Часть 18

В кабинете хокаге стояла почти невыносимая тишина. Тяжёлая. Давящая. За окнами медленно падал снег, жизнь деревни продолжалась как обычно, но здесь, внутри кабинета, воздух будто застыл. Мито стояла рядом со столом, чувствуя, как дрожат пальцы. Она смотрела на отца. Но Минато не смотрел на неё. Только на Итачи. И от этого становилось ещё страшнее. Потому что Мито слишком хорошо знала этот взгляд. Спокойный. Холодный. Ждущий. Так Минато смотрел только тогда, когда ситуация действительно выходила из-под контроля. Итачи стоял напротив него молча. Непривычно молча. Не потому что ему нечего было сказать. Наоборот. Он слишком хорошо понимал, насколько сейчас опасны любые слова. Одно неверное выражение. Одна неправильная фраза. И он больше никогда не увидит Мито. А многолетняя связь между семьями рухнет окончательно. Он чувствовал это слишком ясно. И именно поэтому впервые за долгое время не знал, как говорить. Минато медленно выдохнул. — Я хочу понять только одно. Тишина стала ещё тяжелее. — Это было её решение? Мито вздрогнула. И наконец Минато посмотрел на неё. Не как хокаге. Как отец. — Мито… это было с твоего согласия? У неё перехватило дыхание. Она не была готова к этому вопросу. Потому что сама не знала ответа. В голове всё смешалось. Праздник. Ожерелье. Те слова ночью. Его взгляд. Итачи рядом. Слишком близко. Слишком глубоко в её жизни. Мито судорожно вдохнула. Она понимала только одно: если сейчас всё разрушится… Деревня этого не выдержит. Минато и Итачи были слишком сильны. Слишком важны. И если между ними начнётся настоящий конфликт — последствия будут страшными. С тяжёлым камнем внутри она заставила себя ответить: — Вроде… да. Голос прозвучал тихо. Неуверенно. Минато нахмурился почти сразу. — «Вроде»? Мито опустила взгляд. — Я просто… запуталась. Тишина. Она чувствовала взгляд Итачи. Но не могла посмотреть на него. Потому что внутри всё становилось только хуже. Она не позволит тронуть его. Даже сейчас. Даже после всего. И это пугало её саму. Потому что где-то глубоко внутри она не ненавидела Итачи. Не могла. Несмотря на страх. Несмотря на злость. Ей было больно совсем от другого. От того, как он всё решил сам. Будто уже давно выбрал за них обоих. Не спросив её. Не оставив времени понять собственные чувства. И именно это разрывало сердце сильнее всего. Минато смотрел на дочь ещё несколько секунд. И понял. Не слова. Не ответ. Её состояние. Смятение. Неуверенность. И внутри него что-то резко оборвалось. В следующее мгновение всё произошло слишком быстро. Резкое движение. Вспышка металла. Мито даже не успела вскрикнуть. Минато сорвался с места с кунаем в руке. Итачи мгновенно отразил удар. Звон стали разрезал тишину кабинета. По комнате прокатилась волна чакры. — Отец! Мито дёрнулась вперёд, сердце бешено колотилось. Минато смотрел на Итачи так холодно, что становилось страшно. — Ты перешёл границу. Итачи медленно отвёл кунай в сторону. Но не опустил взгляд. — Я не причиню ей вреда. — Вот именно это меня и пугает. Голос Минато стал жёстче. — Ты Учиха. В комнате повисло напряжение. — Ваш клан опасен. Итачи молчал. Но Мито видела — каждое слово он принимает. Потому что это говорил не кто-то посторонний. Человек, которого он уважал больше большинства людей в своей жизни. — А ты опаснее всех них, — тихо продолжил Минато. Мито вздрогнула. Она редко слышала, чтобы отец говорил настолько прямо. — Саске хотя бы пытается казаться обычным человеком, — холодно сказал Минато. — Пытается быть мягче, спокойнее. Его взгляд стал тяжелее. И где-то глубоко внутри Минато понимал: если Саске был волком в овечьей шкуре… То Итачи никогда не скрывал, что он хищник. Настоящий. Опасный. Тот, кто способен любить слишком сильно. Именно это пугало больше всего. Минато медленно опустил руку с кунаем. — Я доверял тебе, Итачи. Впервые в голосе прозвучала настоящая боль. — Больше, чем многим шиноби этой деревни. Итачи едва заметно напрягся. — Я позволил тебе стать частью нашей семьи. Тишина. — А теперь вижу, как ты смотришь на мою дочь. Мито почувствовала, как по спине проходит холод. — Это не тот взгляд, рядом с которым она будет в безопасности. Она резко подняла голову. — Пап— — Нет, Мито. Но теперь в его голосе было не только раздражение. Страх. Настоящий страх отца. — Я уже молчу про возраст. Про статус. Про давление клана. Минато смотрел только на Итачи. — Ты слишком привык получать всё, что хочешь. Тишина стала почти болезненной. — А если дело касается Мито… ты перестаёшь видеть границы. Мито почувствовала, как внутри всё сжимается. Потому что отец был прав. И Итачи это тоже понимал. Но хуже всего было то, что никто из них сейчас не отступит. И если это продолжится ещё хоть немного… Случится что-то необратимое. Она резко шагнула вперёд. Прямо между ними. Мито буквально закрыла Итачи собой. — Хватит! Оба замерли. Она тяжело дышала, пытаясь справиться с дрожью. — Я сама разберусь с этим. Минато нахмурился. — Мито— — Пожалуйста. Теперь её голос дрогнул. — Просто… доверься мне. Тишина. Долгая. Тяжёлая. А потом Мито увидела, как в глазах отца появляется боль. Не злость. Именно боль. Будто он только сейчас окончательно понял, что его маленькая дочь выросла. И он больше не может спрятать её от всего мира. Минато медленно подошёл ближе. Очень осторожно обнял её. Как в детстве. И от этой неожиданной мягкости у Мито защипало глаза. — Ты слишком добрая… — тихо сказал он ей в волосы. Она судорожно сжала ткань его плаща пальцами. Минато закрыл глаза всего на секунду. А потом отпустил её. И снова посмотрел на Итачи. Долго. Тяжело. Без прежнего тепла. — Не заставляй меня пожалеть о доверии к тебе окончательно. После этих слов он развернулся и молча вышел из кабинета. Оставляя их вдвоём. И тишина после его ухода стала ещё страшнее.