Часть 3. Бездомные/Сумеречье. День 4. Травяной чай

Настя щёлкнула мышью, открывая форум. Экран залился знакомым синим светом, но сегодня он казался холодным, как вода в горном ручье. Она помнила NDA, помнила обещание молчать три месяца, но её пальцы уже лихорадочно прокручивали страницу вниз, ища любые упоминания о "Линиэль", "Линдиэ" или "Келордир". Где-то за спиной капал кран, и этот звук, обычно незаметный, сейчас резал слух, как нож. Форум пылал как костёр — новые треды вспыхивали каждую минуту, но ни один не горел так ярко, как те, где обсуждали «новых» NPC. Настя застыла над клавиатурой, её палец завис между двумя ссылками: «Орки казнили нас за квест» с превью-скриншотом, где орки выкалывают глаза пленному лучнику-человеку, и «Энты перекрыли Южный тракт» — там зелёные великаны с глазами, как смоляные ямы, блокировали дорогу. Она машинально щёлкнула на второе, и экран заполонили скрины с энтами, чьи ветвистые руки перекрывали дорогу целым гильдиям. Раньше они просто атаковали нарушителей — теперь же они часами перечисляют пленникам погибшие деревья, а один, судя по видео, даже пригрозил «вырвать с корнем» всю гильдию краснодеревщиков, если те не ответят за срубленные молодые дубы. «Что за бред…» — Настя прошептала, листая комментарии. Игроки бушевали: кто-то кричал о «нарушении геймплея», кто-то требовал бана для «сломанных» NPC, а один, под ником «Глорфиндель_Настоящий», написал длинный пост о том, как его эльфийку-наставницу теперь нельзя было обмануть поддельным квестом — та якобы «вспомнила», что он уже трижды пытался провернуть эту афёру. Настя ощутила, как по спине пробежал холодок. Она знала этот трюк: взять квест на сбор трав, сдать его, а потом быстро перезайти в игру — NPC «забывали» выполнение, и можно было повторять бесконечно. Теперь же… Ниже уже висело ответвление треда — скриншот орков, стаскивающих с дерева обнажённого игрока-человека с отрубленными руками. Ветка комментариев пылала: Хальфдан Стрелок (23 ур.): — ЛОРЕБРЕЙК! Орки в книге так не делали! Мумрик Магучий (24 ур.): — Ты в книге насиловал орчанку? Хальфдан Стрелок (23 ур.): — Это NPC! Мумрик Магучий (24 ур.): — Ну так и они решили, что ты NPC. Настя сглотнула, прокручивая дальше. [Скриншот 1: Хальфдан Стрелок, привязанный к дереву. Его броня содрана, кожа на груди вспорота аккуратными параллельными надрезами.Глазницы пусты — орки аккуратно выложили его глаза на камень перед ним. Надпись над головой: HP: 3/150 (Истекает кровью,Ослеплён. В панике). ] [Скриншот 2: голова Брана на колу, его собственный отрубленный член во рту. ] Комментарий модератора Nyx_Override(?? ур.): — Пытки соответствуют лору орков (см. раздел 4.3.2 гайда по фракциям). За действия НПС, соответствующие лору, администрация ответственности не несёт согласно пунктам 5.3 и 7.4 пользовательского соглашения. Рекомендуем избегать зон с враждебными фракциями при низком уровне. Орки жестоки и мстительны. Это не баг, это фича. Рядом всплыл тред «Война в Рудауре» — фото орчьих вождей, раздающих доспехи убитых игроков своим воинам. «Мы потеряли шесть топовых наборов!» — вопил Хродгар. «Раньше лут падал в инвентарь!» Настя вспомнила, как её эльфийка когда-то фармила орков на шкуры — те просто исчезали после смерти. Теперь же скриншоты показывали, как орки снимают с трупов игроков даже нательное бельё, а один, судя по подписи, «отгрыз уши на сувениры». Комментарий модератора: «Предметы, экипированные на момент смерти, теперь могут быть утеряны. Это не баг». Тема нового умбарского закона была начата с нескрываемым, каким-то восторженным оптимизмом. Умейя Сладкая(11 уp.): - Сегодня утречком в Умбаре приняли новенький закончик! Умейя Сладкая(11 уp.): - Теперь если кто кокнет чистокровного нуменорчика, того казнят 7 разиков, если квартерончика, то - 5, метиса - трижды, а за койотика - 1 разик. И стражнички оцепили круг возрождения. «Это что, блять, за пиздец?» — Настя прищурилась, перечитывая пост