Трагедия

      5 лет до войны, Кибертрон, Каон       Чудовищный кон пал на залитую энергоном арену, толпа взревела, празднуя победу Саундвейва. Арси прохладно аплодировала. Ей не нравились гладиаторские бои. Жестокое зрелище вызывало у нее отвращение и страх. Еще больший ужас она испытывала перед ботами, которые с маниакальным удовольствием смотрели эти поединки.       Она была здесь только ради Саундвейва, и артистке не терпелось встретиться с ботом и пойти к нему в дом. Ей нравилось играть с миниконами, пока гладиатор возится со сломанной техникой. Было особое тепло в этих моментах, когда они занимались своими делами, находясь в одном пространстве друг с другом.       Это был его последний бой на сегодня. Публика дарила одному из своих любимцев бурные овации, и это могло продолжаться довольно долго. Но после этого Саундвейв будет совершенно свободен. Арси решила подождать его у входа в яму, как он обычно ждет ее около театра.       Каон все еще был мрачным и грязным. На корпусе артистки уже осел тонкий слой угольной пыли, которую было очень тяжело смывать. Темные грубые стены зданий давили на нее, и, если бы не Саундвейв, фембот никогда бы не вернулась в этот город. За прошедший год знакомства они сильно сблизились. Арси улыбнулась, предвкушая скорую встречу. Они договорились о ней в прошлый раз, когда фембот выразила желание проведать миниконов.       — О, кто это у нас тут? — Арси вздрогнула, услышав незнакомый насмешливый голос. Из ямы выходила пара высоких крепко сложенных ботов. Их темные корпуса выдавали в них шахтеров, выражения лицевых пластин не предвещали ничего хорошего. Фембот вжалась в стену за спиной, надеясь, что на нее не станут нападать среди белого дня там, где есть куча ботов.       — Посмотри какая она маленькая и яркая, — у первого, кто это и проговорил, желтая оптика и множество шипов на шлеме, он был в два раза крупнее Арси и теперь наклонился к ней, словно желая рассмотреть поближе.       — Наверняка артистка, — подал голос второй с маленькой головой и огромными руками. — Может у нее и имя есть.       — О, точно, — воодушевился первый, — как тебя зовут, артистка?       — Прошу прощения, — напряженно ответила фембот, — но я здесь жду друга.       — Так разве мы тебе мешаем? — развел руками первым. — Мы просто никогда не видели такой маленькой и красивой фембота. Вот, хотим познакомится.       — Простите, но я не люблю знакомства, — предельно осторожно и вежливо отказала артистка. Ее слова не понравились двум ботам.       — Ну мы же пытаемся поговорить с тобой по-хорошему, — раздраженно закатил оптику второй, он сделал несколько шагов вперед, и Арси оказалась зажата между их корпусами и стеной. — Думаешь, что ты лучше нас, раз тебе не приходится прожигать свою жизнь в темноте за каплю энергона?       Фембот сжалась от страха, ее взгляд судорожно метался, она пыталась придумать, как ей выбраться из этой ситуации. Первый грубо схватил Арси за руку и до скрежета сжал. Она вскрикнула от боли.       — В оптику смотри, когда с тобой говорят! Или наш вид оскорбляет твой «благородный» взгляд?       Все развивалось наихудшим образом. Прохожие не обращали внимания на происходящее и никак не пытались помочь. Видимо, на ее лицевой пластине отобразились настоящие эмоции. Впрочем, боты трактовали их по-своему и разозлились еще больше.       — Ха, погляди, да она действительно ни во что нас не ставит, — он грубо встряхнул артистку, причинив еще больше боли. Арси вскрикнула и инстинктивно попыталась вырваться. За это прилетел удар в привод, смявший тонкий металл. Ослепляющая боль разорвала датчики, у нее подогнулись колени.       — Нет! Прекратите! — закричала фембот, закрывая свободной рукой голову. Второй схватил ее за хрупкие крылышки и сжал в своей ладони. Металл заскрипел, деформируясь. Она успела подумать, что ее здесь просто разорвут на части, когда послышался тяжелый звонкий удар, и болезненная хватка исчезла. Арси упала на землю и рискнула взглянуть в сторону.       