Часть 3

      – Она и Шикамару, как вы, наши внимательные гости, наверняка уже успели заметить, вместе уже... дай-ка вспомнить... – он сделал вид, что на мгновение задумался, глядя в потолок. – Да, почти полтора года. Время летит незаметно, когда не тратишь его на пустые объяснения. Дорогая, – он мельком взглянул на Ёшино, которая уже не скрывала широкой улыбки, – ты ведь уже отметила вчерашний день в нашем семейном календаре? Нужно точно зафиксировать дату, когда наш сын наконец-то перестал просчитывать варианты и решился сделать Сакуре предложение.       Фраза повисла в воздухе, как разорвавшийся взрывной свиток. Шикамару, который еще секунду назад пытался сохранить лицо «гения стратегии», мгновенно залился краской до самых кончиков ушей, а его привычная маска безразличия треснула, обнажая крайнюю степень смущения. Сакура, сидевшая рядом с ним, казалось, превратилась в живое воплощение своих волос – её лицо вспыхнуло таким ярким румянцем, что даже Ино невольно отпрянула. Она хотела что-то сказать, возможно, выкрикнуть свое боевое «Шаннаро!», но голос подвел её, оставив лишь беззвучно открытый рот.       Ёшино, глядя на их пунцовые лица и ошарашенные мины Наруто и Ино, не выдержала и звонко рассмеялась, прикрывая рот ладонью, явно наслаждаясь триумфом своего мужа.       Тишина, воцарившаяся после слов Шикаку, была настолько плотной, что, казалось, её можно было разрезать кунаем. Шикамару замер, его обычно работающий на пределе мозг сейчас выдавал системную ошибку. Он попытался поднять руку, чтобы привычно потереть затылок и выдать какое-нибудь «как хлопотно», но пальцы предательски сжались в кулак – жест, который он неосознанно перенял от Сакуры в моменты крайнего раздражения.       – Отец... ты... это же... – слова застревали в горле, превращаясь в невнятное бормотание.       Рядом с ним Сакура выглядела так, будто попала под действие собственного мощнейшего гендзюцу. Она судорожно вздохнула, собираясь возразить, выдать целую тираду о этике или хотя бы просто прикрикнуть на невозмутимого главу клана Нара, но вместо этого лишь тихо выдохнула: «Ну и морока...», неосознанно копируя любимую присказку Шикамару. В её глазах плескался настоящий коктейль из жгучего стыда, ужаса от того, что тайна раскрыта так бесцеремонно, и странного, едва уловимого облегчения – больше не нужно было притворяться.       Первым тишину нарушил резкий звук. Деревянные палочки Наруто с глухим стуком упали на стол, а затем скатились на пол. Сам джинчурики застыл с широко открытым ртом, его глаза стали размером с чайные блюдца, а на лице застыла маска такого абсолютного шока, какую можно увидеть только у него.       Ино издала пронзительный, почти ультразвуковой визг, напоминающий крик встревоженной чайки. Её челюсть буквально отвисла, лишая её образа первой красавицы деревни.       Справа от Сакуры послышался приглушенный звук. Чоджи, который только что засунул в рот целую горсть чипсов, замер на полуслове, подавился и начал громко, надсадно кашлять. Его лицо покраснело, он отчаянно замахал руками, пытаясь одновременно проглотить еду и выразить свое крайнее недоумение.       Ёшино, наблюдавшая за этой сценой, наконец решила вмешаться. Она скрестила руки на груди и, сделав строгое лицо, легонько хлопнула мужа по плечу, хотя в её темных глазах вовсю плясали веселые искры.       – Ну что ты за человек такой, Шикаку! – притворно-сурово произнесла она, хотя уголки её губ подергивались в улыбке. – Выдал всё вот так, в лоб, даже не дав детям морально подготовиться. Ты же видишь, Сакура-тян сейчас в обморок упадет, а наш сын окончательно превратится в тень! Мог бы проявить хоть каплю такта, старый ты бездельник.       Несмотря на укор, в её голосе чувствовалось неприкрытое торжество – момент «разоблачения» удался даже лучше, чем она планировала.       Прежде чем кто-либо успевает прийти в себя или хотя бы закрыть рот, Шикаку, сохранив на лице выражение абсолютного, почти пугающего спокойствия, медленно поднимается со своего места. Его движения неторопливы и выверены, как у опытного стратега, завершившего идеальную партию. Он берет свой стакан, наполненный саке, и поднимает его чуть выше уровня глаз, обводя взглядом застывшую компанию.       – Ну, раз уж все карты выложены на стол, нет смысла продолжать этот театр теней, – произнес он, и в его голосе послышалась ироничная нотка, которую Шикамару унаследовал в полной мере. – За будущих молодоженов! Пусть ваш союз будет таким же крепким, как медицинское дзюцу Сакуры, и таким же... долговечным, как лень моего сына.       Он осушил стакан одним глотком и, поставив его на стол с коротким стуком, перевел взгляд на Шикамару. Тот сидел, вцепившись пальцами в край стола – жест, в котором сейчас было больше решительности Сакуры, чем его собственного обычного желания поскорее сбежать от ответственности.       – А теперь, Шикамару, бери командование на себя, – Шикаку кивнул в сторону друзей, которые всё еще напоминали группу восковых фигур. – У тебя есть пара минут, чтобы привести этих детей в чувство и как-то успокоить их, прежде чем я окончательно ретируюсь. Они, похоже, впали в глубокий ступор, и если Наруто сейчас не заговорит, боюсь, он вообще разучится это делать.       Шикамару попытался что-то возразить, его рот открылся, чтобы выдать привычное «Отец, ты всё усложняешь», но Шикаку лишь отмахнулся, не давая сыну вставить ни слова.       – Ёшино, дорогая, идем, – он легонько подтолкнул жену к выходу из комнаты, игнорируя её попытки в шутку пожурить его за излишнюю прямолинейность. – Нам нужно найти еще одну подушку и свежее одеяло. Сакура-тян ведь, как обычно, останется сегодня у нас, верно? В её состоянии сейчас опасно выходить на улицу – того и гляди, Ино её по дороге допросами замучает.       На последнем предложении Шикаку остановился в дверях и, обернувшись, весело подмигнул Шикамару – короткий, понимающий жест от одного мужчины клана Нара другому. После чего он с невозмутимым видом, почти бесшумно «ускользнул» в глубину дома, оставляя на «поле боя» пунцового Шикамару, онемевшую Сакуру и ошарашенных друзей, воздух вокруг которых, казалось, вот-вот заискрится от грядущего взрыва вопросов.       В наступившей гулкой тишине, которая тяжёлым грузом опустилась на комнату после эффектного ухода Шикаку, единственным живым звуком оставался надрывный, приглушённый кашель Чоджи, отчаянно пытавшегося справиться с застрявшими в горле чипсами. Ошарашенные Наруто и Ино замерли, словно попав под действие мощнейшего парализующего дзюцу, и их взгляды, полные немого вопроса и абсолютного неверия в только что услышанное, медленно, почти синхронно начали перемещаться от пустого дверного проема, где только что исчез невозмутимый глава клана Нара, к самому эпицентру этого внезапного стратегического маневра.