Глава 7. «Умиротворяющий бальзам»

Пробуждение вышло резким и неприятным, как будто кто-то плеснул в лицо ледяной водой. Алария вздрогнула и открыла глаза, не сразу понимая, что происходит. Поезд мерно постукивал колёсами, в купе горел приглушённый свет. Голова лежала на чём-то тёплом и твёрдом. Кажется, бёдра Теодора. — Доброе утро, Канарис, — раздалось сверху. Теодор смотрел на неё с мягкой улыбкой. Его пальцы монотонно перебирали пряди её волос, убирая их от лица, а от его ладони шло убаюкивающее тепло. Жест был настолько привычным и спокойным, что Алария на мгновение застыла, не желая разрушать этот момент. Дверь купе с грохотом отъехала в сторону. — Вы не представляете, что этот придурок Поттер… — начал Драко с порога, но осёкся. Его взгляд упёрся в Аларию, лежащую на ногах Нотта, в пальцы Теодора, замершие в её волосах, в её сонное, ещё не до конца осмысленное лицо. Малфой замер на полуслове, и в купе повисла такая тишина, что даже за стуком колёс стало слышно, как за окном свистит ветер. — Надеюсь, тебе было удобно, Канарис, — произнёс наконец Драко. — Вполне, — ответила Алария, садясь и поправляя мантию. — Тео, я не думала, что усну. Надеюсь, не сильно давила на тебя. — Ты почти ничего не весишь, — пожал плечами Теодор, и его рука наконец соскользнула с её плеча. — Будить тебя я бы точно не стал. — Ох, Мерлин, — раздался сбоку голос Пэнси, которая вернулась в купе чуть раньше Драко и сидела с ногами на сиденье, наблюдая за этой сценой. — Вы двое выглядите так, будто вас застали целующимися посреди коридора. Алария просто уснула, Нотт подвернулся под руку. Ну, точнее под голову. Ничего особенного. — Я ничего такого и не говорил, — отрезал Драко и резко опустился на свободное место рядом с Блейзом, который всё это время делал вид, что его интересует исключительно пейзаж за окном. Забини перевёл взгляд на Малфоя, потом на Теодора, потом на Аларию, и его губы растянулись в усмешке. — Так что там с Поттером? — спросила Алария, чтобы сменить тему. Драко оживился. Он выпрямился, поправил манжет рубашки и начал рассказывать о том, как зашёл в купе к Поттеру, как показал значок старосты, как этот очкастый идиот посмел ответить ему в своей обычной дерзкой манере. О том, как Грейнджер вскочила и выставила его вон. — «Пошёл вон», — процитировал Драко, кривя нос. — Эта грязнокровка сказала мне «пошёл вон»! Да если бы я захотел, я бы снял с Гриффиндора баллов двадцать только за эту грубость. — И почему же не снял? — поинтересовался Блейз. — Во-первых, потому что Уизли и Грейнджер тоже теперь старосты. Удивительно, конечно, что не Поттер, но об этом позже. Во-вторых, я хотел снять с него, но он и без того выглядел так, будто сейчас описается, — усмехнулся Драко. — Он весь задёргался, как больной, когда я упомянул пса. — Пса? — переспросила Пэнси. — Какого ещё пса? — Откуда мне знать? Я просто сказал, что буду как пёс вынюхивать, где он что сделает не так, а он дёрнулся, будто я ему сказал, что его мать жива. Придурок. Всегда был придурком, а в этом году особенно. — У него точно совесть нечиста, — сказала Пэнси, пожимая плечами. — Вечно он влипает в какие-то истории. — И ему вечно всё сходит с рук, — раздражённо добавил Драко. — Ничего, дайте мне только повод, — довольно подытожила Пэнси, напоминая всем о своём новом статусе старосты. Разговор перетёк на другие темы — квиддич, предстоящие уроки, вечеринка. Но Алария ещё долго сидела молча, глядя на своё отражение в тёмном стекле. Что-то в истории Драко её зацепило. Она вспомнила лицо Поттера в прошлом году, когда он вернулся с телом Седрика Диггори. Тогда она подумала, что за шрамом и дурацкими очками скрывается не просто знаменитый «мальчик-который-выжил», а кто-то, кто видел вещи пострашнее, чем можно было представить. Теперь это ощущение вернулось.

***

Небо над Хогвартсом было низким, затянутым серыми тучами, и даже фонари на столбах горели как-то тускло, словно им не хватало сил бороться с промозглой сыростью. Студенты вылезали из вагонов, кутаясь в мантии и поднимая воротники. Алария спрыгнула на перрон и огляделась в поисках знакомой фигуры, но Хагрида не было. Она привыкла видеть его здесь каждый сентябрь, но в этот раз вместо него у кромки платформы стояла профессор Граббли-Дерг, и её командный голос разносился над головами первокурсников. — А где Хагрид? — спросила Алария у Теодора, когда они двинулись к каретам. — Понятия не имею. Может, заболел, а может у него какие-то дела. — Странно. Хагрид никогда не пропускал начало года. Они подошли к веренице экипажей. Кареты стояли на размокшей от дождя дороге. Драко, как и положено старосте, уже отгонял от ближайшей кареты группу испуганных второкурсников. — Эта занята, — говорил он, выпятив грудь и поблескивая значком. — И эта тоже. Шевелитесь, чего встали? — Малфой, ты пугаешь детей, — прокомментировал Блейз, подходя ближе. — Я навожу порядок, Забини. Это теперь моя работа. Алария закатила глаза и уже взялась за ручку дверцы, но вдруг заметила Поттера. Он стоял у соседней кареты, и застыл, как вкопанный. Его взгляд был направлен к пустому пространству между оглоблями. Он смотрел так, будто видел там что-то совершенно определённое, и это что-то ему очень не нравилось. Потом он схватил Уизли за руку, развернул его и что-то быстро заговорил, указывая в ту же точку. Уизли уставился на него с полным недоумением. До Аларии донёсся обрывок фразы: «…лошади… вот же они…» Она нахмурилась. Никаких лошадей там не было. — Ты чего застыла, дорогая? — Пэнси потянула её за рукав. — Садись, холодно. — Сейчас. Алария ещё мгновение смотрела на Поттера. Он выглядел растерянным и злым. Так выглядит человек, который начинает сомневаться в собственном рассудке. Рядом с ним возникла Полумна Лавгуд, что-то сказала, и Поттер, кажется, немного расслабился. Они забрались в карету вместе. Аларии вдруг захотелось подойти и спросить, что он видел. Просто узнать, совсем не для того, чтобы потом пересказывать Драко или смеяться над ним, а для себя. Потому что она тоже иногда видела вещи, которых, казалось, не замечали другие. Серебряную нить на портрете бабушки, странный блеск в воде Чёрного озера, тени в углах Канарис-Мэнора, которые исчезали, стоило повернуть голову. Может быть, Поттер был не просто вечным источником неприятностей, может быть, он был одним из тех, кто тоже чувствовал нечто похожее. — Канарис! — окликнул её Драко из кареты. — Ты идёшь или решила ночевать тут? Она тряхнула головой, отгоняя мысли, и забралась внутрь. Карета дёрнулась и покатила к замку. Внутри было тесно: они сидели впятером, как всегда, Пэнси прижималась к плечу Аларии, Драко сидел напротив и смотрел на неё. Теодор, оказавшийся рядом, рассматривал свои руки. Блейз комментировал погоду, лениво стряхивая капли дождя с мантии. Обычная поездка, но внутри Аларии поселилось смутное беспокойство, словно что-то уже пришло в движение и набирало обороты где-то за пределами видимого.

