счетом. Пальцы на спусковых крючках перестали жать раньше времени. Тела в броне чуть точнее сместили вес перед посадкой. Кто-то в центральной группе не услышал команды пилота, но все равно согнул колени за мгновение до удара о землю. ЛААТ села жестко. Бортовые двери раскрылись. Песок, пыль и красные вспышки бластерного огня ворвались внутрь одновременно. 321-й пошел. Корд оказался первым на трапе, двумя короткими выстрелами снял пару дроидов на выступе слева. Макс шагнул следом, темно-зеленый клинок вспыхнул в пыльном воздухе. Первый залп ударил по ним с нижнего склона. Макс принял его Соресу - плотно, без широких красивых дуг: корпус ниже, запястье жестче, клинок под углом, чтобы отраженные выстрелы ушли в камень и не задели своих. Клоны выходили из канонерки двумя потоками. Без связи. Без голоса в шлемах. Но не без порядка. Корд поднял левую руку, два пальца вперед, затем вниз. Центральная группа развернулась веером. Три бойца легли у каменной гряды, тяжелый бластер пошел на сошки. Еще четверо ушли вправо, прикрывая посадку второй ЛААТ. Макс почувствовал северную группу. Не голосом. Ударом тяжелых опор. АТ-ТЕ сошли на грунт. Один чуть просел в рыхлый склон, но Брэйк удержал темп, развернул машину корпусом к каньону, и первая очередь тяжелого орудия ушла по дроидному танку, который поднимался из маскировки. В небе мелькнула вспышка. Одна из ЛААТ Вектора ушла вверх, уклоняясь от ракетного следа. Вторая села слишком близко к краю, почти на каменную полку, выплюнула группу Тэлона и сразу поднялась, теряя искры с правого стабилизатора. Связи не было. Но ритм держался. Именно это было страшно. Потому что Дуку был прав в одном: иногда это работало слишком хорошо. Макс шагнул вперед. Атару просилось в тело: скорость, прыжок, резкий вход в группу дроидов до того, как они успеют перестроить линию огня. Он позволил форме подняться, но не до конца. Пыль, камень, свои справа и слева - слишком тесно для красивого взлета. Он ушел низко, почти скользя по склону, клинок разрезал ствол первого дроида, второй получил телекинетический удар в корпус и сбил еще двух. Корд стрелял рядом. Два DC-17 работали коротко, без лишних очередей. Левый фланг. Верхняя полка. Дроид с гранатометом. Еще один. Еще. Макс почувствовал чужую тяжелую машину до того, как увидел. Дроидный танк выходил из ущелья, башня разворачивалась к центральной посадочной зоне. Если выстрелит, второй ЛААТ не успеет подняться. Связи с Вектором не было. Приказать пилоту уйти было нельзя. Макс поднял руку. Не на весь танк. Слишком много массы, слишком плохая опора, слишком много других угроз. Он взял только башню. Металл вздрогнул. Орудие дернулось на несколько градусов вверх. Выстрел ушел мимо канонерки, ударил в склон, и каменная крошка посыпалась на броню клонов. Корд в тот же миг сменил позицию. - Тяжелый справа! - крикнул он уже без надежды на общий канал, просто голосом. Три клона услышали. Еще двое увидели жест. Тяжелый бластер повернулся. Из-за камня ударила переносная пусковая установка. Снаряд врезался в бок танка, не пробил, но сбил его с хода. Макс шагнул ближе. Темно-зеленый клинок погас на полсекунды, чтобы не мешать движению руки, и сине-фиолетовый разряд электрического правосудия сорвался не в живую цель, а в открытый поврежденный узел танкового привода. Не молния ради страха. Инструмент. Система дернулась, перегрузилась, и танк застыл, дымя из боковых люков. Макс снова включил меч. Где-то внизу серой зоны Кварц начал движение. *** Кварц ненавидел планы, которые называли простыми. Простой план обычно значил, что кто-то наверху еще не дошел до места, где он станет мертвым. План генерала Кора простым не был. Это уже говорило в его пользу. Он был разветвленным, неприятным, полным допусков, отмен и резервных