ⲟⲧⲣυцⲁⲏυⲉ

Саша шел уверенно, не замечая никого вокруг. только ее. только самую прекрасную, самую лучшую, самую любимую. Мирослава сидела на подоконнике, одна, такая хрупкая и нежная. она брала его за сердце еще даже ничего не делая. эти тонкие, аккуратные колготки в сеточку хотелось прямо разорвать. но разрывая не сразу, а вот так по одной клеточке, постепенно открывая для себя ее фарфоровую холодную кожу. на улице уже было достаточно жарко, ветер проходился по лицам совсем изредка, но ее кожа всегда оставалась холодной, как лед. забавно. прямо как у трупов. как у тех, кто уже не сможет сделать вдох. как у тех, кто мешал их любви. они все не достойны Миры, а значит уж точно не достойны жить. разве на этой замечательной планете нужны «вредители»? – привет, – он облокотился на стену, слегка улыбнувшись. вот она, рядышком. его взгляд ни на миг не отводился, пристально наблюдал. – не хочешь составить мне пару на балу? школьный бал - звучит смешно. его решили устроить под конец декабря, типо в честь нового года, для десятых и одиннадцатых классов. как будто им не хватает выпускного. но для Саши это был отличный шанс рассказать о своей безумной любви, наконец то воссоединиться и жить долго и счастливо. других исходов он не рассматривал. он будет с ней, так или иначе. – Ходенко, прости, но меня уже Ваня пригласил. – в ее тихом голосе отчетливо была слышна искренность, но он услышал только одно слово, которое разозлило его до чертиков - Ваня. еще один, который мешает их счастью. – и я согласилась. ему не хотелось это слышать. не хотелось знать, что она может стоять с кем-то рядом, не с ним, а с кем-то. кто-то другой может касаться ее мягких, слегка вьющихся волос. кто-то имеет право рассматривать ее неаккуратно накрашенные ногти, которые постоянно трескаются. его это жутко раздражало. нет, не раздражало - это слишком маленькое слово, чтобы описать его состояние. ярость. он был в ярости, когда думал об этом. он ненавидел их всех. но ей это не показывал. он лишь улыбнулся. коротко, она даже почти поверила, что это было искренне. – без проблем. – легко ответил он, пожав плечами. он не хотел, чтобы она чувствовала себя неудобно или некомфортно, чувствовала вину или что-то такое. пусть ей будет хорошо. всегда хорошо. как только он отвернулся, его лицо сразу сменилось. брови свелись к переносице, верхняя губа скривилась. противно. противно от всей этой ситуации. от этого «Вани». как его мерзотный рот вообще посмел что-то произнести в сторону Мирославы? что ж,он сам виноват. подписал себе смертный приговор, сам того не зная. он не церемонился. не убивал извращенно, нет. ему не доставляло это никакого животного удовольствия или даже капельку. это просто вынужденная, как он считал, мера. Саша встретил «вредителя» на следующей же длинной перемене, за школой, куда окна не выходили. там обычно все курили, как и сейчас. Ваня стоял там один. они сначала поговорили, по-доброму, по обычному. все они становятся друзьями на несколько минут, когда надо стрельнуть сигаретку. он не сказал ничего вслед, не смеялся. нож он обычно не использовал в таких случаях - слишком много крови, а надо еще несколько уроков досидеть. пистолета у него не было, кто бы ему, школоте, продал? оставалось действовать самому, брать все в свои руки. буквально. на этот раз жертва оказалась слишком, слишком слабой. подергался Ванек, попытался вырваться, и все на этом. все таки, курение убивает. тело он небрежно сбросил в канализацию. ей богу, учитывая, сколько туда он сбросил таких же тел, там уже могла собраться полноценная команда черепашек ниндзя. было бы смешно, если бы не так грустно. после этого убийства он понял, что так больше не может продолжаться. тут слишком много лишних глаз, слишком много озабоченных уродов, которые прожигают взглядом это ангельское создание. только он достоин. только с ним ей будет хорошо. и тогда, вечером после уроков, он решился на то, о чем так долго думал. Чевник шла домой через темный переулок, что безумно сыграло ему на руку. наверное, она уже не боялась там ходить. там все свои, все ее знают, никто не обидит. так ведь и он. он ее не обидит. просто украдет. просто заберет ее в свою прекрасную, лучшую жизнь без всего этого. там, на переходе, пахло чем-то сырым и мерзким. Саша шел немного позади, не слишком далеко, но так, чтобы его точно не было заметно. он как тень. пришло время. это