Умейи Сладкой. Танцовщица из Умбара писала так, будто её клавиатура состояла из сахарной ваты и детского лепета — каждое слово заканчивалось уменьшительно-ласкательным суффиксом, а смайлы напоминали розовое месиво из сердечек и бантиков. Айрин Клинок Ночи (9ур): — Семь казней за нуменорца? Да у них там крыша поехала окончательно. Умейя Сладкая(11 ур.): — Ой, ну ты же понимаешь, лапочка, это же такая радость для всех нас! Теперь каждый убийца будет платить по полной программочке! Умейя Сладкая(11 ур.): — А если у трупика мало денюшек на выплату морального ущерба, то после последней казни его могут продать в счёт долга! Настя закатила глаза, представляя, как эта Умейя — наверняка розововолосая танцовщица в пайетках — щебетала с экрана. Она щелкнула по аватарке Умейи и поняла что немножко ошиблась: экран заполнила фотография, будто выхваченная из самого сердца Умбара — душного, пропитанного запахом жареных оливок и морской соли. Умейя застыла в полуобороте, тамбурин в её руке ещё дрожал от только что законченного удара, серебряные монетки на тике переливались, словно чешуя пойманной рыбы. Рыжие волосы, неестественно яркие для южных широт, были заплетены в полукорону — явно покраска, потому что у корней уже проглядывал тёмный оттенок. Коричневый хитон, заколотый фибулой с изящным узором в виде дельфина, обтягивал её фигуру, подчеркивая движение, которое вот-вот продолжится. Сандалии с переплетёнными кожаными ремешками оставляли на пыльном полу трактира чёткие следы, а серёжки из тех же монет, что и на тике, звенели, будто их раскачивал невидимый ветерок. Но больше всего Настю зацепило монисто на её шее — оно лежало не ровно, а волнами, словно только что дрогнуло от резкого поворота головы. Это не был статичный скриншот. Это было мгновение, пойманное в движении, как кадр из фильма. Её взгляд скользнул вниз, к статистике: 5 уровень, фракция: Умбар (метис, 1/2 крови черных нуменорцев), вместо гильдии отметка "состоит в клиентелле лорда Белзагара дома Ангамайтэ", профессия — танцовщица/музыкантка/официантка. Айрин Клинок Ночи (9ур): — И что, если никто не выкупит? Умейя Сладкая(11 ур.): — Ой, ну тогда в каменоломенку, милочка! Цех зодчих Умбара всегда нуждается в камешках! Настя прищурилась, вспоминая карту Умбара из гайдов. Город-порт, где знать строила башни выше соседских, городской совет совершенствовал систему водопровода, корсары достраивали новые сухие доки для своих кораблей, а начальник стражи уже который год пытался выбить у совета деньги на строительство третьего барбакана. Тема обрастала комментариями с нарастающей истерией. Кто-то уже подсчитал, что семь казней за нуменорца — это примерно 24 часа реального времени, если учитывать анимации каждой казни и перерывы между ними. «Я не могу просто так потерять сутки!» — кричал в голосовом чате некто под ником Харданг Свирепый. Настя скроллила экран, наблюдая, как клановые лидеры уже строчат петиции разработчикам. «Это нарушает баланс!» — писал командир гильдии «Стальные Когти». «А если у меня буст на дроп? Он сгорит за эти 24 часа!» — вторил ему маг из «Алого Рассвета». Торгрим Каменное Сердце (16 ур.): — Главное, чтобы у них не было буста на дроп, тогда они могут решить казнить тебя ещё 7 раз. Для надежности. Тема от Нехельдира_Звездочета, обычно наполненная холодной логикой и расчётами урона, теперь пылала заголовком из заглавных букв, словно сигнальный костёр: Нельхедир Звездочет (19 ур.): —"МЕНЯ ЗАХВАТИЛИ. ЭТО НЕ КВЕСТ." Первые строки поста были неровными, будто набранными дрожащими руками: Нельхедир Звездочет (19 ур.): — Я вошёл в игру как обычно. Северный Линдон, башня астронома. Но стражники у ворот — те, что всегда молча кивали — сегодня схватили меня за руки. Один сказал: 'Вот он. Один из тех, что крадёт наши тела.' Они заковали мне запястья в серебро (да, это БОЛИТ), повели через город. Люди на улицах смотрели. Не как NPC. Как... присяжные. Скоро суд у правителя. Я не могу