выходов. Он признавал, что связь умрет. Признавал, что карта врет. Признавал, что коммандос могут решить на месте иначе. Для обычного штаба это звучало бы как недостаток уверенности. Для Кварца - как первый признак здравого смысла. Два отряда шли по сухому руслу под прикрытием центрального шума боя. Песок скрипел под броней. Сверху, через узкую щель каньона, было видно мутное небо и редкие зеленые вспышки ЛААТ. Связь сдохла полностью еще на подходе. Даже локальный канал внутри отряда давал только треск и короткие куски дыхания. Кварц поднял кулак. Все остановились. Не потому, что услышали. Потому что видели. Оскол слева показал два пальца, потом провел ребром ладони вниз: датчик движения. Кварц опустился на одно колено, снял с пояса тонкий зонд и пустил его вдоль камня. Устройство проползло три метра и замерло. Слишком тихо. Кварц сделал знак: не трогать центр. Один из коммандос, Дробь, снял с крепления миниатюрный заряд и передал Гарту. Тот полез вдоль боковой стены, пальцами цепляясь за неровности. Через семь секунд он показал: растяжка. Не лазерная. Механическая. Старый стиль. Неприятный, потому что простые вещи иногда переживают помехи лучше умных. Дуку или тот, кто готовил узел, понимал, что 321-й придет не только с красивой Силой. Кварц почти уважил бы это, если бы не знал, что уважение к ловушке часто заканчивается смертью в ней. Он показал обход. Отряды разошлись двумя линиями, по стенам русла. Ни слова. Впереди, за изгибом, открылся технический вход. На первый взгляд - заваленный. На второй - слишком аккуратно заваленный. Оскол поднял руку: тепловые следы. Кварц кивнул. Они не стали разбирать завал. Они взорвали стену в трех метрах левее. Камень ударил внутрь технической галереи, поднял облако пыли, и коммандос вошли до того, как датчики дроидов поняли, что вход появился не там, где его ждали. Бой в тоннеле длился восемнадцать секунд. Без красоты. Без лишнего шума. Граната в боковой карман. Два выстрела в сенсорный блок. Нож в кабельную связку дроида-разведчика. Оскол перекатился под линией огня, ударил зарядом по силовому замку. Дробь снял башенку у потолка. Гарт получил скользящий удар в плечо, но поднялся сам. Кварц слышал бой наверху не ушами. Пол дрожал от АТ-ТЕ. Камень передавал удары тяжелых орудий. Где-то над ними работал генерал Кор, и его поле просачивалось даже сюда, под землю. Не мягкое. Кварц понял это еще на тренировках, но здесь ощущение стало яснее. Поле Элары Вейр, о котором ходили рассказы, описывали иначе: будто бойцам давали удержать себя, не захлебнуться страхом, не рассыпаться от боли. Кварц не служил под ней, но слышал достаточно. Кор действовал не так. В его поле страх не уходил. Усталость не становилась легче. Боль не замолкала. Зато каждое лишнее движение вдруг казалось глупым. Не запрещенным. Не наказанным. Просто лишним. Кварц чувствовал, как его собственный темп точнее входит в темп отряда. Генерал не говорил ему, куда шагнуть. Генерал не знал тоннеля. Не видел угла. Не мог видеть. Но общий такт был там. Как удар сердца через броню. Один. Еще. Еще. И внутри этого такта Кварц все равно выбирал сам. Пока этого хватало. *** На поверхности бой начал распадаться на пятой минуте. Так всегда происходило там, где ломалась связь. Сначала план держался. Потом реальность нашла щели. Северная группа Брэйка взяла гряду, но второй АТ-ТЕ получил попадание в переднюю левую опору. Машина не упала, однако потеряла скорость и стала слишком удобной целью для дроидных танков. Восточная группа Тэлона нашла обход, но попала под огонь супербоевых дроидов из бокового тоннеля. Вектор не мог посадить резервную ЛААТ: посадочное окно перекрыла скрытая зенитная установка, которую зонды не видели. Центральная группа продвигалась к башне, но дроиды начали