1.8

      Она наблюдала, как все кружились в вальсе. Вернее, наблюдала за ним. Он стоял на балконе нового жилища и улыбался ей — гипнотизирующей, как всегда раздражающе прекрасен, со своей улыбкой чеширского кота, которая могла свести её с ума. Кэролайн с трудом уговорила маму и Стефана не рассказывать о том, что её принес Элайджа. На расспросы Клауса она отвечала что неуклюжа , что плохо знает город. Гибрид поверил. Вроде бы …. Она и так завязла в этой борьбе с первородными слишком сильно. Быть между двумя братьями не входило не в один из пунктов её плана.       Бойня была гораздо больше того дома, куда она пришла на первый бал. Это было тёмное здание с огромными коваными балконными перилами, за которыми, казалось, мог поместиться весь город.       «Бойня» — какое подходящее название для его хозяина. Клаус не сводил с неё взгляда, и улыбка всё так же продолжала блуждать на его лице. Естественно….Она надела платье. То самое платье, которое он подарил ей на выпускной. Мама привезла весь гардероб, но времени выбирать новое не было — да и не хотелось. Честно говоря, хотелось его подразнить —ей нравилось, как загораются его глаза при взгляде на неё. Это было выше её сил. Понимать, что она так влияет на этого человека, было приятно. Мысли витали где-то далеко —над рефератом по журналистике, — как вдруг перед глазами появился Стефан. — Ты не знаешь, где Ребекка? Она единственная, кого я здесь знаю, — он на мгновение замолчал. — Ну, кроме тебя, конечно, —Кэролайн удивлённо моргнула. Раз и она оказалась с ним в танце — Знаешь, он глаз с тебя не сводит, — тихо заметил Стефан. Кэролайн тихонько цыкнула и с раздражением закатила глаза: — Перестань. — Почему ты не хочешь ему рассказать? — заискивающе спросил Стефан — Неужели наша мисс Мистик-Фоллс все-таки ….? — — Нет, — серьёзно ответила Кэролайн — Давай без этого. Здесь мне нравиться и ... Мне некуда возвращаться, — тихо выдохнула она. — Ты единственный, кто приехал… Ты и мама. Я знаю, что вы все подумаете. Она тяжело выдохнула, пытаясь собраться с мыслями, и виновато опустила взгляд: — Возможно, они и приняли, что я с ним переспала. Но уж точно не примут, что я приехала сюда. Даже мама. Она выдавила простую лёгкую улыбку и сжала его ладонь: — Ты единственный, кто не осуждает Как всегда раздражающе понимающий. — У нас странные отношения, знаешь? — Стефан погладил большим пальцем тыльную сторону её ладони. — Он мог бы меня убить, но не сделал. Он стёр мне память, чтобы я его не искал и не попадался Майклу. А это значит… — он сделал паузу, — что я ему почему- то дорог, хотя и был занозой в его заднице Он тебе точно ничего не внушает, Кэролайн? Девушка закусила внутреннюю сторону щеки, — Да нет, всё нормально. Он никогда этого не делал. Стефан лишь криво усмехнулся и повёл её дальше в такт музыке: — Ты вообще в курсе, что я встретил твою копию? Кэролайн закатила глаза и устало выдохнула: — Без комментариев. ****       Она уже полчаса разглядывала зал, пытаясь чем-то себя занять. Все эти балы, хоть и были не слишком интересны, но давали ей возможность потанцевать — а это она любила. Но сейчас ей было скучно, Стефан нашёл какого-то знакомого, которого не видел 50 лет, и теперь они увлечённо беседовали у камина. Кэролайн всё ещё удивлялась этому ...        Она была вампиром, но ей было всего 20 — по сути, её человеческая жизнь только начиналась. Встретить кого-то через 50 лет в том же самом возрасте и просто беседовать с ним, как ни в чём не бывало, — это казалось удивительным, почти нереальным. Скорее всего, это была одна из причин, почему её так очаровал Клаус. Человек, проживший в мире 1000 лет, видевший, как рождаются и разрушаются империи, испытавший столько всего… Она не хотела думать, что их связь — просто проделка магии; это было неприятно. Вернее, сам факт того, что это может быть магией, подарил ей странное успокоение и понимание, что с ней всё нормально. Но она не хотела списывать всё на это — ей хотелось верить, что он выбрал её не из-за каких-то чар, а потому что увидел в ней чтото особенное. вдруг к Кэролайн подошла блондинка, так сильно напоминавшую ее саму — те же светлые волосы, тот же изгиб губ, но в глазах читалась какая-то холодная расчётливость. — Мы с вами официально не знакомы, — произнесла та, протягивая руку с идеально ухоженными ногтями.       