***

Зачарованный потолок в Большом зале отражал ненастное небо, и создавалось ощущение, что гроза вот-вот разразится прямо над головами. Алария заняла своё привычное место за столом Слизерина — между Пэнси и Теодором. Драко сел напротив, Блейз рядом с ним. Их компания давно уже застолбила этот участок стола, и никто не претендовал на него. Распределяющая шляпа дёрнулась и запела, но её песня была совсем не похожа на те, что Алария слышала раньше. Шляпа говорила о единстве, о том, что четыре факультета когда-то были как братья и сёстры, о том, что раздоры и гордыня привели к расколу, о том, что грядёт опасность, и выжить можно только вместе. — Врозь не выиграть битву большую, — процитировала Алария шёпотом, и Теодор чуть заметно кивнул. — Разошлась она что-то в этом году, — заметила Пэнси, удивлённо вскинув брови. — Шляпа-то не дура, — тихо сказал Блейз. — Если она поёт об этом, значит, дело плохо. Драко громко фыркнул: — Глупости какие. Слизерин никогда не объединится с Гриффиндором. Эти идиоты даже заклинания говорить правильно не умеют. Алария промолчала, но слова шляпы застряли в голове. «Подаёт нам история сумрачный знак». Что, если старая шляпа знала то, чего не знали они? Когда Шляпа закончила и началось распределение, Алария уже не слушала имена. Она с любопытством разглядывала преподавательский стол. На месте Хагрида сидела Граббли-Дерг, а чуть дальше женщина, которую Алария раньше не видела. Пухлая, приземистая, в ужасающей розовой кофточке и с таким же розовым бантом в мышиных волосах. Лицо у неё было бледное, жабье, с огромными выпуклыми глазами. — Это ещё кто? — спросила Пэнси, проследив за её взглядом. — Не знаю, — ответила Алария. — Но выглядит так, будто она съела что-то кислое и теперь делает вид, что ей очень вкусно. — Это Долорес Амбридж, — отозвался Драко. — Отец говорил о ней. Она из Министерства, правая рука Фаджа. Видимо, новый преподаватель Защиты. — Из Министерства? — переспросил Блейз, и его бровь поползла вверх. — Интересно, зачем Министерству присылать сюда своего человека? Ответ на этот вопрос они получили после пира. Когда тарелки опустели, а гомон в зале стал громче, Дамблдор поднялся для традиционной речи. Он объявил о возвращении на пост преподавателя по уходу за магическими существами профессора Граббли-Дерг, представил Амбридж, и тут случилось нечто, чего Алария не видела никогда за все года учёбы. — «Кхе, кхе», — разнеслось по залу. Дамблдор умолк. Преподаватели замерли. МакГонагалл поджала губы так, что они превратились в такую тонкую линию, какую Алария ещё никогда не видела на её лице. Амбридж заговорила высоким, девчоночьим голоском, с придыханием, которое совершенно не вязалось с её жабьей внешностью. Она говорила о прогрессе, о традициях, о необходимости «искоренять то, чему нет места в нашей жизни», и каждое её слово падало, как камень в стоячую воду. — «Искоренять то, чему нет места в нашей жизни», — повторила Алария, когда Амбридж наконец села и Дамблдор с невозмутимым видом продолжил речь. — Ты слышала, Пэнс? — Слышала, — отозвалась та. — Она говорит как моя мать, когда та хочет кого-то уволить. Мерзкий голосок… И кофточка ужасная. — Да подожди ты с кофточкой, — вмешался Теодор. — Она сказала, что некоторые традиции «обветшали и изжили себя». Тебе не кажется, что это звучит как угроза? — Мне кажется, — медленно произнесла Алария, — что Министерство хочет взять Хогвартс под контроль. И эта… женщина — их глаза и уши. Драко, который до этого слушал молча, вдруг сказал: — Мой отец считает, что Дамблдор слишком стар и теряет хватку. Может, в Министерстве и правы. В конце концов, если бы не Поттер и его речи про возвращение Того-Кого-Нельзя-Называть, никто бы не паниковал. Алария посмотрела на него долгим взглядом. Она знала, что Люциус Малфой имеет влияние в Министерстве, знала, что Драко всегда повторяет слова отца, и знала, что сама она в этом вопросе с ним не совсем согласна. Но спорить сейчас не было смысла, поэтому она просто сказала: «посмотрим», и отвернулась к своему кубку.

***

Первая учебная неделя пятого курса обрушилась на них, как лавина. Если раньше Алария думала, что четвёртый курс был трудным, то теперь она поняла: это была лишь разминка. Каждый преподаватель считал своим долгом напомнить о СОВ, и каждое напоминание сопровождалось увесистым домашним заданием. — Вы должны помнить, — пропищал профессор Флитвик, взгромоздясь на стопку книг, — что эти экзамены могут повлиять на вашу будущность на многие годы! Если вы ещё не задумывались всерьёз о выборе профессии, сейчас для этого самое время. Профессор МакГонагалл была ещё суровее. Она выдала им часовую лекцию о важности СОВ, а затем заставила приступить к Заклятию исчезновения — одному из сложнейших в программе. Улитки, которых она раздала, ползали по партам и оставляли противные следы. К концу урока никто так и не заставил свою улитку исчезнуть. Алария добилась лишь того, что её улитка стала полупрозрачной и начала нервно дёргать рожками. — Ничего, — утешила её Пэнси за обедом. — У меня вообще только цвет поменялся. Была коричневая, стала бледно-коричневая. Прогресс… шикарный. История магии оставалась всё тем же испытанием на выносливость. Профессор Бинс бубнил о войнах с великанами, и к середине урока Алария честно пыталась не заснуть, но тщетно. Она очнулась, когда заметила, что бесконтрольно рисует на полях пергамента лабиринт. Извилистые линии, тупики, и тонкая ниточка, ведущая к центру. Когда урок кончился, она смяла лист и сунула в сумку, сама не понимая, зачем вообще нарисовала это. Зелья в этом году обещали стать настоящим кошмаром, хотя казалось бы, куда ещё хуже. Снейп, входя в класс, выглядел даже более мрачным, чем обычно. Его вступительная речь была короткой и пугающей: те, кто не сдаст СОВ на «удовлетворительно», столкнутся с его «неудовольствием». Что именно означало это «неудовольствие», Снейп не уточнил, но Алария заметила, как судорожно сглотнул слюну даже Блейз, который обычно был абсолютно невозмутим. — Сегодня мы будем готовить Умиротворяющий бальзам, — объявил Снейп, взмахом палочки выводя на доске список ингредиентов и шагов. — Это зелье часто входит в экзаменационные задания. Если переусердствовать, пациент может погрузиться в необратимый сон. Поэтому следите за тем, что делаете. В вашем распоряжении полтора часа. Приступайте. Алария засучила рукава и взялась за работу. Она отмеривала ингредиенты, сверялась с доской, считала помешивания. Сначала всё шло хорошо, но потом — она так и не поняла, в какой момент отвлеклась, — что-то пошло не так. Может быть, она добавила лунный камень раньше времени. Может быть, помешала четыре раза вместо трёх. Так или иначе, когда до конца урока оставалось минут десять, над её котлом поднимался не серебристый пар, а густой серый дым, пахнущий чем-то горелым. — Мисс Канарис, — раздался ледяной голос за спиной. Она замерла и задержала дыхание. Снейп остановился у её стола и заглянул в котёл. Его лицо оставалось бесстрастным, но губы чуть сжались. — Очевидно, вы отвлеклись. Останьтесь после урока и переделайте. Он двинулся дальше, к столу Поттера, где ситуация была ещё хуже. Алария выдохнула и уставилась на свой испорченный котёл. Ей хотелось стукнуть по нему палочкой так, чтобы он исчез, ну или хотя бы стереть всем присутствующим в классе память. В это время почти все слизеринцы, включая Малфоя, смеялись над Поттером — его отчитывал Снейп, — но ей от этого легче не становилось. — Не кипятись, — раздался тихий голос слева через пару минут. Драко наклонился к ней. Его зелье испускало ровный серебристый пар. — Давай заново, я помогу. — Я сама, Малфой. — Не глупи, Канарис. — Он уже придвинул свой котёл так, чтобы ей было видно. — Смотри. Лунный камень нужно толочь мельче, чем ты сделала. Вот так. И добавлять его на седьмой минуте, а не на пятой. Ты просто немного поторопилась. — Откуда ты знаешь, что я сделала не так? — Я смотрел, — сказал он просто. Алария открыла рот, чтобы ответить что-то колкое, но слова застряли в горле. — Ладно, — сказала она. — Давай заново. Они работали вместе, плечом к плечу. Драко пододвигал ей ингредиенты, подсказывал, когда мешать, а когда убавлять огонь. Его пальцы пару раз коснулись её руки, когда он передавал ей толчёный лунный камень, и когда поправлял её запястье, показывая, как правильно помешивать. Каждое прикосновение отдавалось где-то в желудке. Алария старалась не подавать виду, но дыхание перехватывало, и она не была уверена, что он этого не замечает. Когда над котлом наконец поднялся серебристый пар, она выдохнула с облегчением. Драко посмотрел на неё и улыбнулся. — Вот видишь, Канарис. Можешь, когда не торопишься. — Спасибо, — сказала она, и впервые за долгое время это слово не показалось ей вырванным силой. Он кивнул и вышел из уже пустого класса. Снейп, кажется, проигнорировал, что Малфой помогал Аларии готовить зелье все полтора часа после урока.

