Часть 3 Близнецы.

Вернувшись в школу, Виктория ещё какое-то время стояла в библиотеке, машинально поглаживая пальцами потрёпанную обложку книги. — Всё ещё на своём месте… — Тихо произнесла она, ставя Хемингуэя обратно на полку. Будто ничего не изменилось. Будто впереди у этого места не было десятков смертей, предательств и крови. Стараясь не думать о встрече с Вадимом, девушка направилась в душевые. Стоило открыть дверь, как грудь болезненно сдавило. Слишком много воспоминаний. Белый кафель. Старые зеркала. Запах сырости. Сколько раз она приходила сюда в прошлой жизни? После ссор с Максом. После его колкостей. После очередной девушки рядом с ним. Как же глупо всё это теперь казалось. Тогда ей казалось, будто разбитое сердце — самое страшное, что может случиться. Она ещё не знала, как выглядит настоящая катастрофа. Вика медленно провела ладонью по прохладной стене и прикрыла глаза. Именно здесь Войтевич однажды пустит газ. Именно отсюда её будут вытаскивать едва живую. От этой мысли по позвоночнику пробежал холод. — Не сейчас… — Тихо сказала себе девушка. — Я всё изменю. Когда пришло время идти на занятия, Виктория поднялась обратно на второй этаж. За дверью комнаты слышались приглушённые голоса и тихий смех. Она уже догадывалась, что увидит. Открыв дверь, Вика едва заметно усмехнулась. Полина сидела на подоконнике, а Антон стоял между её коленями, удерживая девушку за талию. Они целовались так увлечённо, будто кроме них в мире никого не существовало. На секунду Виктория просто замерла в дверях. — Кхм… — Нарочито громко кашлянула Виктория. Полина резко отстранилась от Антона и тут же покраснела. — Господи! Вика! Антон же, в отличие от девушки, выглядел абсолютно спокойным. Только чуть сильнее приподнял бровь и с интересом посмотрел на новенькую. — А я говорил тебе, что однажды нас спалят. — С лёгкой усмешкой произнёс он. — Тоша! — Возмущённо шикнула Полина, толкая его в плечо. Виктория невольно улыбнулась. Слишком живыми они были. Слишком настоящими. И от этого внутри становилось ещё страшнее. Потому что теперь она понимала — монстрами не рождаются. Их создают. — Вообще-то нормальные люди стучатся. — С деланной серьёзностью заметил Антон, всё ещё не отходя от Полины. — Вообще-то нормальные люди не устраивают личную жизнь в комнате на троих. — Парировала Виктория, снимая с плеча сумку. Полина тихо засмеялась, а Антон неожиданно одобрительно хмыкнул. — А ты мне нравишься, новенькая. Не боишься хамить. «Если бы ты знал, кого я пережила в своей жизни…» — Мрачно подумала Вика. Но вслух лишь пожала плечами: — Это талант. Антон наконец отступил от Полины и сунул руки в карманы школьных брюк. Теперь Виктория могла рассмотреть его внимательнее. Даже странно, насколько братья были похожи. Те же тёмные волосы. Те же карие глаза. Те же резкие черты лица. Но энергия… совершенно другая. Если рядом с Вадимом хотелось постоянно держать дистанцию, будто он в любой момент может ударить словом или взглядом, то рядом с Антоном было неожиданно спокойно. Он улыбался открыто. Смотрел прямо. Даже голос у него звучал мягче. И от этого Виктории становилось не по себе ещё сильнее. Потому что в её времени именно этот человек станет кошмаром. — Ладно, девочки, мне пора. — Антон посмотрел на часы. — А то Вадик опять устроит истерику, что я опаздываю на тренировку. — Уваров и слово «истерика» как-то не сочетаются. — Невольно вырвалось у Виктории. Антон усмехнулся. — Поверь, ты просто плохо знаешь моего брата. Он уже собирался выйти, но вдруг остановился возле двери и снова посмотрел на Вику. Внимательно. Слишком внимательно. — Слушай… а мы раньше нигде не встречались? У Виктории внутри всё похолодело. Секунда. Всего секунда — и она уже представила, как рушится весь её план. Но лицо девушки осталось спокойным. — Сомневаюсь. Я бы тебя запомнила. Антон несколько мгновений продолжал смотреть ей в глаза, а потом неожиданно улыбнулся. — Хороший ответ. И вышел из комнаты. Дверь закрылась. Полина тут же повернулась к Виктории с сияющим лицом. — Ну? Как тебе Тоша? Вика медленно сняла пиджак и положила учебники на кровать. «Как мне тебе сказать, Полина, что через много лет этот парень уничтожит сотни жизней?» — Он… интересный. — Осторожно ответила девушка. Полина счастливо улыбнулась и плюхнулась на свою кровать. — Он самый лучший. Правда иногда слишком правильный. — Правильный? — Переспросила Виктория. — Угу. — Мальцева закатила глаза. — Если бы ты знала, как он бесится из-за всей этой истории с Ингрид. Вика резко подняла взгляд. — Что? Полина не заметила, как изменилось лицо соседки. — Да у них отец там работает. В какой-то научной корпорации. Вадим вообще старается об этом не говорить, а Антон постоянно с ним спорит. Говорит, что эксперименты над людьми — это отвратительно. У Виктории перехватило дыхание. — Эксперименты?.. — Ну да. — Полина пожала плечами. — Тоша уверен, что Ингрид занимается чем-то незаконным. Они с Вадимом из-за этого постоянно ругаются. Мир снова будто качнулся. Значит… всё было иначе? Или ещё не произошло? Вика медленно села на кровать, пытаясь уложить в голове новую информацию.