тот самый момент. вдохнув полною грудью, он быстро подкрался к ней, пока губы расплывались в улыбке. тряпочка со снотворным резко прижалась к ее лицу, пока второй рукой он удерживал ее руки. мало ли ударит и сбежит - лишних движений ему не надо. она обмякла достаточно скоро, не успев даже пискнуть. и это не могло не радовать. она, в его руках, такая беззащитная и хрупкая. кукла. просто кукла. только ее ноги стали ватными, он подловил ее и потащил к себе. он жил недалеко. и, что неудивительно, был полностью уверен в своих действиях и в своей безнаказанности. соседи, в том числе ее мама, бухали в это время или трахались на ужасно скрипящей кровати, управившись с алкоголем. ему нечего бояться. и ей уже тоже. прошло несколько часов. кажется, четыре или пять. время близилось к утру. она очнулась, но глаза были слишком замыленными, чтобы успеть разглядеть, где она находилась. что-то белое, пожелтевшее. лежала она на чем-то холодном и, что-ли, влажном. ноги пронзала невыносимая боль, что-то очень сильно щипало и не давало нормально думать. рука дернулась, чтобы протереть глаза или хотя бы убрать прилипшие волосы с лица, но что-то ей помешало. она попробовала еще раз, но она слышала только тихий звон и чувствовала что-то металлическое. только спустя пару секунд она поняла, что это ни что иное, как наручники. ноги тоже обездвижены. дергаться было бесполезно. что это за шутки? это не ее ванна, не ее запах, и наручников у них в доме никогда не было. дышать стало труднее. так, надо успокоиться, все нормально. ты справишься. ты справишься. ты справишься. переборов все свои страхи, она смогла повернуть голову. и в то, что она увидела, она никак не могла поверить. перед ванной сидел Саша, на каком-то маленьком стульчике. его улыбка пробирала до мурашек. он бережно, даже ласково перебирал ее пальчики своими. ей бы показалось, что это достаточно мило, если бы она не заметила в его руке нож. нож с кровью. лезвие было опасно близко к ее коже. – ты очень красивая, – прошептал он, прижимаясь губами к ее ладошке. вместо объяснений он сказал это. только это. она молчала. сердце колотилось, как сумасшедшее. дыхание сбилось окончательно. ну не может же он ее убить просто потому, что она отказалась с ним танцевать на балу? правда же? все это так глупо, но, кажется, именно это сейчас и происходит. нож такой острый, что мог легко перерезать ей горло без всяких прелюдий. но он же не сделает этого. не сделает. не сделает? – твои пальцы такие нежные, даже страшно их трогать. – бормотал он, чуть ли не облизывая ее руку. – а вот на ногах... они тебе ни к чему. что он имеет ввиду? неужели... нет. нет, нет, нет. она поняла, когда он демонстративно покрутил ножик перед ней и растянулся в безумной улыбке. пальцы на ногах теперь не с ней, они теперь валяются где-то на помойке. господи, нет, ну не настолько же он ебанутый? ну не мог же он? нет.. нет. нет. нет. нет. Мира не смогла справиться с паникой. не смогла закричать. слез не было - нечего выжать из глаз. она просто замотала головой, дергала руками и ногами, будто не понимала, что это все бесполезно. это не поможет. она не выберется. черт, это все нереально. все, как в самых страшных кошмарах. тоже не может кричать, не может ничего толкового сделать. а ему такое поведение не понравилось. она боится его? что за бред, он никогда бы ее не обидел. эти пальцы на ногах - просто ерунда. из-за них она хочет убежать от него, убежать от своего лучшего и неповторимого. от своего единственного шанса. он пытался достучаться, но она не слышала. просто не слушала даже. она отрицала все это. его любовь, происходящее, ее безвыходность - все «нет». не может такого быть. не может это случиться с ней. не может, не может, не может. нет. Ходенко это взбесило. она не верит в его искреннюю любовь. да, может, немножко странную, немного одержимую, но любовь. она же видит, что это все происходит не первый год. она видела наверняка, как он на нее смотрит. и сейчас, взамен, он получает вот это? надо ее успокоить. он взял стакан со снотворным и, легко взяв ее челюсть, останавливая тем самым ее бесконечные сопротивления, он залил эту бурду ей в рот. она сразу начала плеваться, брыкаться, но все без толку. просто обплевала себя и ванну, футболку себе засрала, но ничего должного не сделала. и отключилась. – ну зачем? – в голосе Саши проскользнуло разочарование. – ты же все равно моя.