Кэролайн удивлённо моргнула и взглянула на протянутую руку. Ситуация казалась настолько странной, что ей не хотелось её пожимать, но она пересилила себя и с лёгкой, почти механической улыбкой ответила: — Кэролайн Форбс.       Девушка чувствовала себя очень глупо, но продолжала пожимать руку собеседнице. Она ничего не могла с собой поделать — Его увлечённое общение с другой блондинкой, словно пытающейся заменить её, было слишком очевидным и рождало странное чувство: то ли злорадство, то ли превосходство, то ли раздражение. Ей это не нравилось, Кэролайн знала, что могла это остановить, но слишком многое стояло на кону В глазах собеседницы читался большой интерес. Она явно пыталась скрыть его за дружелюбием, но в нём проскальзывало какое-то высокомерие, словно она оценивала Кэролайн, как вещь. — Откуда вы? — спросила блондинка, чуть склонив голову. — Клаус мне о вас не рассказывал. Фраза сказанная специально чтобы её расстроить, наоборот ее порадовала. — Мистик Фоллс, Вирджиния, — ответила она спокойно. — Не уверена, что вы найдёте этот городок — он маленький.       То, что Клаус не рассказывал о ней, означало только одно: она была слишком ему дорога, чтобы делиться ею с кем-то ещё. И от этого её сердце трепетало, а в груди разливалась тёплая волна гордости. — Камилла, дорогая, могу я украсть вашу гостью? — неожиданный голос заставил обеих вздрогнуть.       Камилла развернулась к нему, готовая запротестовать, но он вдруг остановился, посмотрел на неё своим пронзительным взглядом и мягко, но твёрдо произнёс: — Иди выпей шампанского, дорогая. Оно сегодня просто прекрасное. А потом завтра увидимся на приёме. Улыбка пропала с лица Камиллы. Она отпустила руку Кэролайн и, слегка растерявшись, пробормотала: — Да, нужно пойти выпить шампанского…       Блондинка так и осталась на месте, недоумённо глядя вслед уходящей Камилле. А он, не теряя времени, снова закружил Кэролайн в танце, и в этот момент музыка стала громче, а мир вокруг сузился до его рук на её талии и взгляда, в котором читалось чтото, чего она не могла до конца понять. — Всё-таки ты неисправимый козёл, ты знаешь это? — Кэролайн бросила фразу с напускной резкостью, но в глазах уже плясали смешинки. — Мне нравится твоё платье, — ответил он, прижимая её ближе. Расстояние между ними стало катастрофически малым — для свободных движений почти не осталось места. — Грейс Келли ведь вышла замуж за того, кто был намного старше неё, верно? — она уловила скрытый смысл в его словах, и сердце подскочило, а ритм дыхания участился. Он смотрел на неё не мигая. — Ага, да, конечно… И запер её, как куклу в замке. Наверное, бегал и изменял, и что только не было. — Ошибаешься, — с лёгкой улыбкой произнёс он. — Он её очень ценил и дорожил ею. — Да откуда ты… — она не закончила фразу и удивлённо взглянула на него. — Ты знал Грейс Келли? Тот лишь легонько пожал плечами: — Бывал у них пару раз по бизнесу. Не бойся, я тогда не кусался. Изумление сковало её сердце настолько, что она не нашлась, что ответить. Музыка вдруг стала глуше, словно кто-то убавил звук. Голоса гостей растворились в отдалении, а свет люстр померк, сменившись мягким, золотистым сиянием настенных бра. Он воспользовался её замешательством и быстро сменил тему: — Как там твоя мама, кстати? Она здесь надолго? Я бы провёл ей экскурсию. — Даже не думай, — угрожающе зашипела Кэролайн, пытаясь от него отойти, но он лишь крепче прижал её к себе.