***

Полина ещё какое-то время болтала без остановки, рассказывая про учителей, старшеклассников и местные порядки Логоса. Виктория слушала внимательно, временами даже улыбалась, хотя внутри её мысли сейчас были очень далеко. Слишком многое не совпадало с тем, что она знала. Антон ненавидит Ингрид. Вадим пока просто молчаливый и жёсткий парень. Полина жива, счастлива и даже не подозревает, какой ад ждёт её впереди. Когда разговоры наконец закончились, Мальцева достала расписание. — Так… первой у нас биология. Потом история и география. А после обеда физика. Услышав слово «биология», Виктория едва заметно напряглась. Войтевич. Сумасшедший учёный. Фанатик науки. Один из самых опасных людей в её будущем. И одновременно — человек, которого она обязана использовать. — Ты чего? — Тут же заметила её реакцию Полина. — Ничего. Просто люблю биологию. Это не было ложью. За годы выживания в Логосе Виктория выучила столько о вирусах, препаратах и мутациях, сколько обычные школьники не узнают за всю жизнь. А ещё она прекрасно знала, чем именно интересуется Константин Викторович. Именно поэтому сейчас у неё был шанс. — Тогда тебе повезло. — Усмехнулась Полина, поправляя сумку. — Войтевич обожает умных учеников. Особенно тех, кто умеет думать. «О да… я помню.» Девушки вместе вышли из комнаты и направились в учебный корпус. Логос постепенно оживал. По коридорам ходили сонные ученики, кто-то смеялся, кто-то повторял домашку прямо на ходу. Из столовой доносился запах свежего хлеба и чая. На секунду Виктории показалось, будто она действительно вернулась домой. Но потом мимо прошёл младший персонал в серой форме Ингрид, и иллюзия мгновенно исчезла. Нет. Это место никогда не было безопасным. Когда они вошли в кабинет биологии, Виктория сразу почувствовала знакомое напряжение. Высокие шкафы с препаратами. Колбы. Микроскопы. Тяжёлый запах медикаментов и спирта. Всё точно так же, как в её времени. Ученики уже рассаживались по местам. У окна сидел Вадим. Один. Как и ожидалось. Он лениво листал какой-то толстый учебник, даже не обращая внимания на шум вокруг. Антон расположился через ряд от брата и тут же махнул Полине рукой. — Мальцева, я уже начал думать, что ты сбежала. — Мечтай. — Фыркнула девушка, садясь рядом с ним. Вика хотела занять последнюю парту, но в этот момент дверь кабинета открылась. И в класс вошёл Константин Викторович Войтевич. Молодой. Спокойный. Без того безумия в глазах, которое появится у него спустя годы. Но Виктория всё равно почувствовала, как по спине пробежал холод. Потому что она слишком хорошо знала, кем этот человек станет в будущем. Войтевич медленно оглядел класс. — Доброе утро. Его взгляд остановился на Виктории. — А вот и наша новая ученица. Класс тут же оживился. — Представьтесь. Виктория медленно поднялась со своего места. — Виктория Кузнецова. Войтевич несколько секунд внимательно смотрел на неё. Слишком внимательно. — И насколько хорошо, Виктория Кузнецова, вы разбираетесь в биологии? Вот он. Первый шаг. Вика спокойно выдержала его взгляд и ответила: — Достаточно хорошо, чтобы понимать — самые страшные чудовища появляются тогда, когда человек начинает считать себя умнее природы. В кабинете мгновенно повисла тишина. Даже Антон удивлённо поднял брови. А Войтевич… Улыбнулся. Урок начался с тишины. Той особенной тишины, которая всегда возникала в кабинете биологии, когда в него входил Войтевич. Константин Викторович неторопливо прошёл к своему столу, положил журнал и ещё раз посмотрел на Викторию. Не как учитель на ученицу. Как учёный на интересный объект исследования. — Итак, раз уж у нас сегодня появилась новая ученица… — спокойно произнёс мужчина, снимая очки. — Думаю, будет