выйти. Помогите. Родрик Безумный (27 ур.): — Это просто механика плена, не можешь выйти во время боя или когда тебя держат. Дойдёшь до тюрьмы — разлогинишься, но зайдёшь обратно в ту же камеру. Делал квест в Мордоре — там так же. Скрипт. Всего лишь скрипт. Настя потёрла виски, глядя на экран, но пальцы всё равно дрожали. Форум листался дальше: Харданг Лис(27 ур.): —Успокойся, просто отыграй сценарий. Они тебя посадят, ты отсидишь срок или заплатишь штраф — и свободен. Но следующий комментарий заставил её остановиться: "А кто сказал, что они тебя вообще посадят?" Настя развернула ветку. Скриншот: серебряные наручники на запястьях Нехельдира, а над ним — эльфийка в доспехах стражи с горящими, как угли, глазами. Подпись: "Они называют меня 'бездомным'. Говорят, что я крал их тела. Что это значит?" Комментарии множились: Лориэль_Странница (19 ур.): — Это новый квест? Финлинион Светлый (22 ур.): — Бред, у эльфов нет такого термина. Настя застыла, пальцы сжимая край стола так, что побелели костяшки. "Бездомные". Она знала этот термин не из гайдов или обсуждений — он всплывал в редких переводах "Законов и Обычаев Эльдар", тех самых, что собирала по крупицам с фанатских форумов. Духи, лишённые тел, души, захватывающие чужие оболочки... Как она раньше не поняла? Экран перед ней внезапно погас, отражая её собственное бледное лицо с расширенными зрачками. В тишине комнаты отчётливо стучали капли из крана — каждая как удар молота. Она машинально потянулась к мышке, но рука дрогнула. Вспомнились первые минуты в игре: как её "душа" — Настя — вселилась в Линиэль, как та застыла на месте, будто парализованная, пока Настя осваивала управление. А потом... Потом было просто удобно. Форум снова вспыхнул, показывая новый тред: видео, где эльфийка-маг отталкивает игрока, крича что-то на синдарине. Субтитры переводили: "Ты украл её! Ты всё забрал!". Настя перевела взгляд на свои руки — те самые, что неделями нажимали клавиши, не задумываясь, чьё тело выполняет команды. Она сама была такой же "Бездомной" по отношению к Линдиэ... Ангрим Пешеход(42й ур.)->Линиэль Весенний Листок (42 ур.): —Линиэль, ты тут? Системное окно всплыло перед Настей внезапно, как удар ножом в темноте. Текст горел зелёным — личное сообщение, не из игры, а из форума. Её пальцы дрожали над клавиатурой, прежде чем она смогла ответить: Линиэль Весенний Листок (42 ур.)->Ангрим Пешеход(42й ур.): — Я... не в игре. Я вышла. Так было надо. Три точки замигали в ответной строке, будто Ангрим колебался. Настя впилась взглядом в экран, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Ангрим Пешеход(42й ур.)->Линиэль Весенний Листок (42 ур.): — Я ещё не заходил. После разговора решил переждать дня три. Но, как я вижу, все происходит быстрее, чем я думал. Настя закусила губу, прокручивая строки Ангрима. Этот старый хитрый лис! Ещё когда все рвались в бета-тест орков, он один заметил подозрительные детали в патч-ноутах — то лишний процент к обонянию, то странные отсылки к "эффекту кровной памяти". Теперь же, когда игроки сталкивались с чем-то за гранью игрового, он просто... не заходил. Как будто почуял запах гари за километр, словно тот самый орк, которым он когда-то играл. Его следующий месседж заставил её вздрогнуть: Ангрим Пешеход(42й ур.)->Линиэль Весенний Листок (42 ур.): — Ты видела тред Нехельдира? Это не просто баг. Они Сообщение оборвалось на полуслове, будто Ангрим резко передумал писать. Вместо текста пришла голосовая запись. Настя нажала play, и его голос — низкий, с лёгкой хрипотцой — заполнил комнату: — Грогна написала, что у них война с игроками, Громуш игроки изнасиловали и убили, они отомстили. В остальном у неё все хорошо, её клан разгромил гильдию Хродгара, и она прислала скрин. Себя у костра, слева от какого-то урука, я его по бете не помню. Сияет как начищенное блюдце. Он тоже. А вот эльфы принесли сюрпризы. Объявили некоторых игроков 'Бездомными'. В том числе Нехельдира. Настя