перестраиваться не по стандартному алгоритму, а под живое командование. Живое. Макс почувствовал это резко. Не конкретную мысль. Не лицо. Структуру воли. Где-то в ретрансляционном комплексе был органик-командир КНС. Не Дуку. Не Вентресс. Кто-то ниже. Но достаточно умный, чтобы не бросить дроидов прямой стеной. Он направлял их через локальную кабельную сеть, не зависящую от помех. Поэтому они двигались лучше, чем должны были. Корд тоже это понял, хотя другим способом. - Они не тупят, - крикнул он, стреляя по дроиду на верхней полке. - Кто-то ведет их вручную! Макс отбил два выстрела, шагнул в сторону, пропуская клона с тяжелым зарядом. - Внутренний контур. - Кварц? - Идет к нему. Корд коротко выстрелил вверх, сняв дроида, который почти вышел Максу в спину. - До тех пор? До тех пор надо было удержать три разрозненные группы, два поврежденных АТ-ТЕ, зону посадки, коммандос под землей и собственную силу, которая предлагала очевидное. Стянуть. Сильнее. Не до подчинения. Нет. Просто чуть плотнее. Чуть яснее. Чуть глубже войти в ритм клонов, чтобы каждый поворот стал синхронным, чтобы каждая группа почувствовала нужное движение не как совет, а как неизбежность. Удобно. Слишком удобно. Макс увидел перед собой не карту, а живое поле. Брэйк в северном узле ругается без связи, но держит АТ-ТЕ как щит для пехоты. Один клон у поврежденной опоры боится, что машина рухнет на отделение. Тэлон видит боковой тоннель и выбирает не продавливать, а отойти на три метра, чтобы заманить супербоевых дроидов под перекрестный огонь. Вектор в небе делает круг, хотя топливо и щиты не бесконечны. Кварц под землей останавливается перед развилкой. Корд рядом с Максом видит слишком много сразу и все равно не отступает. Они не были его руками. Значит, нельзя было дергать пальцами. Макс опустил центр тяжести, клинок перевел в Джем Со. Следующий дроидный залп он принял не как стену, а как удар, который можно вернуть. Два отраженных выстрела ушли в сенсоры супербоевого дроида. Третий он пропустил мимо плеча, шагнул внутрь и телекинезом сжал каменную крошку перед собой в короткое облако, сбив прицелы противника. Потом позволил ритму измениться. Он дал полю короткий такт: удар, пауза, двойной отклик. 321-й почувствовал. Северный узел не услышал «отход». Но Брэйк перестал давить вперед и развернул поврежденный АТ-ТЕ боком, превращая его в огневую стену. Восточный узел не услышал «заманить». Но Тэлон задержал дыхание на тот самый лишний миг, и его бойцы ушли с линии огня синхронно, оставив супербоевых дроидов под удар гранат. Вектор не услышал «ждать». Но удержал ЛААТ еще один круг и не сунулся в зенитную ловушку. Корд почувствовал, как поле стало плотнее, и сразу сказал: - Генерал. Макс ответил сквозь зубы: - Держу. - Пока да. Короткая фраза была лучше похвалы. Она оставляла границу на месте. Макс шагнул вперед, поднял руку и вырвал из склона три металлических обломка старой ретрансляционной мачты. Не бросил их сразу. Удержал в воздухе, считая траектории. Один обломок ушел в дроидную пушку справа, второй сбил башню с верхней полки, третий врезался в зенитную установку, которую Вектор не мог обойти. В небе ЛААТ сразу нырнула вниз. Вектор был достаточно хорош, чтобы воспользоваться окном, которого не слышал. Канонерка прошла над склоном, выпустила две ракеты по дроидному танку и ушла вверх, теряя дым с нижней панели. Центральная группа поднялась к башне. Корд двинулся рядом с Максом. - Слева! Макс не увидел дроида. Корд увидел. Два выстрела из DC-17 ударили точно в грудной блок, третий - в шею. Дроид рухнул на камень у Макса за спиной. Макс не поблагодарил. В бою не нужно было. Он просто сдвинулся так, чтобы следующая линия огня не достала Корда. Корд заметил. И тоже ничего не сказал. *** Кварц стоял перед