Саундвейв безжалостно и точно наносил удары шахтерам, оттесняя их все дальше от фембота. Боты не могли оказать достойного сопротивления гладиатору. Арси почувствовала, как по ее корпусу прокатилась волна облегчения. Она обмякла, прислонившись плечом к стене. Теперь она была уверена, что все будет хорошо. Безликий бот о ней позаботится.       Гладиатор действительно не стал продолжать избиение, когда те двое бросились прочь. Он развернулся и молниеносно приблизился к подруге, опустившись перед ней на колено. Саундвейв осмотрел ее повреждения. На тонком металле предплечья были глубокие вмятины по форме грубых толстых пальцев, смялись под давлением хрупкие крылышки. Больше всего пострадал привод. Каленый носок ступни шахтера просто порвал металл обшивки Арси и повредил проводку. Наверняка эти раны причиняли жуткую боль.       В искре Саундвейва вспыхнула обжигающая ярость. Он бы мучительно медленно разобрал тех двоих на винтики для скраплетов, но сейчас важнее было помочь фемботу. Гладиатор бережно поднял ее на руки и прижал к грудному отсеку. Арси вцепилась в плечо бота здоровой рукой. Ее лицевая пластина вытянулась и исказилась от боли и страха, оптика широко распахнулась, и подобное отчаяние и панику Саундвейв никогда бы не хотел вновь видеть в окулярах артистки эти эмоции.       Дорога к медикам, что чинили гладиаторов, была для них закрыта. Саундвейв побежал в госпиталь так быстро, как мог. Его искра разрывалась от желания успокоить подругу, но среди всех записанных фраз не было ни одной, которая могла бы это сделать. Он мог только крепче прижать к себе корпус Арси и как можно скорее доставить ту к врачам.       В госпитале все засуетились, увидев известного гладиатора. Его слава распространилась далеко за пределы арены, и Саундвейв был очень этому рад. Никаких расспросов, никаких промедлений, пара медиков быстро провели бота в медблок, где он уложил подругу на ремонтный стол. Арси крепко вцепилась пальцами в его плечи, в ее оптике читалась мольба.       — Саундвейв, не уходи, — он наклонился, слегка коснувшись выступами над визором ее лба.       — Все будет хорошо, я рядом, — слова, произнесенные впервые за много лет, ощущались неестественно, почти чуждо. Но любой дискомфорт стоило вытерпеть ради тот выражения крайнего изумления, что появилось на лицевой пластине Арси. Рот приоткрылся, а оптика стала еще круглее. Зато фембот успокоилась. Она обмякла на ремонтном столе и улыбнулась сквозь боль.       — У тебя красивый голос, — артистка напоследок сжала его пальцы в своей руке. Саундвейв кивнул и отошел, чтобы дать медикам сделать свое дело. Арси неотрывно следила за ним, пока ее не ввели в стазис.       Гладиатор наблюдал, как врачи восстанавливают целостность ее корпуса. И злился, на тех шартиконов, на себя, что не вышел раньше. Этого не должно было произойти, Саундвейв мог позаботиться о безопасности Арси лучше. Однако не стал этого делать, наивно полагая, что ничего не случиться.       Наигрубейшая ошибка с его стороны. С тех пор, как Колодец Искр стал создавать безымянных однотипных ботов, многое поменялось в обществе. У тех развился огромный комплекс неполноценности по отношению к другим ботам, с яркой окраской и именем, данным Праймусом. Саундвейв знал об этой проблеме, но не сталкивался с ней напрямую. У него был темный корпус необычной конструкции, темный визор вместо лицевой пластины, и он выступал в яме, куда, как известно, не спускаются боты из высших каст. До него доходили слухи, что якобы он как Мегатронус сам выбрал себе имя, перед тем как выйти на арену. Поэтому все эти притесненные системой боты воспринимали Саундвейва как своего.       Однако Арси была другой. Она была маленьким фемботом — явлением, которое не видел ни один новоявленный шахтер. За то время, что гладиатор ходил в маленький театр в непримечательном районе Праксиса, где, казалось, режиссёр насмехался над классическим сценическим искусством, он позабыл какими видят артисток в обществе. Атрибут богемной жизни, живое красивое развлечение. Саундвейв должен был предвидеть, что к ней могут начать цепляться. Нельзя оставлять Арси без присмотра в Каоне. И он больше не совершит эту ошибку. Гладиатор дал себе обещание, глядя как постепенно корпус артистки принимает первоначальный вид.