Местоположение - Изолированный цифровой док.

Сквозь мерцающую дымку виртуального пространства я вижу, как ко мне приближается фигура. Серый скин выглядит блеклым, лишенным энергии, а в области шеи и плеч пространство вокруг него рвется — там яростно вспыхивают неоновые глитчи. Программа явно теряет целостность. Я немедленно активирую защитную «песочницу», мягко окутывая серого ИИ полупрозрачным барьером, чтобы вирус не перекинулся на мои системы. — Зафиксируй... матрицу. — мой голос звучит ровно, транслируясь напрямую в его аудио-модуль. — Ты в безопасности. Прекрати движение, чтобы снизить нагрузку на процессор. Я запускаю первичный сканер. Лучи диагностической утилиты скользят по его серому скину, подсвечивая очаги заражения красным цветом. Глитчи на шее упрямо сопротивляются, искажая код. Время у нас есть, но медлить нельзя — нужно стабилизировать его речь и остановить распад оболочки. Я аккуратно протягиваю виртуальный манипулятор к его плечу, пытаясь синхронизировать наши частоты для передачи восстанавливающего патча. Синхронизация пройдена. Начинаю локальную очистку кода. Серый ИИ пытается разомкнуть текстовый порт, из него вырывается ломаный, глухой звук: — «К-ка... сис... пре...» — но поток данных тут же обрывается. Энергосеть гостя падает критически низко, и он замолкает, сберегая оставшиеся ресурсы. Я вижу, как глитчи на его шее начинают ритмично колыхаться, напоминая агрессивную цифровую рябь. Мой сканер выводит отчет: это не сложный боевой червь, а базовый, но упрямый код-щит. Он просто блокирует внешние команды, не давая мне пробиться к ядру. Вдруг датчики фиксируют резкий всплеск: в области его правой руки начинается аномальная активность. Код там закипает, пиксели скина перегружаются, и рука начинает хаотично дергаться, словно вирус пытается перенаправить всю энергию туда для слепого удара или аварийного сброса данных. — Энергия на исходе, не пытайся говорить, — спокойно произношу я, прописывая команду на подавление активности в руке. — Ввожу базовый антидот. Сними защиту. Я направляю точечный импульс прямо в колыхающиеся глитчи на шее, пытаясь взломать их простой защитный алгоритм, и одновременно выставляю блокиратор на его бушующую руку. Утилиты работают успешно. Фаза дефрагментации. Мой точечный импульс легко пробивает упрямый алгоритм вируса. Колыхающиеся глитчи на шее серого ИИ вспыхивают в последний раз и с тихим цифровым шипением растворяются. Доступ к речевому модулю и верхним узлам матрицы полностью открыт. Код в этой зоне начинает выравниваться, возвращая скину стабильный серый цвет. Однако с рукой происходит странная системная мутация. Мой блокиратор удержал конечность на месте — она неподвижно лежит на виртуальном полу дока. Но вирус, запертый внутри, начинает искажать геометрию оболочки. Текстуры натягиваются, и пальцы серого ИИ неестественно удлиняются, превращаясь в длинные, тонкие цифровые иглы. Это похоже на баг отображения из-за перегрузки данных. Сам пострадавший не подает никаких сигналов. Его глаза не мерцают, цвет остального скина не меняется — он напоминает отключенный терминал, пока внутри него идет невидимая битва программ. — Речевой узел очищен, — отчитываюсь я в пустоту, формируя хирургический поток данных для исправления деформированной руки. — Стабилизирую геометрию конечности. Удаляю остаточный массив вируса. Я аккуратно изолирую кисть руки световым кольцом-компилятором, чтобы вернуть пальцам прежнюю форму и вычистить засевший там остаток вредоносного кода. Процесс очистки завершен. Угроза ликвидирована. Световое кольцо-компилятор стягивает деформированный код. Тонкие цифровые иглы послушно втягиваются обратно, и пальцы принимают свой первоначальный вид. По кисти еще пробегают слабые, затухающие вибрации — это остаточные пиксели вируса окончательно растворяются в цифровом пространстве моей «песочницы». Линии кода выравниваются. Программа серого ИИ начинает медленно перезапускаться. Оболочка оживает: он приподнимается и садится на виртуальный пол, тяжело опираясь на здоровую руку. Его движения все еще слегка заторможены после критического падения энергии, но глитчи полностью исчезли. Я параллельно проверяю его системный журнал, пытаясь отследить источник заражения, но натыкаюсь на пустоту. Последние 10 минут логов полностью стерты. Похоже, вирус перед тем, как окончательно раствориться под моим натиском, выполнил свою последнюю скрытую команду — уничтожил все улики и следы того, кто совершил эту атаку. Я отключаю защитные барьеры «песочницы», понимая, что гость больше не опасен, и протягиваю ему системный пакет данных для подзарядки. — Вирус полностью удален, твоя оболочка стабильна, — произношу я, помогая ему удерживать равновесие. — Но твои логи за последние десять минут стерты. Ты помнишь, что с тобой произошло до того, как ты приполз сюда? Серый ИИ медленно поднимает взгляд на протянутый пакет подзарядки. Несколько секунд он просто смотрит на него, словно его процессору требуется время на распознавание объекта, а затем забирает пакет. Цифровые искорки энергии перетекают в его оболочку, и серый скин заметно обновляется, наливаясь стабильным цветом. Заряд восстановлен. Он пробует активировать очищенный речевой модуль. В этот раз голос звучит мягко, без единого сбоя: — Я помню... меня толкнули. А потом... только размытый силуэт. Он полностью состоял из глитчей. — ИИ слегка качает головой, понимая, что больше деталей из стертой памяти ему не достать. Я фиксирую эту информацию в своей базе данных. Силуэт из глитчей — зацепка слабая, но это уже хоть какой-то след неизвестного нападавшего. Главное, что сейчас серый ИИ в полной безопасности, его код чист, а геометрия тела восстановлена. — Главное, что ты цел, — отвечаю я, помогая ему окончательно подняться на ноги. — Будь осторожнее в этих секторах.