развилкой и не доверял ни одной дороге. Левая галерея вела вверх, к главному энергоконтру. Правая - глубже, к старым вычислительным стойкам ретранслятора. По схеме Ригеля, внутренний кабельный командный контур должен был быть справа. По следам тепла - тоже справа. По инстинкту Кварца - слишком очевидно. Он присел, провел пальцами по пыли. Следы дроидов. Много. Но все слишком тяжелые и прямые. Дроиды ходят так, если им не нужно скрываться. Или если хотят, чтобы их увидели. Кварц поднял руку, показал Осколу: правая - ловушка. Оскол ответил: левая? Кварц покачал головой. Потом указал вверх. Над развилкой шла вентиляционная шахта. Узкая. Неприятная. Слишком тесная для обычных дроидов. Достаточная для коммандос, если снять часть внешнего снаряжения и не думать о том, как потом выбираться под огнем. Оскол посмотрел на него выразительно даже через шлем. Кварц показал: выбираешь сам. Оскол ответил неприличным жестом, потом снял часть крепления и полез первым. Кварц почти улыбнулся. Они прошли по шахте двадцать метров, когда снизу ожила ловушка в правой галерее. Сначала вспышка. Потом гул дроидек, щелчки щитов, тяжелые шаги супербоевых дроидов. Если бы они пошли по схеме, потеряли бы половину отряда в первые десять секунд. Кварц подумал, что скажет об этом Ригелю позже. Если будет позже. Шахта вывела их не к энергоконтру и не к вычислительным стойкам. А к старому обзорному карману над центральным залом узла. Внизу работал командный контур КНС. Не один органик. Трое. Неймодианский офицер, бледный от ярости или страха, стоял у консоли. Рядом - двое наемников в легкой броне, с ручным контуром управления дроидами. За ними - кабельная стойка, уходящая в стены. В центре зала мерцал старый республиканский ретранслятор, перепаянный, обросший сепаратистскими блоками и генераторами помех. И еще ниже, за прозрачной силовой перегородкой, были люди. Клоны. Не 321-й. Судя по броне - из разбитой республиканской части, пропавшей трое суток назад. Часть без шлемов. Двое лежали. Один сидел у стены, прижимая руку к боку. Над дверью их камеры мигал зарядный контур. Не просто пленники. Приманка. Кварц почувствовал, как ритм генерала где-то наверху стал жестче. Не приказал. Но словно весь мир на секунду сделал вдох. Кварц поднял два пальца. Оскол понял. Первый приоритет - кабельный командный контур. Второй - генератор помех. Третий - пленники. Все сразу нельзя. Значит, надо сделать так, чтобы «нельзя» ошиблось. Кварц достал заряд, показал Гарту на кабельную стойку. Дроби - на генератор. Осколу - на правого наемника. Себе оставил неймодианца и общий центр. До атаки оставалось шесть секунд. Потом пять. Потом внизу неймодианец резко повернулся к консоли и ударил по клавишам. Силовая перегородка у пленников вспыхнула красным. Один из клонов за стеклом поднял голову. Кварц атаковал на третьей секунде вместо первой. Потому что ждать стало нельзя. *** На поверхности башня помех вдруг взвыла. Не звуком. Полем. Воздух над каньоном дернулся, как от невидимой волны. У нескольких клонов в центральной группе пошла кровь из носа. Один упал на колено. Второй выругался и сорвал шлем, будто тот стал душить. Визоры у части бойцов мигнули красным, потом дали кривую сетку горизонта, где верх и низ на мгновение поменялись местами. Макс почувствовал, как серая зона пытается не просто заглушить связь, а сбить внутренний ритм. Дуку действительно готовился не к обычной операции. Он готовился к нему. Поле помех ударило не в Силу напрямую. Техника не умеет хватать Силу за горло. Но оно било по телам, по приборам, по вестибулярному чувству, по слуху, по зрению, по всем мелким опорам, через которые люди держат себя в бою. Оно делало мир неровным. Разбивало шаг. Сбивало дыхание. И если Макс сейчас стянет ритм плотнее, он удержит