справедливо проверить уровень её подготовки. По классу пробежались смешки. Полина сочувственно посмотрела на соседку, а Антон тихо пробормотал: — Всё. Он её сейчас сожрёт. Но Виктория даже не напряглась. Наоборот. Это был её шанс. — Начнём с простого. — Войтевич медленно прошёл между парт. — Расскажите классу, Виктория, что такое генетическая мутация. — Изменение последовательности ДНК под воздействием внутренних или внешних факторов. Мутации могут быть как нейтральными, так и полезными или смертельно опасными для организма. — Примеры? — Альбинизм. Синдром Марфана. Полидактилия. Также мутации могут быть искусственно спровоцированы ради изменения физиологических характеристик человека. Последнюю фразу девушка произнесла особенно спокойно. Войтевич едва заметно прищурился. — Искусственно? И кто, по-вашему, способен на подобное? — Учёные, которые забывают об этике. В кабинете стало тихо. Даже Вадим оторвался от книги и впервые внимательно посмотрел на новенькую. Войтевич медленно улыбнулся. — Хорошо. Тогда усложним задачу. Следующие двадцать минут больше напоминали не школьный урок, а научную дискуссию. Константин Викторович будто намеренно пытался загнать Викторию в тупик. Анатомия. Нейрофизиология. Генетика. Биохимия. — Как работает регенерация тканей? — Почему человеческий организм отторгает чужеродные клетки? — Возможно ли искусственное усиление иммунитета? — Что произойдёт при вмешательстве в ДНК эмбриона? И на каждый вопрос Виктория отвечала спокойно и без единой заминки. Потому что она уже видела последствия подобных экспериментов. Она знала о них не из учебников. — Теоретически, вмешательство в геном эмбриона может привести к формированию уникальных способностей организма. — Произнесла Вика. — Но цена подобных экспериментов почти всегда непредсказуема. — Например? — С интересом спросил Войтевич. Виктория замолчала на секунду. — Потеря человечности. — Тихо ответила девушка. В этот момент Войтевич окончательно потерял интерес к уроку. Теперь его интересовала только она. Он смотрел на Викторию уже не как на талантливую ученицу. Как на загадку. — Любопытно… — задумчиво произнёс мужчина. — И откуда у шестнадцатилетней девушки такие знания? Класс тоже теперь смотрел только на неё. Полина — восхищённо. Антон — заинтересованно. А Вадим… Вадим наблюдал молча. С самого начала урока. Она врала. Вадим понял это почти сразу. Не потому что поймал её на чём-то конкретном. Просто люди с таким взглядом не бывают обычными школьницами. Слишком спокойная. Слишком внимательная. Слишком осторожная в словах. И глаза. Будто она смотрела не на людей вокруг, а уже знала, какими они станут через много лет. Когда утром у озера он наткнулся на неё с книгой, то сначала решил, что новенькая просто очередная заучка. Красивая, немного странная и явно не местная. Но сейчас… Сейчас Вадим понимал — Виктория Кузнецова не так проста, как хочет казаться. Он наблюдал, как уверенно она отвечает Войтевичу. Без страха. Без попытки понравиться. Будто разговаривает с равным. А ещё она знала слишком много. Особенно про генную инженерию. Для обычной школьницы — невозможно много. Вадим медленно прокрутил ручку между пальцев и снова посмотрел на девушку. «Кто же ты такая, Машенька?..» И впервые за долгое время ему стало по-настоящему интересно. — Что ж… — наконец произнёс Войтевич, закрывая журнал. — Думаю, в моей практике впервые появилась ученица, способная спорить со мной на равных. По классу пробежал удивлённый шёпот. Похвала от Войтевича была редкостью. Очень редкой. — Благодарю, Константин Викторович. — Спокойно ответила Виктория. Но внутри она уже понимала: Первый шаг сделан. Теперь Войтевич точно её запомнит.