впилась пальцами в подлокотники кресла, её ногти оставили полумесяцы на мягком пластике. Скриншот Грогны пульсировал перед глазами — там, в уголке интерфейса, мелькнуло то, чего не должно было быть: маленькая иконка в виде двух переплетённых стрелок с подписью «Синхронизация: 63%». Настя сжала виски пальцами, словно пытаясь выдавить из себя это чувство — будто её мозг разрывается на части. Громуш. Та самая орчанка с острыми клыками и смешными ушами, торчащими, как листья молодого дуба. Она помнила тот чат: как Грогна робко спрашивала, можно ли сказать Шумре, что её дочь красивая. Как Nyx_Override объясняла, что для орков это бессмысленно — для них "красивая" значило "хорошо пахнет", а не то, что вкладывала в это слово Настя. Теперь Громуш... Настя резко вдохнула, отталкивая от себя мысль о том, что с ней сделали игроки. Орки действовали понятно — враг должен умереть, месть должна быть кровавой. Настя провела ладонью по лицу, пытаясь собрать мысли в кучу. Орки мстили. Энты блокировали дороги, обвивая стволами телеги с товарами игроков, словно те были не деревянными повозками, а телами павших друзей. Черные нуменорцы писали законы кровью — семь казней за убийство чистокровного. Разные расы. Разные методы. Одна проблема. Поведение игроков. Но эльфы... Эльфы пошли дальше. Их заинтересовало не поведение, а сущность. Настя взглянула на распечатанные страницы "Законов и Обычаев Эльдар", валявшиеся на столе. Там, в разделе о "Бездомных", чёрным по белому: "Некоторые говорят, что Бездомные желают обрести тела, хотя они и не вольны сделать это законно, доверившись правосудию Мандоса. Те из них, которые нечисты, если могут, добывают себе тела незаконно.". Она — Настя — была именно таким духом. Она входила в тело Линдиэ, как в костюм, нажимала кнопки, заставляя её бегать, стрелять, умирать... Она перечитывала строки снова и снова, пальцы скользя по распечатанным страницам, пока буквы не начали расплываться перед глазами. "Бездомные". "Нечистые". "Поражённые жалостью к себе". Каждое слово вонзалось, как нож, в самое сердце её детской мечты — той девочки, что зачитывалась "Сильмариллионом" под одеялом с фонариком, рисовала эльфийские руны на обложках тетрадей и мечтала однажды... стать одной из них. Губы Насти дрогнули, когда она дошла до фразы "попробует поработить его хозяина". Её собственные пальцы вдруг показались ей чужими — те самые, что так уверенно нажимали WASD, заставляя Линдиэ бежать туда, куда хотелось ей. Разве это не было самым настоящим порабощением? Она — Настя — была именно тем самым духом, что "нечистые, если могут, добывают себе тела незаконно". Скрип колеса мышки прозвучал как выстрел, когда она листала дальше. "...может попытаться изгнать феа из её тела..." Внезапно вспомнился тот самый момент входа в игру — белая пустота, затем резкая боль, будто что-то рвётся внутри, и... тишина. Абсолютная тишина, которой там, в теле Линдиэ, быть не должно. Она теперь понимала: это было не загрузкой персонажа. Это было моментом, когда её — Настину — душу впихнули туда, вытеснив что-то другое. Капля упала на бумагу, размывая строчку про "серьёзно повредив ему". Настя дотронулась до щеки — мокрой от слёз, которых она не заметила. Как же ирония: она, всегда презиравшая тех, кто играл "ради лулзов", оказалась хуже их всех. Орки хотя бы были честны в своей жестокости. А она... Она украла. Украла тело, украла жизнь, украла даже право Линдиэ на собственную смерть — ведь сколько раз её эльфийка "возрождалась" по её — Настиному — желанию? Настя вздрогнула, словно очнувшись. Аккаунт. Достижения. Инвентарь. Всё это казалось теперь таким смешным, таким... малым перед тем, что она натворила. Она украла не предметы — она украла человека. Нет, даже не человека — эльфа. Существо, которое, согласно тем же "Законам", обладало куда более сложной душой, чем её собственная. "Надо хотя бы извиниться..." — Настя прошептала в темноте комнаты, обхватив