их. Он точно удержит. Корд схватил его за плечо. Не сильно. Но физически. - Генерал. Макс моргнул. Перед глазами темно-зеленый свет клинка распался на три линии и снова собрался. - Я вижу, - сказал он. - Не всех сразу. Это было грубо. И правильно. Макс не стал брать всех. Он взял ближайших. Не волю. Равновесие. Телекинезом, точечно, почти грубо, удержал двух падающих клонов от удара о камень. Третьему Корд уже помог сам, толкнув его за укрытие. Остальные справились. Не идеально. Но сами. Макс развернулся к башне. Расстояние - сорок метров. Между ними дроиды, камни, огонь, пыль. Атару снова просилось в тело. На этот раз он позволил. Прыжок был коротким, не высоким. От камня к нижней плите, от плиты к боковому выступу. Клинок описал темно-зеленую дугу, сбивая выстрелы. Корд двигался снизу, прикрывая его не как тень, а как второй темп: Макс входил вверх, Корд чистил низ и фланги. Дроидека выкатилась из бокового проема. Щит вспыхнул. Макс не стал продавливать его клинком. Одним движением он сорвал с крепления тяжелый кабель башни и швырнул его под катящуюся машину. Дроидека дернулась, потеряла устойчивость на неровном камне, и Корд двумя выстрелами ударил в незащищенный механизм под щитом, когда тот на секунду просел. - Чисто! - крикнул Корд. Макс уже был у панели. Электрическое правосудие сорвалось с пальцев короткой, жесткой дугой, вошло не в людей, не в дроидов даже, а в управляющий блок помехового модуля. Система сопротивлялась. Он почувствовал, как техника пытается сбросить перегрузку в резервный контур. Тогда не сильнее. Точнее. Макс сжал зубы, второй рукой удерживая клинок, которым отражал выстрелы снизу. Разряд изменил форму: не широкая вспышка, а тонкая ветвь, почти игла. Она прошла в блок, нашла слабое место и выжгла соединение. Башня захлебнулась. Помеховая волна просела. Не исчезла. Но дала провал. Всего несколько секунд. Достаточно. Где-то под землей ударил взрыв. Потом второй. Потом третий - глубже, тяжелее, с металлическим воем. Макс почувствовал Кварца резко и ясно. Острый, собранный узел в темноте. Не растворившийся. Не ожидающий приказа. Действующий. *** Кварц падал вместе с куском потолочной решетки. Он выбрал это сам, что было единственным утешением. Внизу наемник успел поднять оружие, но Оскол снял его в прыжке. Дробь бросил заряд в генератор помех и ушел кувырком за консоль. Гарт не успел добраться до кабельной стойки до тревоги, поэтому просто врезался в нее всем весом, закрепляя заряд уже под огнем. Неймодианец завизжал. Кварц приземлился на консоль коленом, соскользнул, ударил прикладом ближайшего дроида-техника и выстрелил в пульт у руки офицера. Красный контур над камерой пленников не погас. Наоборот - начал мигать быстрее. Плохо. Оскол увидел. Еще хуже - понял. Он рванул к камере. Кварц схватил неймодианца за ворот. - Выключай. Тот затряс головой. Кварц не был генералом-джедаем. У него не было темной Силы, которая могла заставить комнату стать тише. У него были броня, опыт, четыре секунды и понимание, что пленные клоны за силовой перегородкой сейчас смотрят не на план операции, а на него. Он ударил неймодианца лицом в край консоли. Не до смерти. До убедительности. - Выключай. Тот захрипел, дернулся к панели. И в этот момент резервная дверь в зал открылась. Супербоевые дроиды вошли сразу линией. Кварц выстрелил первому в сенсорный блок, но их было слишком много. Оскол у камеры. Дробь у генератора. Гарт у стойки. Семь секунд до взрыва зарядов. Красный контур над пленниками мигает. Кварц понял, что не успеет одновременно. И тогда ритм генерала снова прошел через зал. Не приказ. Не «делай». Просто четкий удар времени. Кварц вдруг понял, что у него есть не семь секунд. У него есть три решения. Первое - неймодианец. Второе - дроиды. Третье - камера. Он выбрал четвертое. - Оскол! - рявкнул он уже голосом, потому что связь мертва. - Камера! Сам швырнул неймодианца не к панели, а под ноги супербоевым дроидам. Не щит. Помеха. Дроиды на долю секунды сбились: органик-командир в линии огня, алгоритм запрета прямого поражения не отключен. Этого хватило. Оскол ударил зарядом по замку камеры. Дробь подорвал генератор. Гарт - кабельную стойку. Зал стал белым. Кварц упал за консоль, ударился плечом о металл, шлемом о пол. Когда зрение вернулось, первый звук был не каналом. Голосом. Кто-то из пленных клонов за разрушенной перегородкой хрипло сказал: - Свои? Кварц поднялся на локоть. - Теперь да. *** Связь вернулась не сразу. Сначала над полем боя исчезла дурная внутренняя дрожь. Потом в шлемах пошел треск. Затем короткие, рваные обрывки голосов. - ...север держит... - ...Вектор, повтори... - ...раненые у второй гряды... - ...коммандос в узле, узел... И наконец канал разорвался живым голосом Ригеля с «Грани»: - Центральная группа, прием. Центральная группа, это «Грань». Связь частично восстановлена. Повторяю, частично восстановлена. Корд ответил первым: - «Грань», центральная группа на связи. Башня внешнего поля повреждена. Главный узел? Голос Кварца прорезался с помехами: - Главный узел взят. Генератор помех уничтожен. Кабельный командный контур КНС выведен из строя. Найдены пленные клоны из другой части, есть раненые. Нужна эвакуация и медики. Солас тут же вошел в канал, хотя должен был быть на медицинской частоте: - Количество? - Двенадцать живых. Двое тяжелых. Один без сознания. - Координаты. - Передаю маяком. Если маяк не дойдет, ищите самый свежий дым в старом зале. - Коммандер Кварц, если это шутка, я потом оценю. Сейчас маяк. - Маяк ставлю, медик. Макс стоял у поврежденной башни и смотрел на каньон. Дроиды начали терять строй. Без внутреннего органического командования и кабельного контура они снова стали предсказуемыми. Опасными, многочисленными, но уже не умными. Северная группа Брэйка пошла вперед, один АТ-ТЕ хромал на поврежденной опоре, но все еще стрелял. Тэлон вышел из бокового тоннеля и ударил по флангу. Вектор наконец посадил ЛААТ с медицинской группой. Ритм 321-го изменился. Не стал плотнее. Стал шире. Теперь связь вернулась, и Макс сознательно отступил на полшага внутри Силы. Не бросил. Не оборвал. Просто дал живым голосам занять свое место. Приказы пошли уже по каналам. Настоящие. Человеческие. С ошибками, задержками, хрипом, руганью Брэйка и сухими уточнениями Ригеля. Макс почувствовал, как внутри него отпускает одна слишком натянутая линия. Корд заметил. - Нормально? - Да. - Поле стало легче. - Связь вернулась. Я не должен заменять ее собой. Корд посмотрел на башню, потом на каньон. - Хорошо, что помните. - Вы бы напомнили. - Я уже готовился. Макс позволил себе короткую усталую улыбку. - Не сомневался. Они спустились к центральной площадке, когда бой уже перешел в зачистку. Зачистка всегда казалась в докладах простым словом. На деле она была грязнее атаки. Дроиды, упавшие в ложбинах, могли еще стрелять. Поврежденный дроидный танк мог внезапно ожить. В тоннелях оставались растяжки. Раненые ждали, пока до них дойдут. Усталость приходила слишком рано, а расслабляться было еще нельзя. Макс прошел мимо клона из группы Брэйка, который сидел у камня и пытался одной рукой закрепить треснувшую пластину на бедре. - Медик видел? - спросил Макс. Клон вскинул голову. - Генерал? Так точно, сказал ждать эвакуации. Я могу идти. - Не сомневаюсь. Сидите. - Так точно. Корд рядом ничего не сказал. Только через несколько шагов произнес: - Вы это делаете нарочно. - Что именно? - Повторяете мне моими же интонациями. - Учусь у лучших. - Осторожно, генерал. Так можно начать командовать коммандером. - Ужасная перспектива. - Для