***

Вся компания шла по коридору в Большой зал. Пэнси щебетала что-то о домашнем задании, Блейз спорил с ней и Тео о том, сколько футов пергамента задал Снейп. Неожиданно у поворота к лестнице их окликнули. — Эй, змеи! Канарис! Она обернулась. Из бокового коридора вынырнули близнецы Уизли, с таким видом, будто они только что придумали какую-то грандиозную шалость и теперь искали подопытных. Впрочем, Алария была уверена, что так всё и было. — О, нет, — пробормотала Пэнси. — Только не эти. — Паркинсон! — радостно поприветствовал её Фред. — Какая встреча. Ты всё так же очаровательна в своём негодовании. — Негодовании? — возмутилась Пэнси и её ноздри раздуло от раздражения. — Чего вам надо? — спросила Алария, останавливаясь. — Нам? — Джордж прижал руку к сердцу. — Ничего особенного. Просто увидели старого друга и решили поздороваться. — Я вам не друг. — О, это спорное утверждение, — заметил Фред. — Ты брала наши изобретения, а это жест доверия. Такое не забывается. — Я их не ела. — Но брала! — Джордж поднял палец. — Это многое говорит о твоём характере. Алария не сдержала усмешки. С близнецами было невозможно общаться серьёзно, они превращали любой разговор в веселую игру. — У нас к тебе деловое предложение, — продолжил Фред, понизив голос и оглянувшись по сторонам. — Мы разрабатываем новую линейку продукции. Конфеты, которые вызывают временное помешательство. Очень весело. — И уроки прогуливать можно, ты только представь. Короче, нам нужны испытатели, — добавил Джордж. — Желательно со Слизерина, чтобы проверить, как продукт работает на людях из разных факультетов. Ты выглядишь как человек, который не боится риска. Ты знала? — Нет, я выгляжу как человек, который не хочет провести остаток дня в больничном крыле, — ответила Алария. — Скучно, — вздохнул Фред. — А мы-то думали, ты та самая Канарис, которая упала с метлы, спасая Малфоя. Героический поступок, между прочим. Мы до сих пор вспоминаем его с теплотой. Драко, стоявший чуть поодаль, издал не то фырканье, не то смешок. Близнецы перевели взгляд на него и синхронно ухмыльнулись. — А, Малфой, — сказал Джордж. — Слышали, ты теперь староста. Сочувствуем Гриффиндору. — И Слизерину, — подхватил Фред. — Хотя нет, Гриффиндору не сочувствуем. Мы выше всего этого, знаешь ли. Драко скривил губы, но отвечать не стал. — В общем, — подытожил Фред, поворачиваясь обратно к Аларии, — если передумаешь, то ты знаешь, где нас найти. Башня Гриффиндора. Пароль — «свинячьи хвостики». Ладно, шучу. Но было бы, конечно, забавно. — А может, и правда пароль, — сказал Джордж. — Теперь уже не узнаешь, пока не попробуешь. Они легонько растрепали волосы Аларии и удалились, переговариваясь о чём-то своём. Пэнси проводила их взглядом, полным праведного возмущения. — Мерлин, они невыносимы. Почему ты вообще с ними разговариваешь? — Да ладно, они смешные, — сказала Алария. — И не желают никому зла, так что это забавно. Пэнси покачала головой, закатила глаза, но спорить не стала.

***

Занятия по Защите от Тёмных искусств, которые все ждали с тревожным любопытством, обернулись огромным разочарованием. Амбридж не учила их заклинаниям, она заставляла их в тупую читать учебник. — Волшебные палочки уберём, перья достанем, — пропела она на первом же уроке сладким голоском, и Алария почувствовала, как внутри всё сжалось от глухого раздражения. Весь урок они читали «Теорию защитной магии» Уилберта Слинкхарда — скучную книгу, в которой говорилось о том, что защитная магия должна применяться только в крайних случаях и желательно с разрешения Министерства. Ни одного практического заклинания, ни одного взмаха палочкой. Только чтение, конспекты и три цели курса, которые Амбридж заставила их переписать слово в слово: 1. Уяснение принципов, лежащих в основе защитной магии. 2. Умение распознавать ситуации, в которых применение защитной магии допустимо и не противоречит закону. 3. Включение защитной магии в общую систему представлений для практического использования. — Она не собирается нас учить, — сказала Алария вечером в гостиной, откладывая учебник. — Она собирается сделать так, чтобы мы вообще не умели пользоваться палочками. — Министерство, — отозвался Теодор. — Фадж… ты знаешь. Дамблдор говорит о возвращении Тёмного лорда открыто, Министерство думает, что он готовит армию. — Армию из школьников? — фыркнула Пэнси. — Это же полный бред. — Бред, — согласился Блейз. — Но это бред, в который они верят. Амбридж здесь, чтобы следить за Дамблдором и за нами. Драко слушал этот разговор молча, покручивая на пальце перстень. Алария заметила, что он не комментирует слова Пэнси или Блейза, и это было странно. Обычно Малфой охотно поддерживал любую критику Дамблдора, но сегодня он почему-то молчал.

