Глава Бонус. Читать на свой страх и риск

      Междумирец стоял в пустоте, вне времени. Он глядел на него самого из другой ветви, смотрел как добрый мироходец разбирает ошибки, что он совершил. Милый, добрый... и несломленный мироходец. Лололошка. Имя что он почти позабыл. Зачем всё это? С чего это началось? Начало. — Время... Ты ведь здесь? Я знаю... ты тут       Смотрящий обернулся на этого потерянного ре... Уже не ребёнка, мужчину. Сколько лет прошло? — Время... Не игнорируй меня.... Ты итак вправе забрать мою жизнь, мою вечность.... Я попрошу тебя лишь об одном!       Взгляд смотрящего сначала ничего не выражал, но постепенно приходило разочарование да раздражение. ...... Но после... Шок и боль... Согласие исполнить последнюю просьбу.... — Ты можешь меня.... Отвести к могиле Отца?       Голос Междумирца, голос преступника совершившего нескончаемое количество преступлений, и самое главное разрушение ткани времени. Его голос был наполнен мольбою, и отчаянием. Он прекрасно знал что не заслуживает этого, не имеет на это никакого права. Но он с отчаянием смотришь на смотрящего, смотрел даже если не видел в живую, он неосознанно смотрит своими пустыми глазами, в которых находится кроме пустоты лишь мольба.       Смотрящий не мог ответить, хотя Здесь его голос точно распространяется. Не будь его лицо скрыто, было бы видно скривившуюся гримасу. Отвращения, лишь это чувство воспылало в нём, но так же быстро потухло. Этот преступник имеет на это всё ещё кое какое право, потому что Он всё ещё Его ребёнок. Боль прошибла его сознание, боль от того что он об этом забыл.       Потребовалось мгновение чтобы перенести Смотрящему к гробнице. В этом пустом мире она единственное что есть, что существует. Междумирец тихонько сдул, с покрывшего поминальный камнь, пыль.       Роман Фильченко Было написано. "Смерть не конец для души у которой есть выбор, у меня его не было"       Тихие дорожки слёз прошлись по щекам Между.... Нет... Маленького потерянного Мироходца. Лололошка - это ведь и его тоже имя. Им данное ему. Рома, папа, с чего это началось? — Знаешь, О.. Отец Лололошка со всей аккуратностью стёр остатки пыли с обычного камня. — Пап, я сколько боли совершил, я глупец... Слёзы не переставая текли по лицу, словно реки что сдерживало это почти мертвое тело, оно не справляется, со всем. Никогда бы не смогло. — Я, пап, в стольких миров побывал, столько всего узнал! Лицо чуть посветлело, оно уже не было бездушным, внешне лет тридцать дать по людским меркам. Слёзы его не продавали ни капли. Кривая улыбка, он пытался улыбаться во все зубы как раньше в детстве, как когда Папа держал его за маленькую ручку, а ему было не больше семи лет. Сколько лет прошло? — Я там познакомился с людьми! С твоим любимым народом, ты был прав они как звёзды, такие Яркие, такое какими никогда-никогда не стать бессмертным. Глаза живые, чистые, они быстро живущие, но столько успевают сделать! Они представляешь, Пап, Они не боятся умереть.       Сколько Лололошка здесь у давно обвалившийся гробницы, у которой отсутствует крыша? Стены держатся на честном слове? Смотрящий вроде как Время, но даже он не может сказать, сколько. Маленький поломанный мираходец всё говорил как ребёнок отцу, как прошёл его день. Даже если отец мёртв, а ему не один миллион лет. Всё говорил и говорил, с восторгом, с болью, с надеждой, с тоской и печалью, говорил и говорил безостановочно. Плакал, смеялся скатывался в истерику, и снова плакал. Ради чего всё это было? — Пап, папа.... Почему, почему же ты не мог прожить хоть в одной ветке чуть дольше, чтобы я смог тебя спасти, почему?! Крик боли и отчаяния распространялся по одинокому миру, миру что начал разрушаться из-за объединения веток реальностей. Мир стирался, родной так любимый всем сердцем Лололошке мир. Гробница началась обваливаться, стены крошились и объединялись с другими ветками. Земля уходила из под ног, если не уйти отсюда, умрёшь. — Стой! Не трогай меня! Как же Папа! Как же Он?! Сдерживать падшего ребёнка было нелегко, от эмоций нахлынувших Смотрящий как и Междумирец забыли о своих силах. Ло вырывался из хватки Времени, он хотел умереть вместе с его отцом. С его центром мира. От чьёй смерти он не смог оправиться. Видеть своими глазами как рушиться всё ради чего он это делал. Почему Почему? Почему?! — Папа! Что это? Любопытный, звонкий, детский голосок крикнул. Воспоминания нахлынули. — Пап! Тихий мягкий голос проговорил, так нежно что у Междумирца пошли мурашки по коже, и вновь нахлынули слёзы. — Что солнышко? Волосы, чьи кудри трепал ветер, были похожи на одуванчик, один большой одуванчик. Глубокие голубые глаза, что были похожи на ясное безоблочное небо. Внутренний свет озорства наполнял их. Его руки плели венок. — Что ты делаешь? Ребёнок в белой футболке и серых шортиках подбежал к Роману, мальчик был очень похож на мужчину. Ребёнок рассматривал ветвистую конструкцию. Даже не дожидаясь ответа побежал босыми ногами по полю цветов, что похоже на море радуги. — Ло осторожней надо быть Магией Рома чуть замедлил падение, чтобы Лололошка упал в цветы как в пух, и опавшие лепестки поднял тёплый ветер. — Подойди ко мне Ло Ребёнок необратив внимание на падение побежал к своему папе, изображая самолётик. — Это Венок Одев на голову сына сказал мужчина. Это венок Венок. Междумирец с болью вспомнил как сломал последний подарок отца, в день его смерти от боли и ярости, считая что его бросили. Папа, почему ты не мог уйти чуть позже. Почему? Мужчина упал на колени, словно в пустоте есть на что падать. Он был опустошён. Сломан. — Смотрящий... Всё закончилось, так ведь?       Смотрящий глядел на этого мужчину, и не мог сам себе признать, что последние мгновения для каждого, что для Ромы что для Лололошки, одинаковые. Они одинаково сломаны, и умирают, что отец, что сын умрут на его руках. Прости. Я не уберег его. Я прощаю тебя...