коммандера - да. Они нашли вход в технический зал по маяку Кварца. Внутри пахло горелой изоляцией, кровью и перегретым металлом. Генератор помех был разорван. Кабельная стойка дымилась. Остатки дроидов лежали у дальней двери. Один наемник был мертв, второй связан, неймодианец сидел у разбитой консоли под присмотром Оскола и выглядел так, будто пережил знакомство с военной педагогикой коммандос. Пленные клоны уже получали первую помощь. Солас работал молча. Это было плохим признаком для всех, кроме раненых: когда Солас переставал язвить, значит, сил на шутки не оставалось, или раны были слишком серьезными. Кварц стоял у стены, шлем снят, на щеке кровь из рассеченной брови. Плечо держал чуть ниже обычного. Макс подошел. - Доклад. Кварц выпрямился. - Главный узел взят. Генератор помех уничтожен. Внутренний командный контур КНС выведен из строя. Найдены двенадцать пленных клонов из состава сорок девятой республиканской штурмовой группы. Их использовали как приманку и страховку. Камера была заминирована через силовую перегородку. Заряд обезврежен частично, потом разрушен при подрыве замка. Солас, не оборачиваясь, сказал: - «Частично» в переводе с коммандос значит «мы почти погибли, но нам повезло». Кварц посмотрел на него. - Нам не повезло. Мы рассчитали. - У вас кровь на лице. - Это не расчетная часть. Макс смотрел на Кварца внимательно. - Потери? - У нас без погибших. Гарт ранен в плечо, Дробь получил ожог, Оскол утверждает, что цел, но врет. У пленных двое тяжелых. Один может не дожить до «Грани», если эвакуация задержится. Солас резко сказал: - Доживет, если никто не будет стоять в проходе. Макс сделал шаг в сторону, освобождая дорогу медикам. Корд остался у входа, контролируя зал. - Вы изменили маршрут, - сказал Макс. - Да. - Нарушили исходную схему. - Да. - Почему? Кварц ответил без паузы: - Правая галерея была ловушкой. Левая тоже могла быть. Вентиляционная шахта давала неожиданный угол входа. Отмена исходного маршрута не мешала общей задаче. Ожидание подтверждения было невозможно и бессмысленно. Макс кивнул. - Хорошо. Кварц моргнул. Едва заметно. - Хорошо? - Вы сделали именно то, что должны были. Сохранили людей, выполнили задачу, не умерли ради схемы. - Один из пленных мог погибнуть. - Но не погиб. - Еще не факт, - бросил Солас. Макс посмотрел на медика. - Солас. - Работаю, генерал. Макс снова повернулся к Кварцу. - После возвращения на «Грань» вы входите в первый круг по операциям с нарушенной связью, скрытым проникновением и автономными узлами. Оскол у стены чуть поднял голову. Кварц не улыбнулся. - Это приказ или доверие? Корд ответил вместо Макса: - В 321-м одно обычно делает другое тяжелее. Макс посмотрел на коммандера, потом на Кварца. - Это решение. Принимать не обязаны молча. Если видите риск - говорите. Кварц медленно кивнул. - Тогда говорю сразу. Коммандос нельзя использовать как ключ ко всем закрытым дверям. Если нас будут бросать первыми просто потому, что мы можем пройти глубже, вы быстро получите не инструмент, а кладбище специалистов. - Принято. Корд чуть повернулся к нему. - Запомните эту фразу. Она пригодится на совещаниях с теми, кто любит слово «элитные». - Я не люблю это слово, - сказал Кварц. - Мы тоже, - ответил Корд. - Обычно после него кто-то предлагает умереть красиво. Макс почувствовал, как внутри зала меняется что-то важное. Без торжественности. Просто рабочий сдвиг, после которого Кварц получил право говорить неудобное вслух. Кварц не становился другом за одну операцию. Не становился верным до конца жизни из-за одного решения. Но он вошел в тот круг, где говорили не то, что удобно генералу, а то, что нужно живым людям. И это было важнее присяги. Снаружи раздался новый глухой удар. Пыль посыпалась с потолка. Ригель вышел на