***

В среду Алария задержалась в библиотеке дольше обычного. Нужно было дописать эссе по Трансфигурации, и мадам Пинс уже трижды прошла мимо её стола, многозначительно поглядывая на часы. Когда последняя строчка легла на пергамент, за окнами было уже темно. Алария собрала книги и вышла в пустой коридор. Путь в подземелья лежал через несколько переходов и лестниц. Она шла быстро, не глядя по сторонам, а мысли всё ещё крутились вокруг Заклятия исчезновения и того, что завтра МакГонагалл наверняка спросит с неё строже, чем с остальных. Она не заметила тени, отделившейся от стены, пока чья-то рука не схватила её за плечо и не развернула к себе. Это оказался Корвин Принн. Она узнала его по запаху, по ширине плеч, по тому, как грубо его пальцы впились в её предплечье. Он толкнул её к стене, удар вышиб воздух из лёгких. — Попалась, Канарис, — выдохнул он ей в ухо. Его ладонь зажала ей рот. Алария обхватила руками его запястье, пытаясь убрать ладонь от лица. Кричать было бесполезно — в этом коридоре её никто бы не услышал, а если бы и услышал, то не успел бы. Свободной рукой он взмахнул палочкой, руки Аларии опустились и непослушно повисли вдоль тела. Он рванул её рубашку, вытягивая подол из-под пояса юбки. Жадные, холодные пальцы скользнули по голой талии, поднимаясь к рёбрам, затем к груди. Она резко дёрнулась, он прижал её сильнее. Аларии стало не хватать воздуха и она снова попыталась вырваться. — Тише, — прошептал он. — Тише, тише, малышка. Ты же сама этого хотела, я знаю. Твой взгляд на вокзале… был таким горячим. Я скучал по тебе. Алария не могла ответить. Её сердце колотилось где-то в горле, она чувствовала, как его пальцы ползут ниже, к бёдрам, как задирается юбка, как холодный воздух касается обнажённой кожи. Его нога грубо втиснулась между её коленей, широко раздвигая их. Кончики пальцев коснулись резинки трусов. И тогда что-то внутри Аларии оборвалось. Ярость. Дикая, слепая, горячая ярость, которая в эту секунду выжгла всё остальное. Она разжала челюсти, невзирая на боль в скулах, и вцепилась зубами в его ладонь. Так сильно, что почувствовала вкус крови во рту и услышала противный звук хруста. Корвин взвыл и ослабил хватку ровно настолько, чтобы она каким-то чудом смогла взять свои руки под контроль и выхватить палочку. — Петрификус Тоталус! — выкрикнула Алария. Принна отбросило к противоположной стене. Он рухнул на каменный пол, вытянувшись по струнке, с остекленевшим взглядом и всё ещё перекошенным от боли ртом. Алария стояла над ним, тяжело дыша, и смотрела, как кровь из прокушенной руки капает на серый камень. Её трясло, палочка дрожала в пальцах. Она не помнила, как бежала. Помнила только гулкие шаги в пустом коридоре, потом лестницу, потом дверь ванной комнаты. В ванной она заперлась, оперлась руками об раковину, не поднимая взгляд к зеркалу. Через мгновение прислонилась спиной к стене и сползла на пол. Её стошнило. Она стащила рубашку через голову, швырнула на пол, включила воду на полную мощность и залезла под душ прямо в юбке. Горячая вода хлестала по плечам, по спине, по затёкшей от его хватки шее. Она тёрла кожу так сильно, что почти сдирала её, но ощущение чужих пальцев на талии, на груди, на бёдрах и чуть выше не уходило. Оно въелось, как грязь, которую нельзя было смыть обычной водой. Алария сидела на каменном полу душевой, под струями воды, и глубоко дышала. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Мерзкое ощущение о рту. Она прикусила губу, на этот раз сильнее, чем обычно. — Алария! Голос Пэнси донёсся от двери. Стук. Ещё стук. — Алария, я знаю, что ты там! Открой! Через секунду послышалось «Алохомора», дверь щёлкнула и в ванную влетела запыхавшаяся, бледная Пэнси. Она увидела мокрую, дрожащую не от холода Аларию, не расстегнутую до конца рубашку на полу, красные следы на теле подруги и всё поняла без слов. — Твою мать… Кто? — только и спросила она, опускаясь на корточки рядом с душевой. Её голос дрожал. — К… Корвин, — ответила Алария, глядя на Пэнси. — Он кажется специально ждал меня в коридоре. Паркинсон побледнела ещё сильнее, её лицо исказилось яростью. — Я убью его, Алария, я найду его и… — Нет. — Алария перехватила её руку. Мокрая ладонь сжалась на запястье Пэнси. — Нет, Пэнс. Никому. Ты никому не скажешь. — Почему?! — Драко начнёт выяснять отношения, может полезет в драку, его могут исключить или хуже. Теодор… ты помнишь, что он сделал с ним на балу. А если в этот раз он его просто убьёт? Я не хочу, чтобы они рисковали. Я справлюсь сама, обещаю. — Ты уже не справляешься! — в голосе Пэнси зазвенели слёзы. — Алария, солнышко моё, ты сидишь тут, под грёбанным душем, в одежде, и трясёшься! Я никогда не видела тебя такой. Да твою ж мать. Ты — самая сильная из всех, кого я знаю, а он… — Именно, — перебила Алария, и её голос прозвучал жёстко. — Я должна быть сильной. А если ты расскажешь им, то я стану слабой в их глазах. Я не хочу, чтобы они смотрели на меня как на… А матушка. Если Деспина узнает, она, клянусь, запрет меня в подвале и каждый день будет повторять, что я опозорила род Канарис! Пэнси смотрела на неё очень долго, потом молча кивнула, протирая усталое лицо ладонями. Она стянула с вешалки полотенце, накинула Аларии на плечи и села рядом на мокрый пол. — Я здесь, — сказала она тихо. — И я никуда не уйду, просто посижу рядом. Ладно? — Как ты вообще меня нашла? — Сначала мне пришлось потерять тебя, Аля, — голос Пэнси звучал всё тише. — Мы должны были встретиться в комнате ещё два часа назад, помнишь? Тебя долго не было и… это показалось мне подозрительным. Я так испугалась. — Хорошо, что ты у меня есть. Они просидели так, пока вода не стала холодной. Пэнси помогла Аларии встать и дойти до спальни незамеченной. Этой ночью они легли на одной кровати. Пэнси обнимала её со спины, прижимаясь лбом к затылку, и Алария наконец смогла закрыть глаза. Сон пришёл не сразу, но когда пришёл — был глубоким и пустым. Утром она снова попросила Пэнси молчать, и та, скрепя сердце, пообещала ещё раз. Когда Алария увидела Корвина в Большом зале — он появился с забинтованной рукой и злым, затравленным взглядом, — к горлу подступила тошнота. Она не подавала виду, держала спину прямо, подбородок вздёрнутым, и никто, кроме Пэнси, не знал, чего ей это стоило.

***

В субботу Алария поднялась рано, ещё до завтрака. Ей нужно было отправить ответ матери. Короткое письмо, в котором она сообщала, что добралась благополучно, что уроки идут своим чередом, что СОВ обещают быть трудными, что с ней всё в порядке. Конечно, она не сказала ни слова об Амбридж, о Корвине и о том, что каждую ночь она просыпается в холодном поту от ужасного ощущения чужих пальцев на своей коже. В совятне было тихо и светло. Утреннее солнце пробивалось сквозь высокие окна без стёкол, заливая круглое помещение серебристым светом. Совы сидели на балках, хлопали крыльями, чистили перья. Никтимена спикировала к ней с верхней перекладины и мягко опустилась на плечо. — Привет, девочка, — прошептала Алария, поглаживая её по голове. — У меня для тебя работа. Отнесёшь Деспине? Она привязала письмо к лапке филина. Никтимена вопросительно ухнула. — Знаю, знаю. Я тоже не горю желанием посылать ей письма, но отправить всё равно надо. Ты же знаешь. Алария подошла к окну и подставила руку, чтобы птица могла взлететь. Никтимена расправила крылья, оттолкнулась и ушла в небо. Проводив её, Алария устремила взгляд на кромку Запретного леса и задумалась о чем-то своём. — Ты тоже это видела? Алария резко обернулась. В дверях совятни стоял Гарри Поттер — взъерошенный, с письмом в руке. Он смотрел на неё так, будто не ожидал здесь увидеть. — Что именно? — спросила Алария осторожно. — Там, над лесом. Крылатое что-то. Как лошадь с крыльями летучей мыши. — Я… — она замешкалась. — Нет. — Ясно. — Гарри шагнул ближе к окну, вглядываясь в горизонт. — Я видел их в начале года, они везут кареты. Только их почему-то никто больше не замечает. Только я и… Полумна Лавгуд. Алария вспомнила его странное поведение первого сентября. Как он смотрел в пустоту между оглоблями, как тряс Рона за плечо, пытаясь что-то показать. Вот, значит, что это было. — Почему ты подумал, что я их вижу? — спросила она. — Потому что ты смотрела прямо на него. — Гарри указал рукой в сторону леса. — Ты выглядишь паршиво, Поттер, — сказала она вместо ответа. — Не спал всю ночь? — Я нормально сплю, — отрезал он. Повисла тишина. Алария смотрела на него — на мальчика, который выжил после смертельного проклятия, который потерял друга на Турнире, который утверждал, что Тёмный Лорд вернулся, и которому никто не верил. Он стоял перед ней и что-то в нём вызывало странное чувство — может быть, понимание. — Поттер, — сказала она, — я не знаю точно, что происходит, но если ты видишь вещи, которых не видят другие… это ещё не значит, что ты сумасшедший. Возможно, ты просто смотришь внимательнее остальных. Он удивлённо моргнул. Явно не ожидал такого от слизеринки, да ещё и из компании Малфоя. — Э-э… Спасибо? — сказал он медленно, бегая глазами из стороны в сторону. — Не стоит благодарности. Она развернулась и вышла из совятни, хлопнув дверью. На душе было непонятное ощущение, как будто она только что перешла какую-то невидимую черту, сама того не желая.

