Зарисовка 1

      Яркая луна слабо освещала уже никому не нужные высотки города, что поросли лианами и окончательно слились с природой. Стрекочут светлячки, где-то в далеке слышится вой волков. Город, в котором несколько лет назад бурлила жизнь и днём и ночью, застыл во времени после того, как его в спешке и панике покинули сотни жителей. Но даже в этом жутком, пустынном, мрачном и абсолютно неприветливом месте теплился маленький огонёк жизни. Единственное безопасное место в округе, полностью лишенное смертельных аномалий и готовых разорвать на куски слабую добычу мутировавших животных – Торговый центр «Алые паруса».       Небольшое двухэтажное здание ТЦ местные умельцы, а также первые сорвиголовы, ринувшие сюда после катастрофы в поисках приключений на собственную задницу с желанием обогатиться, превратили его в настоящую крепость. На первом этаже расположился торговец и самый настоящий скупердяй первой степени – противный мужичок с лысиной Яшик Шепелявка - и его верные телохранители - Жорик и Гарик. Лексикон Жорика ограничивался двумя похожими фразами «Пшёл отсюда, пёс» и «Не спим, проходим». Из-за этого вечно хмурый и недовольный Жорик получил прозвище Псина. Гарик, в отличии от своего брата, был менее скептически настроен к окружающим, не проявлял никакой агрессии и любезно всех пропускал к торговцу, за что в своё время получил уважение среди диггеров и право на бесплатную выпивку в местных заведениях. На месте бывших забегалочек открылся бар «Локомотив» — единственное место, где подавали хорошие напитки за приличные деньги. Заправлял заведением старик Эрнест, отказавшийся от эвакуации из города, и его «ни на что непригодный сынуля-оболтус Мишенька, которому только девок подавай». Девки в баре и вправду работали, но на Мишку-ловесала внимания никого не обращали, а даже наоборот, лупили его за непристойности. Бывшие помещения, отведенные для магазинов, заняли различные склады с амуницией и оружием, личные комнаты работников бара, столовая бабы Нюры и кабинет медика. А в самом центре располагалась доска и объявлениями и заказами на поиск артефактов или пропавших диггеров.       Второй этаж превратили в зону отдыха, где каждый путник мог рассчитывать на спальное место и личный ящик для хранения вещей и ценного барахла. Ко всеобщему удивлению многих воровство не практиковалось среди обитателей. Всегда на этаже находились недавно пришедшие новички, просящие более опытных исследователей аномальной зоны взять их в ученики. Ветераны редко соглашались на это, а если и соглашались, то долго никому в учениках состоять не приходилось, ведь причин было достаточно: сгрызали голодные волки или другие опасные твари, низвеграла до атомов аномальная энергия исходившая от загадочных артефактов, шальная пуля мародёров доходила до адресата. Среди молодняка ходил жуткий слушок об одном ветеране, который использовал новичков как пушечное мясо для прохода в аномальных полях. На втором этаже всегда стоял гул от постоянных разговоров и хриплого смеха, звучали гитарные аккорды известных песен в перемешку с баяном, плаксивый звук губной гармошки, и громкий басовитый храп. Кто-то любил травить анекдоты, а некоторые загробным шепотом пересказывали мистические легенды, от которых стыла кровь в жилах.       Где-то в уголке пристроилась небольшая компания из пяти-шести человек возле костра. Разговор менял свое направление каждые десять минут: начала про ходку расскажут маленько, потом помянут не вернувшихся, а после наступало время баек. Выделялся из этой толпы только один человек в странном, безразмерном, поношенном тряпье. Лицо его всё было сокрыто в бинтах, объёмный капюшон на голове скрывал глаза и волосы. В ногах лежал повидавший виды армейский рюкзак (который у Шепелявки можно было получить, только если душу Дьяволу продашь, и то даже это может не сработать) вместе с необычной во всех смыслах винтовкой. Необычность заключалось в очень нестандартной конструкции и боеприпасах оружия: стальная трубка полностью обвешанная черными проводами, небольшой экранчик с разноцветными диаграммами вместо прицельной планки, приклад от какой-то снайперской винтовки и пустой отсек для магазина с патронами.       - Дядь, а чем твоя пушка бьёт? – спросил незнакомца голубоглазый белобрысый малец в стерильно чистом ватнике. – Что-то магазина к ней не видать.       