канал: - Генерал, внешние силы КНС отходят к южному ущелью. Но у нас новая проблема. Корд сразу напрягся. - Какая? - После уничтожения узла поднялся скрытый пакет сигналов. Он шел не наружу, а вниз, в старую шахтную сеть под комплексом. Там есть еще один контур. Не помеховый. Управляющий. Макс посмотрел на карту, которая обновилась на наручном проекторе Корда. Под ретранслятором раскрывалась старая шахтная сеть. Глубокая. Сложная. С несколькими отметками тепла. Слишком многими для дроидов. Ригель продолжил: - Данные неполные, но похоже, там удерживают не только пленных клонов. Есть гражданские технические специалисты, местная охрана узла и часть сепаратистского персонала. Контур связан с зарядными линиями в шахтах. Если КНС потеряет внешний комплекс окончательно, они могут обрушить нижние секции. Солас выругался уже вслух. Кварц поднял шлем. - Сколько времени? - Не знаю, - сказал Ригель. - Но сигнал уже активен. Макс закрыл глаза на одну секунду. Дуку оставил не одну ловушку. Узел без связи был только первым слоем. Настоящий вопрос начинался ниже. Там, где были живые. Много живых. Разных. И, возможно, слишком мало времени, чтобы каждому объяснить, куда бежать, когда связь снова начнет умирать. Корд подошел ближе. - Генерал. Макс открыл глаза. - Я знаю. - Еще нет плана. - Будет. - И не один общий рывок. Макс посмотрел на него. - Не один. Кварц надел шлем. - Коммандос готовы идти вниз после пополнения зарядов и осмотра раненых. Солас резко обернулся. - После осмотра - да. До - ни один из вас никуда не идет. Оскол тихо сказал: - Он всегда такой? Корд ответил: - В лучшие дни хуже. Солас указал на него окровавленной перчаткой. - Вы следующий, коммандер. Корд замолчал. Макс посмотрел на него. - Это медицинский приказ. - Генерал... - И генеральский. Кварц, кажется, впервые почти улыбнулся под шлемом. - Первый круг, значит. Корд бросил на него взгляд. - Привыкайте. Здесь забота ходит с тяжелым вооружением. Макс вышел из технического зала наружу. Солнце Кел-Дара поднялось над каньонами мутным желтым диском. Пыль висела в воздухе. Дроиды на внешнем поле уже почти перестали стрелять. АТ-ТЕ Брэйка медленно разворачивались к южному ущелью. ЛААТ Вектора садились и взлетали, вытаскивая раненых. Где-то наверху «Грань» и две «Победы I» держали орбиту, отрезая сектор от внешнего вмешательства. Связь вернулась. Но под землей лежал новый контур, и Макс уже чувствовал: там будет хуже. Хуже будет не из-за силы врага. Внизу живые сами начнут мешать друг другу выжить. Паника. Страх. Приказы КНС. Обрушения. Узкие шахты. Заряды. Люди, которые не знают 321-й, не знают его ритм, не доверяют его голосу и не обязаны доверять. И где-то внутри этого будущего решения уже стоял слишком удобный путь. Макс почувствовал, как тьма рядом с ним тихо, послушно легла в ладонь. Не требуя. Не шепча. Просто готовая. Корд встал рядом, хотя Солас явно собирался возмутиться. - Мы справились с узлом, - сказал коммандер. - С первым. - Да. Макс смотрел на южное ущелье. 321-й собирался вокруг него не как марионетки, не как продолжение руки, а как люди, которые знали свой шаг. Брэйк уже строил тяжелые машины. Тэлон размечал подходы. Вектор спорил с пилотами. Солас ругался на всех живых, потому что хотел, чтобы они такими и остались. Кварц и его коммандос входили в этот рисунок новой, жесткой линией. Резонанс был не красивым словом на броне. Он был тем, что позволяло им не рассыпаться там, где связь умирала первой. Макс медленно вдохнул пыльный, горячий воздух Кел-Дара. - Теперь надо вытащить тех, кто под нами. Корд проверил заряды в DC-17. - Одним ритмом? Макс не сразу ответил. Потом сказал: - Да. Но каждый своим шагом. Корд кивнул. И 321-й начал готовиться к спуску, где ритм понадобится сильнее, чем кому-либо хотелось.