***

За завтраком Пэнси с упоением читала «Ежедневный пророк». Точнее, пыталась читать — близнецы Уизли за соседним столом запустили в воздух стайку бумажных самолётиков, и один из них спикировал прямо в её тарелку с блинчиками. — Идиоты, — пробормотала она, выуживая размокшую в варенье бумагу. — О, смотрите! Она развернула газету и ткнула пальцем в маленькую заметку внизу страницы. Заметка была о Стерджисе Подморе. Его осудили за попытку проникновения в Министерство и приговорили к шести месяцам Азкабана. — Это же у которого голова как будто покрыта соломой? Он тоже из Орд… — начал Рон за гриффиндорским столом, но осёкся под взглядом Гермионы и её громким шипение: «Тсс!». Алария переглянулась с Теодором. Тот едва заметно кивнул. Оба понимали: Подмора, скорее всего, подставили. И это означало, что Министерство всерьёз взялось за людей, близких к Дамблдору. — Мой отец говорит, что Министерство наводит порядок, — заметил Драко, беря тост. — Может, этот Подмор действительно виноват. — Может, — согласилась Алария нейтрально. — А может, Министерство просто убирает неугодных. Драко бросил на неё острый взгляд, но ничего не сказал.

***

Днём на квиддичном стадионе была запланирована тренировка у Гриффиндора. Слизеринцы — те, кому не лень было вылезать из подземелья — собрались на трибуне поглазеть. Драко сиял, как начищенный галлеон. Он предвкушал зрелище. — Смотрите, смотрите, — повторял он, пихая Крэбба локтем. — Уизли сейчас опять облажается. — Ну и болван, — поддержала его Пэнси. Алария сидела чуть поодаль, на верхнем ряду, и смотрела, как гриффиндорцы летают над полем. Рон Уизли действительно выглядел неважно. Он нервничал, и это было заметно. — Эй, Уизли! — завопил Драко. — Что это ты оседлал? Какими заклинаниями научили летать это гнилое старое полено? Крэбб и Гойл заржали. Пэнси подхватила: — Джонсон, что за прическа? Кто это придумал, чтобы волосы выглядели как черви? Алария молча наблюдала, как Рон взлетает всё выше, как его уши краснеют, как он раз за разом ошибается и получает выговор от капитана. — Эй, Поттер! — снова крикнул Малфой. — Шрам не беспокоит? Прилечь не хочешь? Пора уж — целую неделю как не был в больничном крыле. Личный рекорд небось? — Да прекрати ты орать всякий бред, Малфой, — прошипела Алария ему в спину и тот удивлённо посмотрел на неё. В какой-то момент из-за охотника команды — Кэти Белл, что по какой-то причине была на поле вся в крови, тренировка прервалась. Близнецы повели её к замку, а слизеринцы затянули: «Гриффиндор — сапожники, Гриффиндор — сапожники». Алария поняла, что ей не очень смешно. Она вспомнила свой первый полёт. Падение с двенадцати футов, боль в спине, и то, как никто из друзей не смеялся над ней. Драко тогда испугался, Блейз тоже. Теодор держал её за руку, проверял пульс, а Пэнси почти плакала. Сейчас же они сидели здесь и делали с Роном Уизли то же самое, что могли бы сделать с ней, будь она на его месте. — Ты какая-то тихая, — заметил Блейз, сидевший рядом. — Да я… просто задумалась. — О чём? — О том, как легко быть жестоким. Блейз ничего не ответил, но его взгляд стал серьёзнее. Он посмотрел на Драко, который в этот момент выкрикивал очередное оскорбление, потом снова на Аларию, и едва заметно кивнул. Гриффиндорцы поплелись в раздевалку. Алария первой поднялась с трибуны. Ей хотелось уйти, хотелось оказаться где-нибудь, где тихо и нет чужих глаз.

***

Вечером того же дня состоялась вечеринка. Пэнси готовилась к ней всю неделю с таким энтузиазмом, будто это был как минимум Святочный бал. Она вывалила на кровать Аларии половину своего гардероба и принялась перебирать наряды, безжалостно критикуя каждую вторую вещь. — Это слишком тёмное. Это слишком закрытое. Это вообще для похорон, а не для вечеринки. — Она подняла перед собой изумрудный топ с глубоким вырезом. — Вот. Ты наденешь это. — Он какой-то слишком открытый, — заметила Алария. — Именно. Ты очень красивая, Канарис, и хватит это скрывать. Надень его и пусть все завидуют. — Пэнс, мне не по себе, понимаешь? — Нечего бояться! Мы все будем там, ты не одна, Алария, и ты не должна прятаться за бесформенными балахонами, только потому что кто-то не умеет держать себя в руках. Алария вздохнула и не стала спорить. Она надела топ, тёмные брюки, туфли на невысоком каблуке и длинные серебряные серьги. Пэнси одобрительно присвистнула. Сама она выбрала чёрное короткое платье с серебряной ажурной вышивкой — «элегантное, но достаточно открытое, чтобы привлекать внимание». — Мы выглядим сногсшибательно, — заявила она, подкрашивая губы яркой помадой. — Если сегодня кто-то не влюбится в нас по уши, я разочаруюсь в мужской половине Слизерина. — Ну, если что, мы всегда есть друг у друга, — посмеялась Алария. Вечеринка проходила в заброшенном подвале в дальнем конце подземелий. Туда редко заходили люди, а домовые эльфы, призраки и другие обитатели Хогвартса, по негласному соглашению не совали нос в дела старшекурсников. Кто-то из семикурсников наложил на стены звукоизолирующие чары, и теперь помещение гудело от басов: старый граммофон выдавал что-то ритмичное и громкое, совсем непохожее на чинную музыку, которую играли на балах. Свет в подвале бил по голове ядерно-зеленым оттенком. В углу стояли ящики с огневиски и сливочным пивом — контрабанда неведомого происхождения. Дым от сигарет плавал под низким каменным потолком сизыми слоями. Народу набилось порядочно: старшекурсники, несколько смельчаков с четвёртого курса и, конечно, вся их компания в полном составе — Алария, Драко, Блейз, Теодор, Пэнси, даже Крэбб и Гойл маячили где-то у стены с кружками и чем-то съедобным в руках. Алария взяла у Тео одноразовый стаканчик, содержимое которого пахло корицей и спиртом. Сделала глоток и жидкость обожгла горло, но тут же разлилась теплом по телу. — Что это? — спросила она у Теодора, который стоял рядом с сигаретой в пальцах. — Огневиски, разбавленный чем-то. Короче, вроде бы пунш, но я не уверен. — Крепкое. — Это да. Она сделала ещё глоток. Потом ещё. Алкоголь притупил тревогу, которая жила в груди последние дни, и впервые за долгое время Алария почувствовала, как плечи расслабляются. Музыка орала. Народ танцевал в центре зала, уже раскрасневшийся и взлохмаченный. Она увидела Пэнси, которая оживлённо болтала с высоким темноволосым парнем — видимо, тем самым, что поздоровался с ней на платформе первого сентября. Теренс Хиггс, бывший ловец Слизерина, с седьмого курса. Пэнси смеялась, запрокидывая голову, и он смотрел на неё с откровенным интересом. — Дай-ка, — сказала Алария Теодору, кивая на сигарету. Он удивлённо вскинул бровь. — Ты же говорила, что это гадость. — Это правда, но сегодня можно. Он молча протянул ей начатую сигарету. Алария взяла её, неумело зажала между пальцами, поднесла к губам и затянулась. Дым обжёг горло, она судорожно закашлялась и Теодор негромко рассмеялся. — Не твоё, Канарис. — Заткнись, — прохрипела она и сделала вторую затяжку. На этот раз получилось лучше. Они стояли у стены, передавая друг другу одну сигарету на двоих, и молчали. Это было то молчание, которое они умели делить с детства. Молчание, наполненное пониманием. Теодор долго смотрел на неё пристальным взглядом, но она этого, кажется, не замечала. — Пойду потанцую, — сказала она вдруг и, не дожидаясь ответа, шагнула в круг танцующих. Пунш сделал своё дело: Алария двигалась свободно, не думая о том, как выглядит со стороны. Музыка вибрировала в теле, заглушая всё — и страх, и злость, и тошноту, которая подступала к горлу каждый раз при мысли о Корвине, которого она уже заметила в толпе минутой ранее. Вопросы атаковали голову Аларии: «Почему он вообще так спокойно ходит на вечеринки? Кто его нашел тогда в коридоре? Что он сказал в больничном крыле? Тронет ли он её снова?» Алария закрыла глаза, выгнала из головы образ Корвина и позволила себе расслабиться. В какой-то момент рядом оказался Драко. Он тоже выпил, но не настолько, чтобы потерять контроль. — Ты сегодня другая, — сказал он, перекрикивая музыку. — Какая? — Не знаю. Более… ну, настоящая. Алария посмотрела на него, на перстень на его пальце, на острые скулы, на губы. Она шагнула ближе и сказала ему в самое ухо, почти касаясь губами: — Знаешь, иногда я хочу тебя укусить. Драко застыл. Его рука, оказавшаяся на её талии, чуть сжалась. — Что? — Не знаю. Просто... Ты такой… идеальный, вечно выглаженный, причёсанный. Иногда хочется взять и испортить. — Ты, кажется, пьяна, Канарис. — Немного, — согласилась она. — Но это же не значит, что я вру. Он растерянно посмотрел на неё, затем улыбнулся и покачал головой. Алария испугалась своих мыслей, когда задержала взгляд на глазах Драко. Она резко развернулась и ушла обратно к стене, где стоял Теодор. Её сердце колотилось, и она не понимала, то ли от выпитого, то ли от танца, то ли от того, как Драко на неё посмотрел. Теодор ждал её. Когда она подошла, он молча взял её за руку и притянул к себе. Алария не сопротивлялась — они столько раз сидели рядом, плечом к плечу, что его близость была привычной. Но в этот раз всё было как-то иначе. Его пальцы уверенно скользнули в её волосы. — Тео? — начала она, но не успела договорить. Он наклонился и Алария почувствовала вблизи своего лица вкус сигаретного дыма, огневиски и тепло от дыхания Теодора. Она резко оттолкнула его обеими руками, отступая на шаг. — Нет. — Алария… — Нет, Тео. — Её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. Он смотрел на неё несколько долгих секунд. Потом отрывисто и сухо кивнул. — Понял. — Тео, я… ты мой лучший друг и я… мне… ты пьян. — Не надо, Алария. Всё нормально. Он выдавил улыбку, отвернулся и отошёл к столу с напитками. Алария осталась стоять, прижимая стакан к груди. Внутри всё переворачивалось. Она знала, теперь он сделает вид, что ничего не было. И она тоже сделает вид. Они оба умели хранить молчание о том, что причиняло боль. Ночью, уже в спальне, Пэнси рассказывала, как Теренс предложил ей прогуляться к озеру. Как они стояли под луной, и он целовал её, и это было «просто волшебно, Алария, ты не представляешь». Ещё она рассказала, как Блейз исчез в середине вечера с Дафной Гринграсс — «они просто вышли, и всё, я их больше не видела» — и как Крэбб пытался танцевать и опрокинул на Гойла кувшин с соком. Лёжа в постели с гудящей головой и кружащимся перед глазами потолком, Алария слушала сбивчивый шёпот Пэнси и думала о том, что всё меняется слишком быстро. Пэнси, кажется, влюбилась, Теодор попытался её поцеловать, Блейз ушёл с Дафной, которая, к слову, так до сих пор и не пришла в комнату ночевать. Драко… Драко смотрел на неё так, будто она — весь его мир. — Ты что, уснула? — прошептала Пэнси. — Нет. — У меня всё кружится. — У меня тоже. — Это была лучшая ночь в моей жизни. Алария закрыла глаза и подумала, что лучшая — это вряд ли, но точно самая необычная. — Подожди, Пэнс, лучшая ночь в твоей жизни только впереди, не торопи события, — еле выдавила из себя Алария. Она провалилась в сон, под тихие смешки подруги.