колени. Её пальцы сами потянулись к клавиатуре, набирая пароль в четвёртый раз подряд, будто тело действовало на автопилоте, пока сознание витало где-то между раскаянием и ужасом. Система снова выдала ошибку — красными буквами, как кровь на снегу: Доступ временно ограничен. Обратитесь в службу поддержки. Она ударила кулаком по столу — чашка с остывшим чаем подпрыгнула, обливая клавиатуру коричневыми каплями. Пятая попытка. Палец дрожал так сильно, что клик по кнопке получился случайным — будто кто-то другой нажал за неё. Зелёный свет вспыхнул перед глазами — не привычное меню входа, а вспышка, как от взрыва магниевой бомбы. Настя зажмурилась, но свет проникал сквозь веки, заливая сознание кислотным ярко-зелёным. Потом — тишина. Не просто отсутствие звука, а активная тишина, будто кто-то выключил саму возможность шума. Темнота расступилась перед ней, как вода перед ныряльщиком. Настя увидела костёр — не пиксельное пламя из игры, а настоящее: языки пламени лизали сырые ветки, издавая треск, который она чувствовала кожей, а не слышала ушами. Тень напротив костра дрогнула, когда Келордир протянул кружку. Деревянная чаша — травяной чай с мёдом, пахнущий дымом и чем-то древним — зависла в воздухе на секунду дольше, чем позволяла физика. Настя смотрела на свои руки — прозрачные, как утренний туман над болотом — и не понимала, как взять предмет, если пальцы рассыпаются в воздухе, как песок. —Ты ещё не призрак, — сказал Келордир, не опуская кружку. В его голосе не было ни жалости, ни страха — только плоская констатация, будто он сообщал о погоде. — Ты просто забыла, каково это — быть цельной. Линдиэ, сидевшая между ними, подняла голову. Её глаза — уже не игровые изумрудные, а странного переливчатого оттенка, будто свет преломлялся через тысячелетний лёд — сузились. "Она пахнет пустотой," прошептала эльфийка, касаясь виска. "Как я тогда. Когда они... Келордир наклонился вперёд, поймав последний луч солнца между ветвями. И чаша в его руке вдруг вспыхнула изнутри — не отражением, а золотистым светом, будто в ней расплавили кусочек заката. — Пей, — приказал он, и теперь это звучало как приговор. — Или исчезнешь насовсем. Настя потянулась — и её пальцы, только что невесомые, внезапно ощутили шершавость дерева. Первый глоток обжёг горло, как расплавленный металл. Второй вернул вкус — не просто мёд и мяту, а что-то глубже: горьковатую кору ивы, смолу вековых сосен, даже железный привкус крови, будто напиток варили в походном котле после битвы. Она закашлялась, и в этот момент золотистый свет из чаши сгустился — не в одежду, а прямо в кожу, плоть, в нее самое. — Я не хотела... — Настя начала, но слова застряли в горле, превратившись в комок мокрого пепла. Она сжала кружку. — Я не знала, что ты... что тело... — И выдохнула: — Прости меня. Линдиэ подняла руку — не останавливая, а скорее принимая её слова, как дождь в ладонь. — Ты не крала, — сказала она просто, и в этих трёх словах было столько покоя, сколько Настя не слышала за всю свою жизнь. Келордир кивнул, его пальцы чертили узоры на земле — древние руны, которые Настя не могла прочесть, но инстинктивно понимала. — Ты пришла как ребёнок в заброшенный дом, — пробормотал он. — Не зная, что двери здесь открываются внутрь. Эльф улыбнулся — медленно, как будто его губы вспоминали это движение после долгого перерыва. — Когда ты ушла... — Он сделал паузу, перекатывая слова, как гальку в ладони. — Я пожалел, что не рассказал тебе о звёздах, сидя у костра. Огонь трещал между ними, отбрасывая тени на его лицо — глубокие, как шрамы. Линдиэ сидела напротив, её пальцы сжимали кружку так крепко, что костяшки побелели. А между ними — Настя, её новое тело... все ещё не плоть, но уже и не призрак, ещё пахло дымом и мёдом, как свежевыпеченный хлеб. Тень от пламени танцевала на лице Келордира, когда он поднял глаза к небу. Его палец, обожжённый мечом и солнцем, дрогнул, указывая на мерцающую точку над горами. — Видишь