***

Вадим.

Я никогда не любил новеньких. Обычно это выглядело одинаково. Испуганные лица. Попытки понравиться. Неловкие улыбки. Логос ломал таких людей быстро. Но Виктория Кузнецова оказалась другой. Слишком спокойной. Я заметил это ещё утром у озера. Она сидела на старом причале с книгой Хемингуэя так, будто находилась здесь всю жизнь. Не оглядывалась по сторонам, не нервничала, не пыталась строить из себя загадочную девушку. Просто читала. А когда я подошёл ближе, то вместо испуга получил колкость про среду и четверг. Тогда это меня скорее развеселило. Сейчас же, сидя на биологии и наблюдая за тем, как она отвечает Войтевичу, я начал понимать — с этой девчонкой что-то не так. И дело было даже не в знаниях. Хотя они впечатляли. Нет, проблема была в другом. Она смотрела на Константина Викторовича так, будто прекрасно знала, кто он такой на самом деле. Словно видела людей насквозь. Меня это раздражало. И одновременно цепляло. Я поймал себя на том, что уже минут десять не слушаю урок. Вместо этого просто наблюдаю за ней. За тем, как она держится. Как отвечает. Как иногда машинально сжимает пальцами ручку, когда речь заходит о генетике и опытах. Будто эти темы для неё слишком личные. — Вадим, ты сейчас дыру в человеке прожжёшь. Голос Антона выдернул меня из мыслей. Я лениво перевёл взгляд на брата. Тот сидел рядом с Полиной и откровенно ухмылялся. — Тебе показалось. — Да ну? — тихо хмыкнул он. — А по-моему, тебе впервые за долгое время кто-то стал интересен. — Не неси бред. Антон только усмехнулся и вернулся к тетради. А я снова посмотрел на Кузнецову. Она как раз отвечала Войтевичу что-то про нейронные связи и влияние вирусов на центральную нервную систему. И отвечала слишком уверенно. Для шестнадцатилетней девушки — невозможно уверенно. «Кто тебя этому научил?» В голове сами собой начали складываться детали. Петербург. Влиятельный отчим. Закрытая школа. Странное спокойствие. Нет. История про бедную сироту явно была красивой сказкой. Но тогда зачем она здесь? В Логос просто так не попадают. Особенно такие люди как она. Прозвенел звонок. Ученики сразу зашумели, начали собирать вещи, а Войтевич всё ещё что-то говорил Виктории. Я видел, как Константин Викторович смотрит на неё. С интересом. Слишком большим интересом. Плохой знак. Очень плохой.

Когда Кузнецова наконец вышла из кабинета, я сам не понял, почему поднялся следом.

Она шла по коридору быстро, прижимая к груди учебник. Будто хотела поскорее скрыться от чужих взглядов. — Машенька. Она остановилась мгновенно. Медленно обернулась. И опять этот взгляд. Настороженный. Изучающий. Как у человека, который постоянно ждёт удара. — Вообще-то Виктория. — спокойно поправила она. — А мне Машенька больше нравится. — Это твои проблемы. Я усмехнулся. Дерзкая. Интересно. — Ты всегда такая дружелюбная? — Только с подозрительными парнями, которые подкрадываются к девушкам в лесу. На секунду я даже растерялся. А потом неожиданно для самого себя рассмеялся. Тихо. Искренне. Потому что последний раз кто-то разговаривал со мной вот так… я уже и не помнил когда. Без страха. Без заискивания. Без попытки понравиться. Она уже собиралась уйти, когда я вдруг спросил: — Зачем ты приехала в Логос? Виктория замерла. Всего на мгновение. Но я заметил. — Учиться. Ложь. Красивая. Спокойная. Почти идеальная. Но ложь. Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом коридора. И впервые за долгое время поймал себя на странной мысли. Мне хотелось узнать о ней всё.