***

Похмельное воскресенье ребята встретили в гостиной Слизерина. Драко, Пэнси, Блейз и Алария сидели у камина с кружками крепкого чая, и каждый страдал по-своему. Только Теодора не было с ними. Драко откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. Пэнси, свернувшись калачиком на диване, тихо постанывала и повторяла, что больше никогда в жизни не притронется к огневиски. Блейз явился позже всех и выглядел до отвращения бодрым. Он принёс откуда-то свежие булочки и теперь с аппетитом их поглощал, игнорируя испепеляющие взгляды Пэнси. — Где ты был? — тихо спросила Алария хриплым голосом. — Гулял, — ответил Блейз с ухмылкой. — С Дафной, — уточнила Пэнси, не открывая глаз. — Мы видели, как вы ушли. — Вы тоже не скучали, насколько я заметил. — Блейз кивнул на Пэнси. — Ты и Хиггс. Долго у озера сидели? Пэнси покраснела и зарылась лицом в диванную подушку. — Это не ваше дело! Замолчи, Забини! — Значит, долго, — заключил Блейз и откусил ещё булку. — По крайней мере, Пэнс ночевала в комнате, в отличие от Дафны, которая так и не явилась, — быстро сказала Алария, закрывая рот рукой — Блейз любезно предложил ей булочку. Она пила чай маленькими глотками. Голова гудела, а где-то в груди поселилось саднящее чувство. Она прокручивала в памяти вчерашний вечер — танцы, огневиски, сигареты, слова, сказанные Драко, и попытку поцелуя, которой не должно было быть. Теодор, к слову, всё ещё не появлялся в гостиной. Пэнси, медленно перевернувшись на спину, уставилась в каменный потолок и мечтательно произнесла: — Теренс позвал меня в «Три метлы» в следующие выходные. Сказал, что хочет познакомить со своими друзьями. — Быстро у вас, — заметил Блейз. — Это, наверное, судьба. — Судьба? Через два часа после первой встречи? — Не два часа. Первый раз мы поговорили на вокзале, Забини, — отрезала Пэнси и показала ему средний палец. Драко, не открывая глаз, что-то буркнул себе под нос. Он выглядел не лучше остальных — бледный, с тёмными кругами под глазами. Но когда Алария случайно задела его ногу своей, он не отдёрнулся, а наоборот чуть сдвинул колено, чтобы касаться было удобнее.

***

В понедельник за завтраком Теодор появился в Большом зале не один. Рядом с ним шла высокая темноволосая девушка с острыми скулами и холодными голубыми глазами. Они сели за стол Слизерина, но не на привычное место пятёрки, а чуть поодаль. Так, чтобы их было видно. Она коротко усмехнулась, когда опускалась на сиденье. — Это что такое? — Пэнси замерла с ложкой на полпути ко рту. — Похоже, Нотт нашёл себе подружку, — ответил Блейз, прищурившись. — За один день? — Пэнси перевела ошеломлённый взгляд на Аларию. Алария ничего не сказала. Она смотрела на Теодора, но он не смотрел на неё. Он накладывал кашу своей спутнице, что-то негромко говорил, и та смеялась резким, лающим смехом, который разносился по всему столу факультета. Алария заметила, что у него под глазами синяки, а движения были чуть более резкими, чем обычно. Так двигаются люди, которые не спали ночь или даже две. — Это Талия Яксли, — тихо сказал Блейз. — Шестой курс. Я с ней как-то сталкивался. Та ещё змея, во всех смыслах, но целуется неплохо. — Может, он просто… — Пэнси замялась. — Ну, после того, что случилось на вечеринке… он, наверное… — Что случилось на вечеринке? — спросил Драко, поднимая голову. — Паркинсон! — Алария почувствовала, как внутри всё резко сжалось. — Я же просила… — Ничего особенного, — быстро сказала Пэнси, сообразив, что сболтнула лишнего. — Просто Тео много выпил. Да мы все много выпили. Драко нахмурился и перевёл взгляд на Аларию. Она сидела, пристально глядя в тарелку, и бездумно мешала овсянку. Он ничего не сказал, но его рука под столом нашла её руку и легко сжала. Алария вздрогнула, потом выдохнула и ответила на пожатие. — Я в порядке, — сказала она. — Я ведь не спрашивал. — Ты подумал, я сразу поняла. Он усмехнулся и отпустил её руку. После завтрака, когда они выходили из Большого зала, Теодор поравнялся с Аларией. Талия шла чуть впереди, что-то обсуждая со своей однокурсницей. — Ты познакомишь нас поближе? — спросила Алария, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Если она твоя девушка, мы должны с ней пообщаться. — Она не очень общительная, — ответил Теодор. — Я тоже не очень общительная, но ты же со мной общаешься. Он быстро посмотрел на неё. — Ты — другое дело, Канарис. Ты — это ты. — Поговорим, когда захочешь, ладно? — громко сказала Алария ему вслед. Он уже ушёл к Талии. Алария осталась стоять в дверях. Она не знала, что произошло между субботой и понедельником, но догадывалась: Теодор пытался забыть произошедшее. И это было больно совсем не потому, что она ревновала, а потому, что она была причиной этих действий. — Надеюсь, Нотт не будет против, что я уже достаточно близко знаком с ней, — услышала Алария голос Блейза где-то за спиной.