её? Та, что блуждает меж других, как лис меж деревьев — Элендиль. Линдиэ не подняла головы, но её плечи напряглись, будто она ловила звук его голоса кожей. Настя же впилась взглядом в указанную звезду — она действительно двигалась, едва заметно, но не так, как падают звёзды в её мире. Эта плыла, словно корабль сквозь чёрные воды ночи. — Карниль, — продолжил Келордир, перенося палец чуть левее, к красноватой точке, — горит как рана, что не заживает. Воины говорят — она предвещает кровь." Настя машинально потянулась к своему плечу — там, где у Линиэль был шрам от орчьей стрелы. Но её пальцы встретили только гладкую дымку нового тела. — Алкаринквэ, — его голос смягчился, когда он указал на ярко-жёлтую звезду, — тяжёл, как шаг Моргота. Но мудрые говорят, он держит на своих плечах судьбы малых звёзд. Огонь трещал, выбрасывая вверх искры, которые смешивались с мерцающими точками на чёрном бархате неба. Келордир медленно провёл рукой по воздуху, словно перебирая нити невидимой паутины. — Элэммирэ, — его палец остановился на крошечной голубоватой точке, —быстрее других. Как стрела, выпущенная лучником-мастером. Она не ждёт — она уже там." Звезда действительно двигалась, почти неуловимо, но Настя поймала её движение краем глаза — не прямо, а чуть сбоку, как ловят мелькание рыбы в воде. Линдиэ наконец подняла лицо к небу, её глаза отражали огонь и звёзды в странном двойном мерцании. "Она пахнет... металлом," прошептала эльфийка, и Настя вдруг тоже почувствовала это — холодный, резкий запах, будто кто-то ударил мечом о меч где-то очень далеко. — Вот она — Валакирка, — Келордир развернул ладонь к северу, где семь ярких звёзд выстроились в знакомый Насте ковш. Но здесь они висели иначе — не статично, а будто дышали, то сжимаясь, то расширяясь. — Она не ходит, как другие. Она... вращается. Как мельничный жёрнов, перемалывающий время. Настя вдруг осознала, что видит не просто светящиеся точки — каждая звезда здесь имела свой оттенок, свою текстуру. Валакирка отливала синевой ледников, а её блики напоминали отблески на снегу в лунную ночь. Келордир замолчал, его пальцы замерли в воздухе, будто ловя невидимые нити звёздного света. Огонь между ними потрескивал, отбрасывая блики на его лицо — глубокие морщины у глаз внезапно казались древними, как трещины в скалах Арвенда. — Когда эльфы проснулись, — его голос стал тише, почти шёпотом, — не было ни солнца, ни луны. Только звёзды.— Он провёл рукой по небу, как будто расстилая перед ними невидимую карту. — Они были нашими первыми дорожными знаками. Как серебряные гвозди, вбитые в чёрный потолок мира. Настя почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. Это была не поэтическая метафора — Келордир говорил буквально. Его глаза, отражающие мерцание Валакирки, видели то небо, каким оно было до восхода первого солнца. — Вульварин, — он указал на извилистую цепочку звёзд, напоминающую гигантскую бабочку, распахнувшую крылья над горами, — никогда не садится за горизонт. Она кружится над нами, как часовой у врат Ночи. — Его палец показал путь одной из ярчайших звёзд созвездия. Линдиэ вдруг замерла, её ноздри расширились. — Я слышу их, — прошептала она. — Звёзды... они поют. Настя хотела рассмеяться — это же невозможно! — но в тот же момент уловила... не звук, а скорее вибрацию, пронизывающую воздух, будто кто-то провёл смычком по струнам, натянутым между мирами. Келордир провёл пальцем по кромке кружки, оставляя влажный след на дереве. — Сначала мы нашли тех, кто воровал, — сказал он, не поднимая глаз. — Маленькие вещи — монеты со столов, хлеб из печей. Никто не замечал, пока кузнец не поймал свою наковальню на весу. Буквально." Его палец замёрз в воздухе, будто показывая, как инструмент завис в пустоте. Линдиэ склонила голову, её пальцы бессознательно чертили на земле тот же узор, что и у Келордира. — Потом — убийства даже не ради добычи. Ради убийств. Как будто они радостно считали смерти