— К ней не приближаться, — закончила она фразу. — Ну, дорогая, мне нужно подружиться с твоими родителями, — важно произнёс он. — Нужно, чтобы она меня приняла. Кэролайн лишь тяжело выдохнула: — Ты невозможен. — К тому же, — продолжил он, хитро усмехаясь, — она мне поведала очень интересную историю. Оказывается, в детстве ты написала эссе про волка. — Что? — переспросила она, слегка нахмурившись. — Ты жалела волка из сказки, — пояснил он. — Помнишь? Ты написала, что он не злой, а просто голодный. И что все его боятся зря. Она невольно улыбнулась, но тут же попыталась скрыть это за раздражённым тоном: — И что с того? Это было в третьем классе! — Хотя, учитывая твой прошлый выбор, можно было догадаться, — добавил он с лукавой усмешкой. — Ты всегда выбирала волков. Преимущественно альф. В его взгляде мелькнуло что‑то непривычное — не насмешка, а, скорее, восхищение её давней способностью видеть добро там, где другие видели только угрозу. Она резко развернулась и хотела было вырваться: — Знаешь что, Клаус Майклсон?.. Как вдруг дуновение ветра и они оказались в незнакомом месте. Здесь было так тихо, что звуки танца не долетали до них Большая кровать посреди комнаты явно намекала на то, где они оказались. — Ты серьёзно, Клаус? — Кэролайн подняла на него глаза, в которых смешались недоверие и лёгкая тревога. — Мы можем пойти в лес, если тебе это так нравится. — Я не о том.. Он тяжело выдохнул и удручённо произнёс: — Я соскучился. И снова этот щенячий взгляд, который заставлял её чувствовать себя слабой. — Я не… — Я не буду тебя принуждать, —серьёзно сказал он.— Но я соскучился, Я отвоевал целый город лишь ради того, чтобы иметь возможность спокойно быть с тобой. В ней снова боролись чувства: нереальность происходящего, непонимание, но при этом доверие. То, что раньше приходилось добиваться огромными усилиями, теперь само шло к ней в руки. Это было непривычно — быть центром чьего-то внимания, быть с кем-то просто, честно, без манипуляций, когда говорят прямо о том, чего хотят. Желание прикоснуться к нему стало нестерпимым, но она остановила движение руки, мысленно досчитав до пяти. — Если у нас что-то произойдёт, то это не значит, что я твоя девушка. Это ничего не значит. Завтра я вернусь в свою обычную жизнь — с университетом и редкими встречами с тобой. —Завтра мы снова станем друзьями. Ему явно не понравилось это. Ему не нравилось, что они стоят на месте, но он лишь легонько кивнул. Желание прикоснуться к нему стало спусковым крючком. — Ладно, — медленно произнесла она, сделав шаг к нему и слегка выдохнув. — Хорошо— и оставила лёгкий поцелуй на его губах. Знакомая лёгкая полуулыбка, радость в его глазах — и молниеносная реакция. Его руки скользнули по её спине, притягивая ближе, почти вплотную. Он провёл пальцами вдоль позвоночника, вызывая волну дрожи, от которой по коже побежали мурашки. В этот раз он был аккуратен, почти нежен, не торопился, растягивая каждую секунду наслаждения. Губы его скользили по её шее, оставляя горячие следы, а дыхание обжигало кожу. Кэролайн невольно выгнулась навстречу его прикосновениям, чувствуя, как напряжение последних месяцев тает, растворяется в этих мгновениях.Она почувствовала, как платье освобождает её из своих объятий — его пальцы ловко справились с застёжкой на спине. Ткань скользнула вниз, едва слышно шурша, и упала к ногам. Тёплые ладони легли на её обнажённые плечи, медленно опускаясь к локтям, словно изучая каждый сантиметр кожи.       Его поцелуи обрушились на неё в ту же секунду — они были везде: на губах, на шее, за ухом, в ложбинке ключицы. Они были настойчивыми, но не грубыми, жадными, но бережными. Каждый поцелуй дарил наслаждение, а вместе с ним — чувство безопасности и какой-то странной, почти забытой близости. Она запустила пальцы в его волосы, слегка сжимая пряди, и тихо вздохнула, когда его губы снова нашли её губы. Снова его горячий шёпот, какие-то слова на незнакомом языке… Его дыхание смешивалось с её дыханием, а пальцы продолжали исследовать её тело — осторожно, но уверенно. Кэролайн почувствовала, как внутри неё что-то окончательно отпустило, как последние барьеры рухнули под напором этих ощущений. В какой-то момент она поймала себя на том, что неотрывно смотрит в его глаза — оранжевые, мерцающие, словно тлеющие угли, полные желания и чего-то более глубокого, почти уязвимого. И в тот самый момент, когда она уже не могла сдерживать себя, когда всё её существо стремилось к нему без остатка, он произнёс то, что заставило её сердце замереть: — Я люблю тебя, Кэролайн.       Оранжевое свечение в его глазах на мгновение стало ярче, а затем медленно угасло, сменившись привычной человеческой глубиной взгляда.