***

На следующий день на Зельях Драко, как обычно, сел рядом. Когда Снейп отвернулся, он подвинул к ней свою ступку с толчёным лунным камнем. — Держи. У тебя опять слишком крупно. — Я справлюсь, Малфой. — Я знаю, со… Алария, но так быстрее. Их пальцы соприкоснулись, когда она брала ступку, и он снова не отдёрнул руку, а наоборот задержал на мгновение дольше. Алария почувствовала, как тепло разливается от запястья к плечу и переходит в солнечное сплетение. На Истории магии она не слушала Бинса, она снова рисовала на полях пергамента лабиринт. Драко, сидевший через проход, заглянул в её лист. — Что это? — Лабиринт. — Вижу, что лабиринт. Зачем? — Не знаю, просто сам рисуется. — Интересные у тебя хобби, Канарис. Знаешь, это рисунки… так загадочно. Они как будто что-то значат. Алария не ответила, потому что сама не понимала, что значат её лабиринты.

***

Вечером Алария и Драко случайно встретились у озера. Алария вышла подышать, а Драко уже сидел на скамье. Он подвинулся, освобождая место, и она села рядом. — Не спится? — спросил он. — Домашних заданий слишком много. Нужно было разгрузить мозг. — Я могу помочь. С Зельями, по крайней мере. — Ты уже и так достаточно помог. — Слушай... — Он помолчал. — Ты какая-то… не такая в последние дни. — Какая? — Закрытая, как будто что-то случилось, а ты не говоришь. Алария тут же вспомнила Теодора, который до сих пор не разговаривает с ней по какой-то неведомой причине. И, естественно, Корвина. Ей захотелось всё рассказать Драко прямо сейчас, но она сдержалась. — Ничего такого, с чем бы я не справилась, — сказала она. — Я знаю, но если захочешь рассказать... Она резко повернулась к нему. — Ты изменился. — Я не менялся, Алария. Просто… ты раньше не видела. — Видела, Драко, просто не говорила. А много ли видел ты? Они замолчали. Вода в озере была чёрной и гладкой, как зеркало. — Знаешь, — сказал Драко, глядя на воду, — только сильно не смейся. Если честно, я думал, что мы уже как год в отношениях. Алария поперхнулась слюной. Момент был настолько неожиданным, настолько не вязался с тишиной и покоем этого вечера, что она не сразу нашлась с ответом. — Что? — Ну. — Он пожал плечами, всё ещё не глядя на неё. — После Святочного бала. Ты тогда стояла, кусала свою губу, и я держал тебя за запястье, и твой пульс бился вот здесь. — Он коснулся пальцами запястья Аларии. — И ты сказала «спасибо» так, будто я сделал что-то важное. А потом… перстень. Ты подарила мне перстень, Канарис. Я думал… — Он осёкся и наконец посмотрел на неё. — Я думал, что это что-то значит. Что мы… ну. Алария смотрела на него, не веря своим ушам. В её голове проносились обрывки последних лет: партии в шахматы, его голос «ты сегодня красивая», гребень, купленный «для Пэнси», письма, которые она перечитывала, перстень на его пальце. Он правда думал, что они уже вместе. Весь год он жил с этой мыслью, а она даже не догадывалась. — Ты думал, что мы вместе, — медленно повторила она, закрыв рот ладонью, чтобы не рассмеяться, — но мы даже не говорили об этом. Мы ни разу не держались за руки. Ты ни разу меня не… не… И тебе это казалось нормальным? — Я думал, ты не хочешь торопиться или типа того, — пробормотал он, и его уши порозовели. — Ну ты и идиот, Малфой. — Я знаю, — сказал он с такой обречённой искренностью, что она снова чуть не рассмеялась. — На днях я рассказал Блейзу и он тоже назвал меня идиотом. Слышала бы ты, как долго и громко он гоготал. Повисла пауза. Ветер пробежал по озеру, поднимая мелкую рябь. Алария смотрела на их отражения в тёмной воде и вдруг подумала: а чего она ждала всё это время? Признания под фанфары? Романтической сцены как из фильма? С Драко Малфоем? Это было бы смешно. Он признался ей в своих чувствах уже давно и с тех пор повторял это всеми доступными ему способами. Просто она действительно не слышала. — Ладно, — сказала она. — Что «ладно»? — Ладно. Давай считать, что мы уже… ну, вместе. Если ты хочешь. — Серьёзно? — Что? Чего смотришь? Ты хочешь услышать это как официальное заявление? — Хочу. — Хорошо. Мы вместе, Малфой, официально вместе. — Она помолчала, широко улыбнулась, и добавила — Доволен? Он тоже улыбнулся. — Вполне, — сказал он и, поколебавшись секунду, взял её за руку. — Мы встречаемся. Алария Канарис теперь моя девушка. Их пальцы переплелись. Это было так неуклюже, потому что они никогда раньше этого не делали, и Алария почувствовала, как её ладонь предательски вспотела. Это показалось очень странным, неудобным и совершенно непривычным. Они просидели так до темноты, глядя на озеро, поглаживая пальцы друг друга и не говоря ни слова.

***

Наутро, войдя в Большой зал, первое, что увидела Алария была Пэнси, которая захлебнулась тыквенным соком и пыталась откашляться, хлопая себя по грудной клетке. Это было эффектное зрелище: сок фонтаном брызнул на стол, Дафна Гринграсс отдёрнула рукав, а Блейз от смеха долго не мог проглотить кусок хлеба. Причиной данной катастрофы стала неожиданная новость. Драко и Алария вошли в Большой зал, держась за руки. — Вы… вы… — прохрипела Пэнси, промокая салфеткой пятно на мантии. — Вы чего? — Да ничего, — ответила Алария, садясь на своё место и всё ещё не выпуская ладонь Драко. — Просто завтракать пришли. — Ваши руки! Вы держитесь… — Правда? — Драко посмотрел на их переплетённые пальцы с притворным удивлением. — А я и не заметил. — Мерлин, — сказал Блейз. — Я ещё в коридоре вас увидел, ты был с таким выражением лица, будто ждал аплодисментов. — И дождался бы, если бы вы умели себя вести, невоспитанные. — Иди ты, — Блейз поднял кубок. — Я уж думал не доживу. Предлагаю тост за Канарис и Малфоя, которые потратили миллион лет на то, что все остальные поняли ещё на первом курсе. — В одиннадцать Малфой уже дарил ей подарки, соврав собственной матери, — напомнила Пэнси. Алария улыбнулась и сжала пальцы Драко под столом. Чуть поодаль Теодор на мгновение поднял взгляд от тарелки, увидел их сцепленные руки, и отвернулся к Талии, которая что-то быстро говорила ему на ухо. Алария сделала вид, что не заметила этого, но её всё ещё волновал тот факт, что они до сих пор ни разу не обмолвились даже словом. В коридоре после завтрака их резво обогнала Джинни Уизли. Рыжая гриффиндорка скользнула взглядом по их рукам, и вдруг ухмыльнулась, качая головой. — Поздравляю, Канарис, — бросила она, не замедляя шага. — Хотя, конечно, не завидую. — Что она имела в виду? — спросил Драко, прищурившись. — Не знаю точно, — ответила Алария. — Может, то, что ты… Малфой? — Я Малфой. И что? Да что она вообще понимает, она же… — Уизли. Да, я знаю. Она потянула его за руку в сторону гостиной, пока он не начал очередную тираду о рыжем семействе.