Явно все находившиеся у костра хотели спросить об этом, но побаивались молчаливого, неразговорчивого соседа, который за весь вечер ни слова не произнёс. Незнакомец, до этого уплетавший вторую банку консервированной тушёнки, поднял глаза. На него с интересом впивались пять заинтересованных взглядов.       - Электрическими кассетами, — односложно буркнул он в ответ и продолжил трапезу.       Парниша присвистнул от удивления, но не отстал с вопросами. Остальные молча наблюдали.       - И где такую надыбать можно?       - Нигде.       На этом разговор и кончился. Парень пытался выудить ещё хоть что-то у диггера по поводу винтовки. Но тот, словно его лексикон на сегодняшний день состоял из трёх слов, ни на один следующий вопрос не ответил. ***      Все уже давно уснули возле костра, кроме двоих. Парниша ворочился бок на бок и никак не мог порузится в сон, чувствуя спиной на себе холодный взгляд незнакомца. Неожиданно тот заговорил очень тихим, хриплым голосом:       - Она досталась мне от моего товарища.       Новичок повернулся к ветерану лицом и спросил:       - Ты мне, дядь?       - Никогда не подбирай вещи из домов, - продолжил диггер. – Иначе закончишь как он. ***      - Были мы с Сашком, напарником моим, года два назад в одной заброшенной деревне на окраине. Вечереть тогда начало, да и дождь накрапывать стал. Залезли мы в домик один, начали осматриваться, чтоб время зря не терять. Я по комнатам стал рыскать, а Сашка от скуки на чердак полез. Говорит: «Мало ли что там лежит. Может найду что интересного». Я стал ждать его в гостиной на диване. Через несколько минут возращается весь довольный и показывает мне кубик Рубик. А он словно новый, без царапинок всяких, цветной такой, красивый. Бросил он рюкзак в угол, и давай его собирать. Вспомнил, что у тётки его такой в детстве видел и никак собрать не мог сколько пытался. «А сейчас, - говорит, - сто пудов получится». Я ему подушку с дивана кинул, чтобы на полу сидеть удобнее и не так холодно было. А дождь только сильнее становится. Сидим, ждём пока закончится должен. Час проходит, два, три пролетает. Я уже и поспать успел, а он всё кубик вертит во все стороны. Я ему: «Кончай, Сашок, не соберёшь ты его». А он в ответ мол, погоди маленько, почти готово. Вот если он не соберёт, то отдаст мне винтовку свою, которую у ЛЭП нашёл. Так и просидели ещё два часа: он в одном уголке, я – в другом. Меня опять в сон клонить начало, как Сашка вдруг крикнет: «Видал? Говорил же что соберу!». А потом щелчок непонятный громко у меня в ушах раздаётся. Я глаза поднимаю и вижу, как этот самый кубик Рубик на землю падает. Да не просто, а как-то медленно, почти без стука об пол, так мягко. А напарника моего нет. Нигде. Вот же секунду назад, крутил себе его, а сейчас как будто и не было Санька. Только винтовка осталась с рюкзаком в тот уголке. А рядом с ними кубик лежит собранный, а грани его слегка светятся цветом сторон. Зеленым, красным и синим. Я Сашку звать начинаю, а кубик с каждым разом всё ярче и ярче светиться начинает. Вот тут меня и страх окончательно взял. Схватил вещи и бегом бросился из дома этого проклятого на улицу. Остановился, когда сил уже не оставалось и выдохся полностью. К забору спиной прислонился и скатился в грязь. Трясусь весь, в руках ничего держать не могу, даже фонарик включить не смог. А потом думаю: «Что же делаю я, крыса корабельная? Одного там друга своего оставил». Собрался и пошёл обратно в тот дом. Подхожу к домику, а из его окон выбитых свет льётся цветов радуги. Я внутрь залез, а там практически ничего и не изменилось. Только кубик этот как лампочка горит. Решил я взять вещи Санька, какие от него остались. И ушёл оттуда от греха подальше. Но кубик тоже взять решил, мало ли. Как только он у меня в руках оказался, чуть послабее светиться начал. Только уже не весь, а поочередно сторона за стороной. Сначала красная, потом зеленая загорелась, следом – белая. Так я его с собой его и носил, пока на зверьё не нарвался. Всего потрепали. Помню уже с жизнью прощаться начал, как вдруг в руках кубик этот появляется и какой-то силой неведомой откидывает от меня тварей. Нашли меня тогда охотники проходившие мимо, выходили. Я им в благодарность за это свой дробовик именной отдал, а сам пушку Санька взял. Только вот когда уходил я от них, голос в голове моей появился. Шепчет он мне и день и ночь: «Помоги мне, брат, помоги. Я же тебе помог. И ты мне помоги. Это я Санёк, не узнал что ль?»