разумных. Больше, больше, больше. — Она дотронулась до своего виска, где раньше светился интерфейс. — Мы думали, это фэа погибших вселяется в живых. Так написано в книгах, и мудрецы говорят, что такое возможно. Пока... — Пока один из нас не спросил напрямую. — Келордир перебил её, его голос стал твёрже. Он поднял глаза на Настю, и в них горело нечто древнее. — Ответ был 'Извне'. Для нас это означало только одно место — за Вратами Ночи. Костер внезапно потрещал, выбросив сноп искр. Тень Келордира на скалах за его спиной исказилась, став на мгновение чем-то крылатым и огромным. — Когда весть достигла чертогов Трандуила... Это было как если бы потревожили улей, где каждая пчела помнит медвежью поступь. Настя почувствовала, как её новое тело покрылось мурашками. — Вы думаете... что я слуга Моргота? — Её собственный голос звучал чужим — слишком высоким, с дрожью, которой не было в реальности. Настя зажмурилась. Перед глазами всплывали цифры — десятки убийств за один игровой сеанс. "Фарм", "гриндить", "прокачивать репутацию". Всё это звучало теперь как скрип ржавых цепей. Она видела это глазами Линдиэ — как её сестру, Тиниэль зарубили "ради квеста", а тело оставили гнить у дороги, потому что "лут с эльфов не стоит того". Как торговца пряностями, который каждое утро выкладывал на прилавок одни и те же специи, раз за разом принимал удар кинжалом в спину — и всё равно улыбался на следующий день. — Вы... вы помните каждую смерть? — её голос сорвался до шёпота. Келордир перевернул ладонь вверх — на ней лежал смятый комок кожи. Не кожа — пергамент. Он развернул его медленно, как хирург, вскрывающий рану. Настя узнала интерфейс убийств, только вместо цифр там были имена. — Аэрин, дочь кузнеца. Убита 47 раз за попытку защитить отца.— Его палец скользнул вниз. — Халдир, стражник Ворот. 112 смертей. В последний раз — с перерезанным горлом, но перед этим ему выкололи глаза, чтобы 'проверить, будет ли он кричать по-другому'." Линдиэ вдруг встала, её тень заколебалась на скалах. — Мы рождаемся с памятью. Каждая новая жизнь — как ветка на дереве. А вы... — Она обернулась, и в её глазах горело что-то страшное. — Вы пришли и начали рубить топором, смеясь над тем, как падают щепки. — Да, мы сочли вас слугами Моргота, — Келордир разжал ладонь, и пергамент рассыпался пеплом в огонь. — Не Саурона. Но твоё 'я не знала', то, как ты вернула ей тело... Он замолчал, его пальцы сжались в кулак, словно ловя дым. — Не что, а именно как. Не из страха, не из желания задобрить, не по приказу, а в судорожной попытке исправить. — Его взгляд скользнул к Линдиэ, сидевшей с поджатыми коленями, её пальцы впились в собственные плечи. — Это не похоже на Врага. Линдиэ подняла голову. В её глазах — уже не зелёных, а странного переливчатого оттенка — мелькнуло что-то вроде болезненного понимания. — Она не знала, — прошептала эльфийка. — Она действительно не знала. — Голос её дрожал, как тронутая паутина. — Они все не знали. Они думали, что это просто... игра. Келордир резко вскинул голову, его уши дрогнули — тонкий, почти незаметный жест, который Настя раньше видела только у диких оленей. — Ты говоришь, будто они дети, нашедшие муравейник и тыкающие в него палкой от скуки. Но дети хотя бы видят муравьёв. — А если бы муравьи для них были... тенями? Точками? — Линдиэ провела рукой перед глазами, как будто стирая невидимый интерфейс. — Если бы им сказали, что это не живые существа, а лишь рисунки? — Она взглянула на Настю, и в её глазах вдруг вспыхнуло что-то похожее на жалость. — Ты ведь даже не чувствовала запаха крови, да? Для тебя это было... смазанными рисунками. Настя сглотнула. В горле застрял ком, горячий и колючий. Она вспомнила свои первые дни в игре — как смеялась над "переигранной" анимацией смерти орков, как щёлкала ESC во время диалогов, как отключала звуковые эффекты криков. — У нас были... фильтры, — выдавила она. — Чтобы не видеть слишком много деталей. Чтобы не мешало.