***

Среда и четверг прошли в учёбе и домашних заданиях. А в пятницу вечером, когда Алария сидела в библиотеке над эссе по Трансфигурации, позади неё раздался мечтательный голос: — Ты тоже здесь прячешься. Алария вздрогнула и обернулась. Полумна Лавгуд стояла между стеллажами, прижимая к груди стопку книг и «Придиру», который торчал из-под мышки вверх ногами. Её большие серебристые глаза смотрели на Аларию с тем же странным, чуть пугающим выражением, что и каждый раз при случайной встрече. На ней были серьги в виде редисок, а на шее ожерелье из уменьшенных пробок от сливочного пива. — Эм… Прячешься? — переспросила Алария. — Ну да. От шума, от людей, от того, что происходит. — Полумна склонила голову набок. — Здесь хорошо думается, особенно в секции рун. Алария не знала, что на это ответить. Она даже не была уверена, что Полумна ждала ответа. — У тебя красивые серьги, — сказала она наконец, просто чтобы что-то сказать. — Спасибо. Это редиски. Замечательные, правда? — Полумна сделала шаг ближе. — У тебя вокруг головы нить. Сердце Аларии пропустило удар. — Что? — Серебряная такая нить. Очень красивая. Я видела такую только у тебя, значит, уникальная вещь. Хотя она скорее как что-то эфемерное. — Полумна, — медленно произнесла Алария, — ты можешь объяснить, что ты имеешь в виду? — Нет, — просто ответила та. — Я не всегда понимаю то, что вижу. — Она сказала это совершенно спокойно, как обычно сообщают прогноз погоды. — Но я думаю, что это важно. И ещё я думаю, что ты хорошая. Даже несмотря на то, что ты на Слизерине. Алария открыла рот, чтобы что-то сказать, но Полумна уже развернулась и двинулась прочь, бесшумно ступая босыми ногами по каменному полу. — Подожди, — окликнула Алария, вставая с места. — Что это значит? Полумна обернулась через плечо. — Обычно слизеринцы другие! — Да нет же..! Она ушла, оставив Аларию стоять с пером в одной руке и учебником в другой. Полумна Лавгуд, странная девочка с редисками в ушах, видела то, чего не видел никто, включая саму Аларию. Что бы это ни было, оно было реальным. Нет, это слишком. Полумна сказала «эфемерным». Алария медленно опустилась на стул и уставилась в пергамент, не видя букв. Её мысли метались, как непойманные снитчи. Это не могло быть совпадением. Она просидела в библиотеке до самого закрытия, и мадам Пинс трижды проходила мимо, многозначительно покашливая. Когда Алария наконец собрала книги и вышла в тёмный коридор, внутри неё зрела уверенность, что что-то было заложено в ней задолго до рождения. Что-то, к чему она пока точно не была готова.

***

Поздно ночью, когда гостиная Слизерина опустела, Алария сидела у камина одна. Пламя догорало, приятно потрескивая. В руках она держала дневник и перо, но ничего не писала, просто смотрела на чистую страницу. Дверь скрипнула. Спустился Драко. Он был в одной рубашке без галстука, с расстегнутой верхней пуговицей и с растрёпанными волосами. Явно вышел специально, чтобы проверить, почему она не идёт в спальню. — Опять не спится? — спросил он, опускаясь в соседнее кресло. — Ага. Думаю. — О чём? Алария помолчала. Потом закрыла дневник, положила перо и повернулась к нему. — Как ты думаешь, что значит быть наследницей древнего рода? Драко нахмурился. — Это значит нести ответственность, продолжать традиции, не опозорить имя. — Он говорил это так, будто повторял за кем-то. — А что? — А если традиции — это не просто балы и гербы? Если это что-то большее? Что-то, что ты должен понять или сделать, даже если не хочешь? — Ты говоришь загадками, Канарис. — Я знаю. — Она слабо улыбнулась. — Прости. Просто иногда мне кажется, что я стою на пороге чего-то огромного, а что это… совсем не понимаю. Драко протянул руку и накрыл её ладонь своей. — Я тоже не совсем понимаю, но ты точно справишься, если вдруг… — Откуда ты знаешь? — Потому что ты — Алария Клементина Канарис. Она улыбнулась, перевернула ладонь и переплела их пальцы. Камин почти догорел, только красные угли ещё мерцали в темноте. Алария вдруг поняла, что они сидят одни, в пустой гостиной, посреди ночи, и что между ними сейчас всего несколько дюймов. Она подняла глаза. Драко медленно подался вперёд, словно давая ей возможность отстраниться. Она не отстранилась. Алария смотрела на то, как дёрнулся кадык, когда он сглотнул. На перстень, который поймал отблеск углей и вспыхнул зелёным, и на его… губы. — Алария, — сказал он тихо, пытаясь дышать ровно. И она поняла, что он прямо сейчас хочет её поцеловать. Просто наклониться и… Дверь гостиной скрипнула. Алария и Драко отдёрнулись друг от друга со скоростью света. В проёме стояла Астория Гринграсс — тоненькая, как тростинка, с тёмными волосами, уложенными в новую, слишком взрослую для неё причёску. Она была в ночной мантии и выглядела так, будто специально спустилась в гостиную среди ночи, явно не для того, чтобы взять книгу. — Ой, — пропела она, и её губы растянулись в сладкой, притворно вежливой улыбке. — А что это вы тут делаете, сладкая парочка? Я помешала, наверное? Алария медленно выпрямилась, не выпуская руки Драко. — Гринграсс, ты что-то хотела? — спросила она ледяным тоном. — Да нет, просто шла мимо, хотела перекусить… — Астория шагнула ближе, и её взгляд скользнул по Драко с откровенным интересом. — Драко, как тебе моя новая укладка? Правда, идёт? Драко открыл рот, чтобы что-то ответить, но Алария его опередила. Она поднялась с кресла, расправила плечи и посмотрела на Асторию сверху вниз. — Гринграсс, — произнесла Алария всё тем же ледяным голосом, — свали отсюда, пока я тебе не испортила эту и без того стрёмную укладку. Повисла тишина. Астория моргнула. Раз, другой. Её сладкая улыбка на мгновение дрогнула. Она перевела взгляд на Драко, ожидая, что он заступится или хотя бы улыбнётся в ответ, но Драко смотрел только на Аларию и широко улыбался. — Ладно-ладно, — протянула Астория, хватая яблоко из корзинки и отступая к двери. — Я поняла. Не буду вам мешать. Спокойной ночи, Драко. — Она нарочно выделила его имя голосом. — Спокойной ночи, Канарис. Она выплыла из гостиной, прикрыв за собой дверь. Алария проводила её взглядом и почувствовала, как внутри закипает раздражение. Эта девчонка смотрела на Драко так, будто он был экспонатом в музее фантастических тварей. Кажется, только сейчас Алария поняла, что Пэнси была права насчёт Гринграсс младшей с самого начала. — Что? — спросила она, заметив, что Драко всё ещё улыбается. — Ничего, ничего. Просто ты сейчас была очень похожа на свою мать. Никогда не видел тебя такой. Теперь я не сомневаюсь, что ты попала на Слизерин не случайно. — Это комплимент или оскорбление, по-твоему? — Ещё не решил. — Он встал и взял её за руку. — Но Гринграсс ты осадила красиво. — Она на тебя засматривается, ты в курсе? — В курсе. — Драко пожал плечами. — Она на меня засматривается уже давно, но ты же понимаешь, что это ничего не значит. — Для тебя — может быть, а для неё — очень даже значит. — Канарис, — он аккуратно развернул её к себе, — ты чего? Я только что собирался тебя поцеловать. Как ты думаешь, кто меня интересует? Алария хотела ответить что-то колкое, но слова снова застряли в горле. Он правда собирался и она правда хотела этого. Но всё испортила Астория Гринграсс своей дурацкой выходкой. — В следующий раз, — сказала она, глядя ему в глаза, — будем запирать двери. — Обязательно, — ответил он, и его пальцы сжались на её ладони чуть крепче. Они постояли ещё минуту, слушая, как угли в камине догорают с тихим треском. Момент был упущен, но не исчез навсегда. Он просто отодвинулся, как отодвигается на другое время то, что непременно случится позже. — Идём спать? — спросила Алария. — Идём. У лестницы, ведущей в спальни девочек, он остановился и, поколебавшись, легко коснулся губами её виска. — Спокойной ночи, Алария. — Спокойной ночи, Драко. Она шла по ступеням и чувствовала, как горит место, куда он всё же прикоснулся губами.