***

Следующие несколько дней для Виктории превратились в бесконечное хождение по тонкому льду. Она привыкала к новой реальности. И одновременно боялась привыкнуть к ней слишком сильно. Логос девяносто девятого года был другим. Живым. Без камер на каждом шагу. Без истерик. Без крови в подземелье. Без вируса. По коридорам бегали подростки, из столовой пахло свежей выпечкой, а из музыкального кабинета иногда доносилось пение Полины. И от этого становилось только больнее. Потому что Виктория знала — однажды всё это исчезнет. Если она ничего не изменит. Иногда ей казалось, что она сходит с ума. Вот Галина Васильевна ворчит на учеников за грязную обувь. Вот Виктор Николаевич спорит с Крыловой из-за расписания. Вот Антон смеётся вместе с Полиной возле лестницы. Живые. Все они были живыми. «А я видела, как большинство из них умирало…» Эта мысль не отпускала девушку ни на минуту. После урока биологии Войтевич действительно начал обращать на неё внимание. Теперь он почти каждый день задавал ей вопросы. Иногда прямо во время урока, иногда задерживал после занятий. — Виктория, как вы считаете, возможно ли искусственно усилить когнитивные способности человека? — Теоретически возможно. Практически — последствия будут необратимыми. — Например? — Психические отклонения. Потеря эмпатии. Агрессия. Войтевич тогда особенно внимательно посмотрел на девушку. — Интересные у вас мысли для шестнадцатилетней школьницы. Вика лишь спокойно пожала плечами. — Я много читаю. Ложь уже начала даваться ей слишком легко. Это пугало. Но самой большой проблемой неожиданно стал Вадим Уваров. Он появлялся рядом слишком часто. Сначала случайно. Потом будто намеренно. Он мог молча сесть рядом в библиотеке. Мог внезапно появиться возле озера. Мог лениво опереться плечом о стену возле кабинета и наблюдать, как она разговаривает с Полиной. И всё время смотрел. Внимательно. Слишком внимательно. Будто пытался её разгадать. А Виктория каждый раз ощущала странное напряжение рядом с ним. Потому что перед ней был не тот человек, которого она знала в будущем. Не холодная правая рука Вульфа. Не убийца. Не чудовище. Сейчас Вадим был просто восемнадцатилетним парнем. Закрытым. Колючим. Упрямым. Но живым. Иногда она ловила себя на том, что начинает забывать, кем он станет спустя годы. И тогда ей становилось страшно. «Нет. Не забывай.» «Это он приведёт Вульфа к власти.» «Он враг.» Но потом Вадим вдруг спокойно забирал у неё тяжёлую стопку книг со словами: — Ты сейчас позвоночник себе сломаешь. Или молча накидывал ей на плечи свою куртку, когда вечером возле озера начинался дождь. И всё внутри Виктории начинало ломаться ещё сильнее. Потому что этот Вадим… Не был монстром. Пока не был. — Машенька, ты меня игнорируешь. Вика раздражённо закрыла книгу и подняла взгляд на Уварова. Он как обычно появился слишком внезапно. Уселся прямо на парту перед ней и с привычной полуухмылкой наблюдал за её реакцией. — Во-первых, я Виктория. — Скучно. — Во-вторых, что тебе нужно? — Пытаюсь понять, кто ты такая. Девушка напряглась моментально. Но внешне никак этого не показала. — И как успехи? Вадим чуть наклонил голову набок. — Пока ощущение, будто ты шпионка. «Если бы ты только знал насколько близок к правде…» Вика невольно усмехнулась. — А ты всегда такой подозрительный? — Только когда человек врёт мне в лицо. На секунду между ними повисла тишина. Опасная. Вадим смотрел прямо ей в глаза. И Виктория вдруг поняла — он действительно чувствует ложь. Неосознанно. Интуитивно. Как хищник. — Ты ведь не просто так приехала в Логос. — Тихо произнёс он. Сердце предательски дёрнулось. «Не смотри в глаза.» «Не нервничай.» «Он пока ничего не знает.» — А ты не просто так задаёшь мне эти вопросы. — Спокойно ответила девушка. Вадим усмехнулся. — Значит, всё-таки есть что скрывать. — А у тебя? Впервые за весь разговор он замолчал. И Виктория неожиданно увидела в его взгляде что-то очень знакомое. Одиночество. Такое же, как было у неё самой после смерти друзей. Вадим отвёл глаза первым. — Ладно, Машенька. Пока счёт 1:1. Он уже собирался уйти, когда Виктория вдруг тихо спросила: — Почему ты постоянно приходишь ко мне? Уваров остановился. А потом, даже не оборачиваясь, спокойно ответил: — Потому что ты первая за долгое время оказалась мне действительно интересна.